11

Вода в Подземелье - это и жизнь, и смерть одновременно. Без воды ты умрёшь от жажды. Но вместе с водой в твой организм могут попасть такие бактерии, каких и в природе-то нет!

У нас на краю трущобы есть грязный пруд из сточных вод. Когда мы были совсем малолетками, нашей любимой развлекухой было купаться в этом пруду. Мы раздевались догола и плюхались в вонючую ржаво-серую жижу, бултыхались в ней, повизгивая от радости, погружались с головой, и выходили наружу покрытые рыжей маслянистой плёнкой, довольные, будто съели шоколадный батончик нахаляву. Мы как следует вытирались найденными рядом в помоях тряпками, чтобы не сильно марать одежду.

Однажды, ныряя, я случайно глотнул воды из этого пруда. Не помню точно, что было дальше. Помню только, что чудом выжил, и что меня еле спасли. Какие-то эпизоды. Обрывки воспоминаний. Лихорадка… кровавая рвота… кровавый понос… Видимо, это было настолько ужасно, что просто стёрлось из моей детской памяти.

Перестали ли мы после этого купаться в пруду? Конечно нет! Само собой, мне было стрёмно лезть снова в этот пруд первое время, но приятели быстро взяли меня на понт и на “слабака”, и я оглянуться не успел, как уже снова нырял вместе со всеми.

Однако, кое-какие выводы мы сделали и стали осторожнее. Научились золотому правилу: перед нырянием как следует затыкаем все свои дырки и щели, чтобы ничего никуда не проникло. Мы набивали в уши вату поплотнее, а в ноздри вставляли резиновые затычки. Для вытирания специально брали с собой бутылки с более-менее чистой водой и тряпки поновее, чтобы на одежде не оставалось никаких следов - если бы отец узнал, что я снова ныряю, на моей заднице не осталось бы ни одного целого лоскутка кожи. В общем, так я научился плавать и нырять.

Сейчас у меня нет ни затычек, ни ваты. Нос я зажимаю рукой, а уши… в уши вода не попадёт, если голову держать ровно. Вода холодная, но терпимая, всё-таки весна на дворе. Не знаю только, будет ли пистолет стрелять после того, как побывал в воде. По идее, должен.

Я плыву под водой вверх брюхом, как дохлая рыба, то и дело выныривая и набирая воздуха. Я знаю, что меня ищут. Прочёсывают весь берег с обеих сторон, а ещё наверняка пустили дронов. Но даже с дронами искать меня в этой тёмной мутной реке посреди полумрака - всё равно что искать иголку на пустыре среди говна и падали. Так что у меня пока есть немного времени, чтобы прикинуть, что делать дальше…

Набрав в очередной раз воздуха, ныряю под воду и плыву. Дыхалка у меня слабая, как и у многих в Подземелье - сигареты и дерьмовый воздух делают своё дело. Но тренировки тоже не прошли даром! Итак, что имеем? Деньги и пистолет. А ещё деловой костюм, который будет всем бросаться в глаза. От него надо как-то избавиться - переодеться, сменить прикид на неприметный. Это первое дело. Только вот как и где? Надо искать места потемнее и понеприметней. Хоть это и третий круг, но здесь такие места должны быть. Пока что весь берег замощён камнем. Есть заходы со ступеньками в некоторых местах, но мне это не подходит. Надо плыть дальше и искать. Главное, чтобы нужное место попалось раньше, чем я доплыву до границы между кругами - там наверняка будет решётка, и там я окажусь в западне. Очень может быть, что там-то меня и поджидает полиция и федералы, так что надо смотреть в оба и найти безопасный выход на берег.

Я плыву по течению. Минут десять. Или двадцать. Уже начинаю потихоньку замерзать, но вижу, что каменный берег закончился, и начался пустырь с заброшками и халупами на берегу. Вот это мне и надо! Гребу поближе к берегу. Вижу вдалеке небольшой песчаный пляж и слышу звуки музыки - размеренные биты и гудящий бас. Замечаю чью-то старенькую потрёпанную тачку. Собираюсь с силами и гребу быстрее, пока течение не унесло меня мимо. Вынырнув в очередной раз, я оказываюсь уже метрах в пяти от берега. Ноги касаются дна. На пляже у костра сидят на корточках два паренька, курят, выпивают, покачивают головами в такт бандитскому рэпу, доносящемуся из открытых дверей авто.

Я подхожу уже совсем близко, торча по пояс из воды. Они смотрят на меня, замерев. Правый медленно и осторожно подбирает рукой лежащий рядом камень, а левый… у него знакомая одежда. И лицо знакомое. Бог мой, да это же… Нет! Нет! Нет! Таких совпадений не бывает!!!

— Мокрый??? - кричу я в полном офигении, а тот встаёт, раскрыв рот и выпучив глаза.

— От мокрого, бля, слышу!!! - хохочет он и поворачивается к своему товарищу. - Колян, всё нормально, это наш!

Выхожу на берег и шлёпаю босыми ногами по тёмному песку. С меня течёт вода, но я не тороплюсь к костру - не хочу быть заметным в темноте.

— Ты откуда такой взялся, чудище болотное? - ржёт Мокрый, всё ещё не веря своим глазам.

— Ох, не спрашивай! Вляпался я, Мокрый. Влип капитально.

— Чё, выиграл что-ли не у тех?

— Типа того… И теперь за мной хвост. Мне схорониться надо где-нибудь. И переодеться. Иначе хана…

Мокрый смотрит на меня, а я на него. Стены между нами больше нет. Мы снова с ним на равных. Даже больше - я в переделке, а он может протянуть мне руку помощи, и видно, что ему это нравится. Он оборачивается к своему товарищу:

— Слышь, Колян! Поможем пацану, а?

Колян думает.

— Я, ребят, деньгами не обижу, - говорю, потряхивая своим богатством в правой руке.

— А чё надо-то?

— Тачка твоя? - спрашиваю.

— Ну моя.

— Пошли сядем, да обкашляем. А то меня ищут.

Колян смотрит на меня, потом на Мокрого, потом снова на меня…

— Ну пошли.

Мы садимся в тачку, пацаны спереди, я сзади.

— Годная тонировка, - говорю, пощёлкав пальцем по стеклу. Да, тонировка - это очень кстати!

— Ну, какой план, шеф? - посмеивается водитель.

— Надо в магаз с одеждой, прикид сменить. В этом отсвечивать вообще не вариант - найдут в два счёта.

— Тут рядом есть барахолка, цены приемлемые.

— Нет. Мне надо магазин, и подороже. Чтобы там никого не было, понимаешь? Чтоб без свидетелей.

— А… Ну знаю один такой. Там всякий модный рэперский шмот, для пальцованных.

— Дорогие цены?

— Да ваще жесть!

— Едем.

Колян пожимает плечами в недоумении, заводит тачку, и мы трогаемся.

— На те сразу за беспокойство, - говорю Коляну и протягиваю ему сто фишек.

— Фигасе… - бубнит он и, поглядывая на Мокрого, кладёт себе в карман.

— Мокрый, на тебе тоже, - говорю, но Мокрый отбрыкивается.

— Не-не-не, чувак! Это вот Колянычу спасибо! А я чё? Я ж не при делах!

— Ну возьми ты хоть сколько-нибудь!

— Братиш, я ж от чистого сердца! Я без корысти! Щас я тебе помогу, а потом ты мне, правильно?

— Ну… конечно, брат, само собой. Только не знаю, когда мы теперь свидимся-то…

— Чё, прям так всё серьёзно?

— Серьёзнее некуда…

Мы едем через город, по незнакомым мне местам. Колян рулит осторожно, пропуская всех, чтоб не привлекать внимание. Пару раз мимо проезжает полиция на мигалках.

— По твою душу, не? - кивает Колян.

— Может и по мою… А далеко до магаза-то?

— Да минут десять ещё. Но там места поприличнее, и ментов должно быть поменьше.

— Мне бы ещё таблетосов прикупить.

— Каких? - спрашивает Мокрый.

— Ну… стимуляторов. Чтоб быть сильным и ловким, как ниндзя, бля. Ну и успокоительных на всякий.

— Есть и такие, и такие. Только не с собой. Надо к поставщику заглянуть.

— К которому? - спрашивает Колян.

— К Армэну.

— …По пути, в принципе…

— Чё, заглянем? Всё равно надо было.

— Ну давай.

— А чё, хорошее средство, Мокрый? - спрашиваю. - Ну, которое стимулятор.

— Ваще улёт! Если чью-нибудь хату обнести надо или на склад забраться - лучше не найдёшь. Дорогие только, но для тебя это не проблема.

Мы переезжаем через мост и оказываемся на другой стороне реки. Только это не тот мост, который ведёт к КПП 15, и места по-прежнему не знакомы. Но кажется, что мы едем в края, которые я знаю чуть лучше.

— Во, вот здесь, Колян, в конце квартала, - тычет пальцем Мокрый.

— Нифига, там магаз с вейпами должен быть.

— Какой бля магаз с вейпами?

— Такой бля! На параллельной улице…

Колян притормаживает, и в этот момент мимо проносится чёрное спортивное авто и чиркает нас о бампер. Совсем чуть-чуть, в касание. Колян смотрит им вслед:

— …Придурок нах…

А я понимаю - если б мы выехали на перекрёсток на секунду пораньше, то была бы авария и разборка, а это конец.

— Ладно, поехали, - говорю.

Но Колян смотрит вслед проехавшему авто:

— …Погоди… они тормознули.

Я приподнимаюсь и протискиваюсь между кресел, и мы все втроём смотрим, как из спортивной тачки деловито выходит здоровенный кабан со стволом и идёт в нашу сторону.

— Бля… - шепчет Мокрый и хватается за лицо.

— Играем ва-банк, пацаны, - говорю, быстро прикинув в голове комбинацию.

— Чего?

Достаю из кармана визитку Эмиля и отдаю её Мокрому вместе с пистолетом:

— Значит так, Мокрый. Безо всяких понтов, вежливо и спокойно покажешь ему визитку и спросишь, нужны ли ему проблемы. Просто спросишь и всё. Пистолет должен быть на виду. Скажи, чтоб не мешали работать, если не хотят встретиться с федералами. На тебе 50 фишек, дашь ему за беспокойство. Визитку в руки не отдавай. Понял?

— …Понял…

Мокрый выходит из машины. Пистолет Эмиля блестит в его правой руке. Молодец, выпрямился, идёт не спеша! Ай да Мокрый! Умеет сыграть, когда надо! Они встречаются прямо на перекрёстке. Здоровяк подходит вплотную и нависает над Мокрым, но тот спокойно показывает визитку, и верзила замирает на месте. Мокрый что-то говорит ему и небрежно кидает 50 фишек, которые офигевший здоровяк из-за растерянности не успевает поймать. Мой товарищ вальяжной походкой возвращается обратно и садится в авто. Здоровяк вглядывается в нашу машину, всё ещё не понимая, что произошло.

— Как поедешь - посигналь ему, - говорю я Коляну.

Колян трогается и резко давит в клаксон, а качок отпрыгивает в сторону. Пацаны хохочут.

— Ты видал?!

— Ага! Как кошак паршивый отскочил!

— Я ему говорю: “Ты проблем хочешь, а, ковбой? Один звонок, и тебя свинтят вместе с твоими господами. Не мешай работать. Вот те за царапину.” Он реально чуть не обосрался, а-ха-ха! - он оглядывается на меня, улыбаясь. - Марк, чё за визитка такая, а?

— Дай сюда, - говорю и вырываю у товарища визитку. - И ствол гони обратно. Лучше б этой хрени не было, пацаны… Ходим по краю. Где там ваш Армэн?

Покружив немного по району, пацаны таки находят нужное место. Мокрый заходит в разбитый грязный подъезд, Колян курит, а я прикидываю ещё разок всё, что нужно будет сейчас сделать. Слышим сзади шум и оглядываемся. По перекрёстку проносится серый броневик федеральной гвардии. На мгновение мне становится очень страшно. Что если это те ребята на спортивном авто позвонили федералам? Но шум быстро стихает, и становится ясно, что ехал он совсем по другим делам. Да и кто будет охотиться за молодым пацаном на броневике? Спокойно. Не загоняйся, Марк. Пока всё неплохо… пока неплохо…

Минут через десять из подъезда выходит Мокрый и садится на переднее сиденье:

— Держи, ниндзя!

Он протягивает мне маленький смятый пакетик. В нём лежит белая капсула.

— И на ещё барбитальчик на десерт. - Он кладёт мне в ладонь коробок с таблетками.

— Сколько должен? - спрашиваю.

— Тридцатку за стимулятор, десятку за успокоительное.

— Ни хрена себе.

— Это я ещё торганулся. За стимулятор тридцать пять просили.

— Держи, - говорю и даю 50.

— Ну чё, в магаз, шеф? - спрашивает Колян.

— Да, погнали, - отвечаю я, и мы трогаемся.

Мокрый протягивает мне сдачу. Я говорю:

— Оставь себе, слышь!

— Бери, сказал! - осаждает меня товарищ. - Всё равно мелочь нужна будет.

Стены между нами как не бывало. Ладно, возьму. Он ведь прав насчёт мелочи.

До магазина доезжаем без приключений. Места вокруг и правда приличные. Проехав мимо стеклянных дверей, мы паркуемся почти у самого входа. Я успеваю заглянуть внутрь. Никого.

— Слышь, Мокрый, - говорю. - Дай в твоё оденусь, а? У нас же размеры, считай, одинаковые. А то я весь сырой, да ещё в пиджаке этом грёбаном…

— В смысле, чувак? Ты хочешь, чтобы я разделся и твой пиджак напялил?

— Ну можешь не напяливать, так посидишь. Ну просто мне в нём туда идти вообще не вариант - палевно слишком.

— Бляха, ну ты чудовище! И чё, я тут буду щас сидеть, как на витрине, и переодеваться?

— Да почему “как на витрине”? Лезь сюда, назад. Здесь же тонировка, никто тебя тут не увидит!

Мокрый беспомощно смотрит на Коляна. Тот ржёт от души, стуча кулаком по рулю, и мой товарищ опускает руки и тоже посмеивается:

— Бля, ну пипец…

Он пробирается между кресел, чертыхаясь, ко мне назад, садится на сухое место и начинает, кряхтя, снимать с себя шмотки: куртку, футболку, джинсы… А я, тем временем, тоже раздеваюсь до трусов.

— Труханами будете меняться? - хохочет Колян.

— Нет, - говорю, - обойдёмся без этого. Хотя мои сырые, и это тоже маленько палевно. Ну да ладно, авось прокатит.

Я быстро напяливаю на себя одежду Мокрого, а тот так и остаётся сидеть голышом.

— Ты давай ток побыстрей там, слышь? - говорит он, поёживаясь.

— Братишка, поверь, я тороплюсь не меньше тебя, - отвечаю, похлопав его по голой спине.

Выхожу. Открываю прозрачные двери. Внутри тепло и ярко, играет лёгкий ненапряжный рэпчик, вокруг очень чисто, а молодой лохматый продавец с толстыми косичками-дрэдами смотрит на меня так, как будто я первый посетитель за день.

— Привет, бро! - говорит он мне, как старому приятелю, вставая. - Чё интересует?

— Даров! - отвечаю в его же манере. - Мне пришмотиться надо. Поднял баблишек солидных, пора прикид сменить.

— Здраво! Но здесь стиль ваще другой, рэперская мода. Покатит?

— В самый раз. Надо это… расти над собой!

— Блиин, уважуха, бро! Ну погнали чо!

Парень водит меня по магазину, как по музею, рассказывает про моду, что с чем идёт и так далее. Ценники тут ошеломляющие, но мне всё равно - для Эмиля это подъёмно. Рэперская одежда в Подземелье почти вся с молниями на карманах - чтобы деньги и наркота не высыпались, когда перемахиваешь через забор. Самые модные и самые дорогие модели - без молний, для тех, кому не от кого убегать. Но в сегменте чуть пониже мы находим именно такую одежду, которая мне нужна - свободную, с огромными застёгивающимися карманами, чёрную, неброскую, и с толстым капюшоном на пол-лица. И мягкие кеды с широкими белыми шнурками. Отлично! Самое то!

— Мне бы и труханы тоже поменять, - говорю небрежным тоном. - Ну, чтоб образ не ломался.

— Пойдём, бро, - отвечает продавец без намёка на стёб.

Мы подходим к стеллажу с трусами и носками.

— Вот, братан, смотри, - говорит мне парень, показывая эластичные труселя с зелёной палкой и листьями сбоку. - Последний писк моды, отвечаю!

— Пойдёт, - говорю я, не раздумывая, и кладу на кучу набранной одежды сверху трусы, которые стоят как все шмотки Мокрого вместе.

— Вот тут примерочная, заходи, - показывает мне парень.

Я быстро переодеваюсь и прошу у продавца пакет под мою старую одежду. Смотрю на себя в зеркало. Натягиваю капюшон. Лица в нём почти не видно. Прекрасно! Проверяю объём карманов. Пистолет влезет. Молния крепкая. Кеды - в пору. Йоу! Ну всё, пора на дело!

Запихиваю все старые шмотки в пакет и аккуратно кладу в карман куртки Мокрого 50 фишек. Рассчитываюсь с продавцом. Получилось почти как за деловой костюм вместе с ботинками. Вот так рэперская мода!

— Ну ты терь ваще красавчик! - восхищается продавец. - Как тя звать, бро?

— Клим, - говорю, вспомнив гвардейца, который меня шмонал.

— Матвей, - говорит парень и протягивает мне ладонь.

Что-то вздрагивает внутри. Жму ему руку и поджимаю губы:

— Спасибо, Матвей. Классный шмот, с ним не пропаду.

— Дай бог, братишка!

Выхожу. Открываю заднюю дверь машины и отдаю Мокрому пакет с одеждой. Сам сажусь на переднее сиденье - моё место сзади сырое.

— Ну, пацаны, - говорю, - спасибки вам! От души!

У меня в ногах лежит смятый деловой костюм. Гляжу на него, мысленно прощаясь.

— Куда бы его сбагрить? - размышляю вслух.

— Вон там, в подворотне, бочка горит. Туда и кинь, - говорит Колян.

— Ты там был, что-ли?

— Ага, поссать ходил.

— Добро. Так и сделаю. Мокрый, ну ты чё там?

— Да всё я уже! Труханы свои сырые забирай! - говорит Мокрый, брезгливо протягивая мне пакет, в котором осталось нижнее бельё.

Я складываю всю свою прежнюю одежду в пакет и забираю у Мокрого пистолет и визитку.

— Всё, пацаны. Колян, спасибо тебе ещё раз! Мокрый, - говорю, оглядываясь, - пошли прощаться.

Мы выходим из машины и закуриваем.

— …Как-то ты это грустно сказал, - говорит мне мой товарищ.

— Ну а чё тут веселиться-то? Не знаю теперь, увидимся ещё когда-нибудь?

— Прям так?…

— Ну а как?

Стоим. Молчим. Курим.

— Слышь, Мокрый.

— Ну?

— Ты прости, что я тогда себя так вёл, в кафешке.

— Как?

— Ну так… заносчиво.

— Да нормально ты себя вёл…

— Нифига. Я-то знаю. Короче, прости, слышь. Я маленько… зазнался. Один мой друг сказал: “В Подземелье сегодня ты крутой, а завтра - всмятку”. Я как-то… ну… забыл об этом немного.

Мокрый улыбается и выпускает струю дыма в мою сторону:

— Фигня, чувак! Ваще никаких обид!

— Ну и славно! Слушай, ещё, - я подхожу к нему поближе и говорю вполголоса, - если тебя вдруг сцапают менты или федералы - смело сдавай меня. Слышишь? Рассказывай всё, как есть. Всё, что спросят. Не хочу, чтоб ты пострадал из-за меня.

Он качает головой, глядя в землю, а потом поднимает взгляд и смотрит мне в глаза:

— Ты чёткий пацан, Марк. Побольше бы таких.

Мы жмём друг другу руки и обнимаемся. Бросаем окурки. Мокрый открывает переднюю дверь, достаёт пакет с моим сырым пиджаком и, улыбнувшись, отдаёт мне. Колян заводит двигатель, и его потрёпанная легковушка отрыгивает в мою сторону прощальное облачко дыма. Оно плавно растворяется в общем смоге Подземелья. Автомобиль уезжает прочь, светя единственным рабочим красным габаритом, и вскоре исчезает из виду.

Ну вот и всё, пацаны. Финишная прямая. Конечный мой пункт на третьем круге - кукурузный цех.

Вслед за Коляном, иду в подворотню отлить на дорожку. Проходя мимо горящей бочки, небрежно кидаю в неё пакет со своим новым шикарным костюмом. От пакета тут же поднимается едкий чёрный дым. Сырой костюм сопротивляется огню, шипя и дымя белым, но пламя сильнее, и ткань постепенно сдаётся и тоже загорается. Когда я заканчиваю, костюм уже вовсю пылает, добавляя немного света и тепла этому тёмному, грязному закоулку.

Выхожу на улицу. Прикидываю направление. Так: мы ехали против течения по в сторону большого моста, с которого я прыгал. Мне нужно держаться где-то посередине между стенами, чуть ближе к Президентскому дворцу, и идти тем же курсом.

По колоннам ориентироваться легко, и мне даже почти не приходится спрашивать прохожих. Я уже тут, как рыба в воде! Столько изъездил, столько повидал! Иду, накинув капюшон и осторожно поглядывая по сторонам. Мимо то и дело проезжает полиция. Снова то знакомое чувство, как когда я схватил телефон у мужика, которого свинтили, и ждал, что проезжающий ментовоз тормознёт рядом, и меня схватят. Но полиции до меня нет абсолютно никакого дела, как и тогда.

Прохожу неподалёку от ЖД терминала, и специально заворачиваю так, чтобы пройти мимо нашего склада. Рискованно, конечно, меня ведь могут узнать. Но издалека - точно не узнают, а близко я подходить не буду. Вспоминаю, как работал там, сперва побегушкой, потом - начальником. Вспоминаю Альберта и мысленно говорю ему: “Спасибо!”.

А вот ещё знакомые места. Здесь неподалёку тот сквер, где я встретил двух бомжей, показавших мне дорогу к “Сапфиру”. Примерно на этом уровне вроде и расположен кукурузный цех, только сильно левее, к следующей колонне, или даже дальше.

Кукурузный цех. Всё просто: чтобы попасть в Полис через грузовой терминал на окраине, нужно что сделать? Правильно, стать грузом. А самый простой известный мне способ стать грузом - попасть в этот цех, а из него - прямиком в контейнер. Я там бывал на “экскурсии” от Альберта и всё видел изнутри - охрана ни к чёрту. Оно и понятно: кому нахрен надо воровать кукурузную крупу? У нас бы на восьмом воровали, но здесь… Ради крупы рисковать быть свинченным федералами точно никто не станет. И никто туда не полезет, кроме одного-единственного отморозка. Этот отморозок - я.

Останавливаюсь у ларька. Покупаю сигареты за трёшку и бутылку воды. Бутылка помещается в карман. Больше мне, вроде, ничего и не надо, кроме, пожалуй, перекуса. Но заходить в продуктовый я не буду - там камеры висят, и, чёрт его знает, вдруг меня засекут? Лучше поискать шаурмичную на улице, взять шавуху и сожрать по дороге. Впрочем, в этом районе шаурмичными и не пахнет. Тут приличные места, неподалёку стена. Ох! А райончик-то знакомый!

Сворачиваю на одну улицу, потом на другую, и оказываюсь совсем неподалёку от дома Леонида. Останавливаюсь. Думаю. Хороший ты человек, Марк, или плохой? Щупаю свой правый карман. Там ещё немало денег, хоть я и тратил, как не в себя. Ну что, Эмиль, отдать тебе остаток? За беспокойство. Там он мне всё равно без надобности.

Роюсь в кармане с мелочью, достаю одну фишку. Ну что? Сухая сторона - отдаю деньги, слюнявая - оставляю себе. Намазываю одну сторону фишки слюной и бросаю в воздух. Ловлю. Мокрая сторона шмякается на ладонь. Везёт тебе, Эмиль! Везёт, сукин ты сын… Ладно, так уж и быть. Побуду хорошим.

Захожу в “однофишечный” магазин рядом. Беру набор с блокнотом, ручкой и фонариком. Фонарик, пожалуй, пригодится. Выхожу на улицу, прислоняю блокнот к стене, и на первой странице пишу:

Для Эмиля

Вырываю лист и кладу его в пакет с деньгами. Подхожу к дому Леонида, к самой стене. Камера на углу не работает, это я точно знаю. Кот на днях возился с ней несколько часов, и так ничего сделать и не смог - она целиком под замену. Зайдя за угол, швыряю пакет с деньгами через стену и, слыша лай собак, быстрым шагом убираюсь прочь.

---

Минут через двадцать я уже у ворот цеха. Спрашиваю у прохожих время. Очень удачно! Скоро должен быть привоз. Я помню график почти наизусть. Где-то полчасика подождать надо. Главное за это время не попасться полиции.

Шарахаюсь по району в поисках еды, но денег у меня почти не осталось, так что я перебиваюсь сухарями со вкусом кетчупа и чипсами из крахмала.

Подъезжает три грузовика, один за другим. Территория у цеха небольшая, так что они не заезжают внутрь, а разгружаются прямо на улице. В каждом фургоне сидит по одному-два грузчика. Они открывают кузова и начинают таскать плетёные мешки с кукурузным зерном внутрь. Подловив момент, я заскакиваю в один из фургонов, тащу ближайший мешок за уши к самому краю, спрыгиваю и взваливаю его себе на спину. Всё-таки не зря я работал грузчиком! Навык-то никуда не делся! Таскаю мешки в цех один за другим вместе со всеми, и никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Работникам цеха тоже пофиг. Их дело маленькое - принять груз, засыпать в измельчитель, перемолоть, расфасовать по пачкам и сложить в контейнеры. Почти всё это происходит автоматически, на конвейере. Не работа, а мечта - стоишь себе на месте, поплёвываешь в потолок и бабки получаешь!

Подхожу к фургону в очередной раз и вижу, как грузчик, вытаскивая мешок из фургона, случайно выпускает его из рук и роняет на землю. Мешок разрывается сбоку, и из него высыпаются на асфальт жёлтые кукурузные зёрна. Мужик матерится, а я подбегаю к нему:

— Давай с двух сторон.

Мы берём мешок с обеих сторон за уши, перевернув рваной стороной вверх. Тащим в цех. Подключается ещё пара человек, и мы вместе высыпаем зёрна в резервуар измельчителя.

Когда мешков остаётся на одну ходку, я задерживаюсь в цехе и, пока все заняты оставшимся грузом и подписанием бумаг, я прячусь у конвейера недалеко от места, где упакованная крупа попадает в открытые контейнеры. Сижу там и жду. Грузчики уходят. Включается измельчитель. Запускается конвейерная линия. Шум в зале такой, что работникам приходится орать, чтобы услышать друг друга. Из измельчителя крупа попадает в упаковщик. Тот выплёвывает на конвейерную ленту полиэтиленовые пачки с крупой. Они движутся равномерной очередью по ленте и падают в контейнер, а парень на конце ленты в нужный момент нажимает кнопку, и заполненный контейнер закрывается, запечатывается, и сменяется пустым.

Мне надо попасть в контейнер где-то посреди этого процесса, когда он на три четверти будет уже заполнен. Дожидаюсь нужного момента. Осторожно крадусь по цеху в своих мягких кедах, хотя моих перемещений никто бы не услышал, даже если б я был в армейских берцах. Добираюсь до ближайшей кнопки пожарной тревоги, жму её и тут же прячусь. Конвейер останавливается, раздаётся визг сирены, да такой, что перепонки из ушей сейчас вылетят! Парень на конце ленты закрывает уши, что-то орёт, но его, естественно, не слышно. Прибегает толстый мужик, начальник цеха. Махает руками, вопит, хватает мобильник, явно не понимая, что произошло. Парень у ленты пытается ему что-то объяснить. Они ходят по цеху и осматривают его, но я хорошо спрятался, и они проходят мимо. Потом толстый, неуклюже тряся булками, бежит к себе наверх, в кабинет, видимо, чтобы позвонить начальству, а парня отправляет искать кнопку отключения сирены.

Дождавшись, когда они отойдут подальше, я рывком бросаюсь к контейнеру и запрыгиваю внутрь, тут же зарываясь в упаковки с крупой и наваливая их сверху на себя. Минута - и я уже полностью скрыт под ними. Теперь остаётся только ждать.

Проходит минут пятнадцать прежде, чем им удаётся справиться с сиреной. Я закопан в кукурузных пачках, и только слышу голоса подошедшего парня и его напарника, видимо, по хоз части:

— Фу, блин, ну и орёт, сучара…

— А чё было-то? Кто тревогу нажал?

— Да никто… Сама нажалась, видимо…

— Как она сама могла нажаться, ты с дубу упал?

— Да не знаю я! Может, коротнуло там как-нибудь. Я точно не нажимал. Мне зачем?

— Ну, может кто пробрался.

— Пробрался и нажал тревогу? А нахрена?

— Ну там… стырить чё-нибудь.

— Кукурузу?

— Ну… может и кукурузу.

— Ты прикалываешься?

Напарник злится:

— Вот были бы камеры - посмотрели бы сейчас всё!

— Ну ты ж знаешь, что тебе Степаныч на это скажет. И стопудово: мы бы посмотрели ща на камеры - и нихренашеньки не увидели! Короч, давай ещё два контейнера - и покурить сходим. Нервный день какой-то.

— Давай. Пойду врублю всё обратно.

Линия запускается, измельчитель снова орёт на весь цех, а я чувствую, как сверху падают пачки с крупой. Их вес давит на меня всё сильнее. Наконец, крышка контейнера закрывается, защёлкивается, и я оказываюсь в полной темноте. Сработало! Вскрыть контейнер теперь может только получатель, так что здесь до меня уже никто не доберётся.

Странное чувство. Вроде бы, полная безопасность. В контейнеры встроена система вентиляции, чтобы не было плесени, так что я не задохнусь. Но вот системы снабжения меня едой и водой не предусмотрено, а на сухой крупе я вряд ли долго протяну. Так что если груз застрянет где-то посреди пути, то плохи мои дела.

Чувствую движение. Погрузчик подхватывает мой контейнер и ставит его в стопку в углу цеха. Теперь только ждать грузовиков, которые довезут их до склада. Оттуда их должны отправить на ЖД терминал. По нынешнему графику всё это происходит одним днём, но это могло поменяться. Я запросто могу проторчать сутки здесь, потом несколько суток на складе, а до получателя доехать уже мёртвым. Как назло, хочется пить. А бутылка у меня с собой только одна, и хорошо, что хоть она есть! Ладно… Надо расслабиться. Меньше потеть, меньше тратить сил. После всего, что случилось сегодня, хорошо бы вздремнуть. Не самое удобное место для сна, но другого нет. Может, барбитальчику принять таблетку? Нет, это слишком. С него размазать сильно может, а мне это не надо. Просто полежу, авось поспать удастся… Зевнув пару раз, неожиданно легко проваливаюсь в сон…

Просыпаюсь от движения. Чувствую, как контейнер сперва поднимают, потом опускают, везут, снова поднимают, и ставят на место. Неужели грузовик подъехал? Сейчас поедем на склад? Хорошо бы… Доеду до склада - можно будет сделать глоток воды. Сколько времени сейчас, интересно. Часов-то нет! Надо было хоть наручные часы купить! Ведь мог же! Придётся довериться Альберту… Стараюсь ловить каждый звук, каждый шорох. Но что происходит снаружи всё равно толком не разобрать.

Полежав минут двадцать без движения, я чувствую, наконец, что мы тронулись. Едем на склад. Так гораздо лучше! Когда этот контейнер стоит, не двигаясь, он слишком похож на гроб, в котором я заживо похоронен. Грузовик то и дело подпрыгивает на кочках и ямах, и в эти моменты меня придавливает чуть сильнее. Я пытаюсь как-то развернуться, разгрести пачки, чтобы было поудобнее, но контейнер забит под завязку, и я зажат в нём, словно в тисках. Ничего не поделать, Марк. Другого способа нет.

Доезжаем до склада, и мой контейнер поднимают куда-то очень высоко. Привет, парни! Ваш бывший коллега на месте! А вы об этом даже не подозреваете. Что с расписанием? Успеете отправить сегодня? Контрагент будет недоволен, если нет! Всё-таки товар первой необходимости! Интересно, зачем этим зелёным нужна крупа? Они её чё, жрут? И вообще, какие они? С длинным хвостом, значит. И живут по двести лет. Разговаривают не на нашем, но разговаривают же! То есть, язык и рот примерно как у нас. Ноги и руки, наверное, тоже похожие. Пытаюсь представить себе что-то, похожее на людей, но на ум всё время идут какие-то ящеры. Что-то вроде динозавров. А размера они какого? Эмиль не сказал. Но я ведь и не спросил. Эх, я столько всего не спросил… Снова клонит в сон… Не подведите, ребята… Довезите до терминала…

Я сплю… Мне снится, что меня обнаружили и вытащили из контейнера. Я в опорном пункте Федеральной Гвардии. Меня бросили на холодный пол в комнатушку для допроса. Заходит Эмиль. Я должен выполнить все его желания. Вместе с ним - трое гвардейцев. Они встают вокруг меня. Один держит мне сзади руки, другой - стаскивает штаны. Эмиль говорит, что желания этих ребят мне тоже придётся исполнить. Но он будет первым. Двое гвардейцев поднимают меня наверх. Ещё выше. Потом вдруг опускают. Что они делают?

Просыпаюсь. Вытираю испарину со лба о пачку с крупой, но она не вытирается, а только размазывается по лицу. Контейнер снова пришёл в движение. Он опускается. Его везут на погрузчике. Значит, отправляют! Кое-как расстёгиваю карман и достаю бутылку с водой. Как бы попить? Сейчас изобрету способ… Времени будет много…

Меня погрузили на контейнеровоз. Жду. Дожидаюсь. Едем. До терминала рукой подать. Доезжаем. Снова погрузка. Мне, наконец, удаётся сделать глоток воды. Но с большим трудом, ведь здесь особо не развернёшься, так что оставляю бутылку рядом со своим лицом. Тишина. Неподвижность. Без движения стрёмно, но я понимаю: я уже в поезде. Тут уже вряд ли что-то пойдёт не так, и это успокаивает, но лишь на время. Что будет там, на том конце? Будет ли промежуточный досмотр? Какие правила в терминала на окраине? Я ведь этого не знаю. Но даже если всё пройдёт гладко, что со мной будет, когда я окажусь там? Сколько минут или секунд я смогу там пробыть прежде, чем эти зелёные полубоги обнаружат меня и пальнут из своих плазменных ружей? Ты всё-таки прав, Эмиль. Хоть ты и сука, но ты прав: я как мотылёк, только лечу не на свет, а на огонь. Я сгорю в этом огне, но мне как будто бы всё равно. Важно именно долететь, а если потом придётся сгореть - ну что ж, такова судьба. Главное - выиграть в игру! Выбраться… из Подземелья.

Поезд, наконец, трогается. Можно было бы и поспать, но заснуть теперь не получается. Слышу стук колёс. Тот самый, железнодорожный, который слушал всё детство, но только снаружи, а теперь я внутри! С каждым стуком я всё ближе к Полису. Это ж подумать только! Я еду в Город Богов! Марк Малой, нищеброд с Бумажки, едет к богам на поклон. Везёт кукурузу с собой! А-ха-ха! Может быть, увидев меня среди кукурузной крупы, они сжалятся надо мной и не станут сразу сжигать в плазменном огне? Может, за храбрость и настойчивость назначат кем-то вроде Эмиля - посыльным, доверенным? Вот тогда я посмотрю на тебя, Эмильчик! Вот тогда-то мы поговорим! И кто будет чьи желания исполнять - это мы посмотрим.

Но нет. Что за грёбаный оптимизм! Всё будет плохо. Лучше думать, что всё будет плохо. У меня есть пистолет. Я смогу отстреливаться. Пару секунд. Тут важна неожиданность. И пока отстреливаюсь, надо непременно увидеть солнце. Как только крышка откроется, смотреть сразу в небо. Не на них, а в небо. Вдруг оно как раз… будет светить надо мной…

Стук колёс становится чуть реже. Замедляемся. Притормаживаем. И вдруг я слышу очень знакомый скрип. Тот самый, который слышал, идя по мосту через… Бог мой, да неужто мы на Сортировке?! На той самой? Эй, Алмаз, привет тебе! Знал бы ты, где я сейчас! Но, может это и не та Сортировка, а какая-то другая? Пёс его знает, понять это невозможно. Но если та, значит, я уже почти на девятом круге, а значит, ехать осталось не так далеко. Сколько вообще кругов в Подземелье? Как широко раскинулся Полис? И девять-то кругов представить трудно, если у каждого шестиугольника сторона два километра, и всё это висит в километровой высоте.

Поезд ускоряется. Видимо, здесь уже можно. В такой глуши вряд ли кто-то живёт, и железку можно строить по прямой, заливая бетоном всё, что попадается на пути. То, что делает Полис, вообще очень логично. Вредные химические производства спустили к нам. Электричество раздают от себя, чтобы мы были в полной зависимости. И деньги тоже нам печатают, видимо, чтобы Президент сговорчивее был. Безо всякой силы. Без стрельбы, без десанта с супероружием. Легко и ловко. Как в покере с сильной рукой. Только вот откуда у них такая сильная рука?… И кто они вообще такие? Откуда взялись? С другой планеты? Или мутировали из-за радиации во время войны? Или это они устроили войну, а потом построили свой волшебный город на руинах вымирающего человечества? Столько вопросов, Эмиль… столько вопросов…

Делаю глоток воды. Снова начинаю потихоньку дремать. Колёса стучат часто, и мне представляется, будто я не еду, а лечу, постепенно набирая высоту и взмывая в небо. Мне нравится это чувство - когда тебя поднимают вверх плавно и уверенно. Но что это? Кажется, мы и правда поднимаемся! Я открываю глаза и верчу головой. Я сплю или нет? Открыты глаза или закрыты - разницы вообще никакой. Но я чувствую лицом полиэтиленовые пачки с кукурузой, чувствую руками карманы балахона и понимаю, что, кажется, всё-таки проснулся. Стука колёс уже нет. Мой контейнер приподняли и поставили куда-то. Он то ли стоит на месте, то ли неторопливо движется по конвейерной ленте. Изнутри не понять. Но мы явно приехали. Я в терминале. Что же дальше?

Движение прекращается. Снаружи слышны механические звуки. Кажется, другие контейнеры встают рядом. Слышу, как сверху тоже что-то бухает - контейнеры составляют в стопки. Наверное, я в том самом лифте. Сердце стучит, как бешеное. Всю сонливость как рукой сняло. Кажется, что это самый важный момент в моей жизни.

Время тянется невыносимо долго. Движения всё нет, но контейнеры, похоже, перестали прибывать. А может, нас просто свезли на склад? Может, никакого лифта и нет вовсе? И что, если заказчик - не Полис? Скрещиваю пальцы на руках. Закрываю глаза, хоть это и бессмысленно. Пожалуйста! Пусть это будет лифт! Мне должно повезти! В таких дебрях на окраине никому не нужна кукуруза. Она нужна Полису! Должно сработать. Должно… сработать…

Рывок. И резкий подъём. Такой, что меня вжимает в упаковки. Офигеть! Вот это сила! Вот это скорость! Это точно грузовой лифт терминала, сомнений никаких! Кровь пульсирует во всём теле. Надо закинуться. Если не сейчас, то когда? Нащупываю в кармане целлофан с таблеткой, разворачиваю, протискиваю руку сквозь пачки и кладу капсулу в рот. Набираю воды. Глотаю. Не подведи, волшебная пилюля! Интересно, как быстро она сработает? И сработает ли вообще? Мокрый же не балабол, у него хороший товар. Правда, Мокрый?

Мы несёмся наверх, но, кажется, я уже привык к скорости. Нам ехать целый километр. Скорость, думаю, в районе двадцати километров в час, значит один километр мы проедем за одну двадцатую часа. То есть три минуты. Три долбанных минуты, и я наверху. С ума сойти…

Странное ощущение в ушах. Будто что-то заклинило. Может, из-за таблетки? Ковыряю пальцем в ухе. Хоть бы что. Делаю глоток воды. Помогает. Значит так: пистолет должен быть наготове. Предохранитель снят. Рука в кармане. Крышка открывается - лежу, не двигаясь. Как только меня обнаруживают - поднимаю левую руку и спокойно говорю: “Я с миром”. Должны понять. Дальше - по ситуации. Мысли роятся в голове, но в то же время концентрация - предельная. Сердце успокоилось, волнения - вообще никакого. Просто холодная готовность действовать. Похоже, пилюля работает. Ну и отлично!

Лифт сбавляет скорость. Мы уже близко. Пистолет наготове. В горле пересохло. Делаю последний глоток воды.

Рывок. Остановились. Тишина. Ничего не слышно. Стоим на месте. Время тянется. Готовлюсь, неизвестно к чему. Проходит минута. Вдруг снова движение наверх, но уже не такое быстрое. Снова остановились. Ждём. Проходит ещё минута. Опять движение наверх. Что бы это значило? Мы ждём кого-то. Ах, ну конечно! Платформа не одна, их несколько! И их разгружают одну за другой. Тоже логично! Зачем делать один большой лифт, если можно сделать что-то вроде конвейера, только вертикального? Они хорошие инженеры. И, кажется, на много сотен лет впереди нас.

Мы снова поднимаемся вверх и снова останавливаемся. Проходит минута. Контейнер приходит в движение. Едет куда-то. Спокойно и неторопливо. Я весь - холодное спокойствие и готовность. Лежу на спине и смотрю вверх.

Удар! Контейнер переворачивается, крышка открывается, и я падаю вместе с крупой в какую-то тёмную воронку. Расставляю ноги и упираюсь в её края, а руками упираюсь в стену. Разворачиваюсь. Глаза к темноте привыкли, и мне всё отлично видно. Я в небольшом отсеке. Контейнер слегка приподнят над конвейерной лентой и повёрнут вниз. Пачки с крупой из него высыпаются в ту самую воронку, на которой я стою, растопырив ноги. Вокруг - никого.

Контейнер переворачивается обратно, закрывается, и уезжает обратно по соседней ленте. Тут же подъезжает новый, и всё повторяется. Пачки с крупой падают в воронку под моими ногами, исчезая в темноте её отверстия. Я делаю шаг в сторону и гляжу из-за угла на конвейер, чтобы понять, как здесь всё устроено. Лента идёт из тёмного углубления в бетонной стене через открытое пространство на улице внутрь этого… места. Рядом с ней вторая, и по ней пустые контейнеры возвращаются на лифт. Улица освещена то ли фонарями, то ли чем-то ещё, а углубление в стене - это, видимо, ниша, где расположен лифт. По-другому и быть не может. И как же мне теперь выбраться отсюда? Ведь на улице наверняка везде камеры, да и здесь тоже. Озираюсь по сторонам. Нет, здесь, вроде, нет. Голые стены и больше ничего. Так как же выбраться?

Контейнеры едут один за другим и вываливают своё содержимое в металлический рот Полиса. Возвращаются обратно. Глаза как будто бы видят лучше. Таблетка помогает! Стена - метра четыре в высоту. Над углублением в стене - что-то вроде навеса. Что с той стороны - не видно, но и так понятно: пустота. А что, если… что если добраться до лифта в пустом контейнере (они ведь возвращаются не запертыми), забраться по контейнерам наверх, с них на стену под навес, перемахнуть через него и, повиснув с внешней стороны стены, перехватываться по краю, пока не окажусь за пределами этого… “цеха”? Как в старой компьютерной игре! Чтоб такое сделать, нужно быть долбанутым на всю голову, но какие ещё варианты? Может, есть способ попроще?

Стою и думаю, а контейнеры мелькают один за другим. Ничего лучше на ум не приходит. Надо поторопиться, а то скоро весь груз закончится. Времени в обрез! Здесь наверняка охрана! Растираю ладони. Ставлю пистолет на предохранитель и застёгиваю карман. Дожидаюсь разгрузки очередного контейнера. Ныряю в него. Еду по ленте обратно в лифт, прижавшись всем телом к дну контейнера.

Оказываюсь, наконец, внутри углубления на платформе. Думать некогда. Выскакиваю наружу из-под ленты, запрыгиваю на первый попавшийся ящик, с него на другой, затем прыгаю и хватаюсь за острый бетонный край стены. Подтягиваюсь, закидываю ногу и оказываюсь под козырьком. Почти ползком пробираюсь по толстому краю стены, ища место, где я смогу свеситься вниз по ту сторону. Добираюсь до угла. Вижу проём. Опускаю туда одну ногу… вторую… наконец, свешиваюсь вниз, вися на одних руках. Подо мной - километровая пропасть. Слышен шум грузового лифта. Лучше бы тебе держаться покрепче, Марк. И не думать о том, что у тебя внизу, под ногами. Мозг спокоен. Таблетка действует. Думать некогда, погнали! Правой. Левой. Правой. Левой.

Я перехватываюсь по краю стены до прямого угла между ограждением лифта и основным периметром. Здесь самое опасное место. Осторожно, но резко перехватываюсь правой рукой за перпендикулярную стену. Дышу, как следует, и, сосредоточившись, перебрасываю левую руку к правой. Получилось! Теперь двигаться дальше вправо. Забор, огораживающий территорию цеха, был совсем недалеко. Метров пятнадцать. А если руки устанут, и я не смогу подтянуться и выбраться? Тогда конец. Тогда я сорвусь и рухну вниз с километровой высоты. За это время, наверное, успею вспомнить всю свою недолгую жизнь. Так, стоп! Мысли в сторону. Перехватывайся, Марк! Перехватывайся, мать твою!!! Правой! Левой! Правой! Левой!

Край стены острый и шершавый, держаться за него удобно. Пальцы немеют, но я не обращаю внимания. Осталось каких-то десять метров. Разве я могу их не пройти? Я от поезда бежал так, что чуть не сдох, но смог же тогда! Значит, смогу и сейчас.

Я двигаюсь по стене всё дальше и дальше от лифта. Стена гладкая, и ногами упираться некуда, поэтому они просто висят. Вниз я не смотрю, но знаю, что там просто чёрная пустота. Отмечаю себе глазами точку, до которой нужно добраться. Всё примерно, навскидку. Если увижу, что ещё не выбрался наружу, значит, поползу дальше. Главное, чтобы хватило сил…

Правой… левой… правой… левой… Остаётся пару метров. Один метр. Ещё чуть-чуть. Всё. Здесь. Чуть-чуть повисеть. Сосредоточиться. Вспомнить, чему учил Арчи. Тело помнит. Надо сделать выход силы. Делаю рывок! Махаю правым локтем, но рука не выдерживает, я срываюсь, и снова повисаю на стене. Чёрт, чёрт!!! Руки дрожат. Пальцев не чувствую. Нет! Собраться. Надо вырваться, Марк. Надо сделать. Сдохнуть, но сделать! Вспоминаю наши тренировки с Арчи. Видел бы он меня сейчас! Поругал бы, наверное, как следует. Назвал бы тряпкой и сопляком. Делаю выдох. Вдох. Собираю последние силы. Надо будет чуть-чуть помочь ногами…

Подтягиваюсь, поднявшись подбородком над стеной. Выдох и рывок! Мой правый локоть оказывается на стене, и я тут же хватаюсь рукой за дальний край. Получилось! Отжимаюсь левой рукой, закидываю правую ногу на стену. Мгновение - и я наверху! Забор цеха остался с левой стороны, а внизу подо мной - дорога. И тротуары, с газончиками по бокам. Просто улица. Тихая, безлюдная улица. Но ощущения - будто я проникаю в дворец Президента!

Надо спрыгнуть вниз. Высота - примерно полтора этажа. Падать лучше на газон - там, наверное, земля мягкая. Подбираюсь поближе по краю стены, свешиваюсь вниз на руках. Отпускаю руки и тут же толкаюсь ногой от стены, сгруппировавшись и делая кувырок назад. Так меня учил Арчи. Кувыркнувшись и стукнувшись плечом обо что-то твёрдое, я остаюсь лежать ничком на газоне, глядя вверх. Надо мной - звёздное небо. Настоящее… звёздное небо!!! Оно огромное!!! Необъятное!!! Оно, как океан! В нём тонешь и растворяешься! Звёзды, звёзды! Сколько же их! Я и не думал, что их… так много… Перед моими глазами - целая Вселенная, которую я вижу впервые в жизни. Здравствуй, родная! Я здесь! Я выбрался из Подземелья! Я победил!!!

Слёзы льются по щекам, и я вдруг начинаю хохотать. То ли от таблеток, то ли от чистого воздуха, то ли от зрелища, которое перед глазами, а может от всего этого сразу, но я лежу и хохочу в голос так, что мне самому становится страшно. Меня же сейчас обнаружат! Свинтят к чёртовой матери! Ну и пускай! Сейчас мне уже всё равно. Я это сделал! Я победил!!! Матвей, ты видишь это?? Я победил!!! За себя и за тебя…

Я лежу и хохочу, глядя на бесконечные звёзды, и не могу остановиться. Воздух тут и правда совсем другой! А ещё тишина. Совсем не такая, как в Подземелье. Там, внизу, тишина зловещая, могильная. А тут она спокойная и ласковая. Она успокаивает… Мой хохот постепенно проходит. Я перевожу дыхание. Я могу, наконец, заткнуться и послушать. Мне приятно и радостно. Мне не страшно, хоть я и понимаю, что хозяева этого места, наверное, очень близко. Может, они уже увидели меня через миллионы камер и идут ко мне. Или едут. Или летят на своих неземных аппаратах.

Приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам. Никого. Ближайшая пара фонарных столбов метрах в тридцати от меня, и тупик, в котором я разлёгся, почти не освещён. С обеих сторон улицы - металлические заборы, за которыми, с одной стороны - цех, куда я прибыл, а с другой - видимо, что-то похожее. Здесь как будто бы нечто вроде нашей промки, только нет вони, нет людей, и полная тишина. Но что же дальше? Что там, вдалеке, если пойти по дороге, точнее, по тротуару? Надо двигать. Других вариантов всё равно нет.

Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь, хотя тут нет ни соринки, проверяю карманы, натягиваю получше капюшон на лицо, и отправляюсь навстречу фонарям, освещающим улицу приятным тёплым светом. Оглядываю всё вокруг. Мне интересен каждый квадратный метр, каждый кусочек пространства! Я в Полисе, я иду по Городу Богов! Подумать только! Дорога справа - идеально гладкая, как зеркало. Ни одной трещинки, ни одной ямочки! На ней белые, яркие полосы разметки. Тротуар под ногами чище, чем наш обеденный стол - языком лизать можно! Травка на газоне сочная, молодая, ровно подстрижена, а чуть дальше впереди - бог мой, настоящее дерево! И тоже подстрижено со всех сторон симпатичным зелёным шариком. Ни одного клочка мусора нигде! Хоть бы один окурочек, один осколочек или обрывочек бумажки - нет, идеальная чистота! Здесь вообще живёт кто-нибудь? Или весь этот небесный город состоит из одних лишь неживых механизмов, которые работают сами по себе? Но если так, то зачем тогда им кукурузная крупа?

Дорога поворачивает вправо под небольшим углом, и я продолжаю идти вдоль заборов.

Шагаю вперёд, осторожно ступая, озираюсь, прислушиваюсь и принюхиваюсь. Воздух такой чистый, что аж голова кружится. Лёгкий ветерок. Листва шелестит на дереве - совершенно новый и незнакомый для меня звук. Забор с левой стороны заканчивается, начинается новый. За ним - тоже тишина. В небе вдалеке вижу пролетающие разноцветные точки. Дроны? Или что-то другое, новое и непонятное? Если я пойду дальше, мне явно предстоит с этим встретиться. Но вариантов нет, надо двигаться вперёд. Не сидеть же мне здесь до самого утра!

Я уже приближаюсь к концу второго забора, как вдруг слышу голоса. Человеческие. Осторожно сбавляю шаг. Выглядываю из-за угла. Вижу небольшой одноэтажный домик, а в нём - заведение с крыльцом и большими окнами без рам. На крыльце стоят двое парней и болтают. Один - в синих джинсах, белых кедах и белой летней майке, загорелый, крепкий, руки в татуировках, а длинные волосы собраны в пучок на затылке. Он стоит, уперевшись задом в перила крыльца. Второй - в синих шортах и белой рубашке с закатанными рукавами, худой, волосы белой щёткой и, кажется, серьга в ухе. Я стараюсь идти как можно медленнее, чтобы как следует их рассмотреть. Мне так интересно! Поворачивать к ним голову слишком палевно, но глазами я работаю изо всех сил. Они не обращают на меня никакого внимания. Смеются, похлопывают друг друга, жестикулируют. Говорят не на нашем, и в речи то и дело проскакивает этот самый то́тис.

Прохожу мимо и продолжаю слышать из-за спины их весёлые голоса. Люди!!! Здесь есть живые люди, такие же, как я! Кто они? Обслуга? Ничего не понимаю. Где эти зелёные, с хвостами? В центре, во дворце? Но там же университет. Вопросов всё больше с каждой минутой.

Заборов вокруг уже нет, и с обеих сторон дороги я вижу обычные домики совершенно разной формы, но освещены они в-основном только снаружи, а внутри, за окнами - темнота. Неудивительно, ведь сейчас - глубокая ночь. Но некоторые заведения работают, и вывески горят и завлекают посетителей, только язык незнакомый, и я не понимаю ни единого слова.

Начинаю замечать других людей. Вдалеке идёт парочка. На скамейке сидит мужик и сосредоточенно водит в воздухе руками. В кафе у окна сидят две подружки и пьют кофе. Хвоста ни у кого нет. Конечно, людей немного (в такое-то время), но они есть! Нужно было просто чуток отойти от “промки” - и вот она, жизнь! Я озираюсь по сторонам так активно, что, кажется, шею сейчас сверну. И совсем не замечаю, как оказываюсь на перекрёстке.

Моя дорога вклинивается под углом в другую, более широкую. По две полосы в каждую сторону. По ней изредка проезжают машины, а я стою на углу и пытаюсь их получше разглядеть. Машины новые, красивые, едут неторопливо и почти бесшумно, только колёса шуршат по идеально гладкому асфальту. А ещё они очень похожи между собой, по крайней мере те, которые я видел. Может, это вообще одна и та же модель? Мимо проносится парень на велосипеде. А я отправляюсь дальше, по тротуару, против движения.

Иду и удивляюсь. Не тому, какие тут шикарные дворцы и сады, а тому, как всё… обычно. Никаких наворотов. Никакого блеска и роскоши. Просто приятно, чисто и… безопасно! Да, вот это совершенно новое для меня ощущение, что я - в безопасности. Оно обманчиво, конечно, ведь я тут незваный гость… Но оно есть! Ощущение, что меня никто не тронет, до меня никто не докопается, не ограбит, не подойдёт с вопросами: кто я и откуда. Что всем по барабану, как я одет, ведь все одеты абсолютно как им вздумается! Здесь нет “понятий” по поводу одежды и внешнего вида. На велосипеде проезжал парень с зелёными волосами, а татухи у людей набиты такие, что наши подземельные братки заколебались бы вопросы задавать!

Останавливаюсь. Вижу слева небольшой садик. Он весь засажен деревьями и кустами с густой зелёной листвой. У одного из деревьев большие и плотные листья и огромные белые цветы. Я подхожу поближе, почти не дыша. Слышу вдалеке музыку. Кто-то играет на гитаре и поёт, да так хорошо, что аж сердце замирает! Вдыхаю аромат цветов. Стою. Любуюсь. Цветы, зелень, спокойствие вокруг и музыка, звёзды над головой. Это не просто “хорошо”. Для этого нужно какое-то другое слово, которого я не знаю. То́тис? Может быть, это он и есть?

Какое-то время я не способен даже пошевелиться. Просто стою и пла́чу. Тихо. Беззвучно. С закрытым ртом. Будто нашёл любовь, которую давно искал, но не могу признаться. Город Богов! Я тебя люблю!!!

Осторожно прикасаюсь пальцами к большому листу. Он твёрдый, как будто воском намазали. Цветы не трогаю. Они слишком прекрасны, и мне не хочется их осквернять своими грязными подземельными руками. Иду на звук гитары. Вижу людей. Человек пятнадцать. Просто люди. Не зелёные, без хвостов. Только уши у многих странные - заострённые сверху. Все столпились вокруг лавочки. На ней сидит и играет музыкант. Песня закончилась, все хлопают и кричат “браво!”, “эксэла́нто!” и какие-то ещё неизвестные мне слова. “Дэвиэ́нто!”… “супэриэ́нто!”… Я подхожу поближе к толпе. Музыкант начинает новую песню. Ритмичную. Задорную! Радостную! Как же он круто играет! И голос какой! Я в Подземелье ничего даже близко похожего не слышал! Тело само двигается и подтанцовывает в такт, хоть я и пытаюсь скромничать. А народ вообще не стесняется! Люди танцуют, двигаясь всем телом, кто-то сам по себе, а кто-то парами. Девушки с парнями! Парни с парнями… Один держит другого за талию, а тот в ответ очень мило обнимает его за шею… И никто не обращает внимания. Всем по барабану. Видимо, здесь это норма. Брррр!!! Нет, пойду-ка я отсюда. Это слишком! К такому я пока не готов…

Выхожу на большую дорогу и иду дальше. Дорога упирается в кольцо, а из него выходят другие две. Всё сходится! Основные дороги идут по стыкам плит. Там, где встречаются три плиты - развязка. Дороги идеально ровные, встречаются под углом 60 градусов, и так, видимо, везде. По всему городу. Понятно, легко и предсказуемо. Не то, что наши дебри в Подземелье, где сам чёрт заблудится.

Иду налево, чтобы не переходить улицу. Двигаюсь по полукругу, обходя огромную стеклянную полусферу в центре развязки. Нифига себе, какая штуковина! Это для чего, интересно? Просто украшение? Смотрится красиво…

Таблетка начинает отпускать. Резко накатывает голод, а в сортир хочется так, что мочевой пузырь сейчас, кажется, лопнет! Ох!… Где бы отлить? В Подземелье для этого подходит любой забор, но здесь… Нет, здесь нельзя. Кругом камеры. Можно было бы попытаться зайти куда-нибудь за куст или за угол дома, но если меня застукают за этим занятием - сразу же поймут, кто я и откуда, ведь тут, очевидно, никто так не делает.

Иду и смотрю по сторонам. Натыкаюсь на будку с двумя большими буквами: “WC”. Сортир! Не может быть! Родной ты мой! Только я захотел - и вот оно! Всё-таки как здесь всё круто устроено! Мужскую сторону тоже несложно найти - на двери человечек с буквой “М”. Дёргаю ручку двери. Не открывается. Толкаю внутрь - бесполезно. Чёрт, закрыто! Но почему? Как же так? Видимо… видимо, он платный. А платить мне нечем. Какие-то жалкие казиношные фишки ещё болтаются в моём кармане, но кому они здесь нужны? И как здесь платят вообще? Чем? Золотыми монетами?…

Стою, как дурак, у сортира, и жду непонятно чего. Может, кто-то подойдёт, а я с ним? Не, так тоже не годится. Это вызовет подозрения. А что, если у меня просто закончились деньги. Может, стоит попросить у кого-нибудь? Но как? Я ведь не знаю их языка. Думай, Марк, думай… Честно говоря, и думать-то уже тяжело. После таблетки сильный отходняк. Хочется жрать, ссать и спать одновременно. Кажется, сейчас просто упаду и сделаю лужу под себя - и будь, что будет!

Вдруг среди ночной тишины города различаю где-то вдалеке звук. Ритмичный. Тунц-тунц-тунц-тунц… Откуда-то с той стороны дороги, из дальнего квартала. Это музыка. Клубная музыка! Биты! Ну точно же! Её трудно с чем-то перепутать. А что, если рядом - клуб? Там точно есть сортир! С этим даже в наших подземельных клубах нет проблем, а уж там-то наверняка!

Оглядываюсь по сторонам. Воровато перебегаю дорогу и иду на звук. Иду очень быстро. Здесь явно нежилая застройка - магазины, рестораны, кафешки. Снова магазины… Просто дом без надписей и почти без окон… Склад, что-ли, какой-то? Неподалёку, за небольшим заборчиком, стоит и крутится огромный вентилятор на высоченном столбе. Это ещё что за хрень? Для чего он, интересно? Ладно, сейчас некогда об этом думать…

Звук всё ближе и слышен всё отчётливее. Это точно музыка, теперь уже понятно. Но если это действительно клуб, то там же… фейс-контроль. А я со стволом. Не, не вариант. Хотя ствол можно временно припрятать. Я ведь быстро сбегаю - одна нога здесь, другая там. Вряд ли за это время его кто-то обнаружит. Но что делать с моей бледной подземельной физиономией? Ладно. Ствол припрячу, подойду и посмотрю, оценю обстановку. Если сильно шмонают - просто развернусь и уйду, вот и все дела.

Замечаю рядом клумбу с густыми зелёными кустами. То, что надо! Как на заказ! Подхожу, поглядываю по сторонам, приседаю, быстро вынимаю ствол из кармана и зарываю поглубже в рыхлую землю под самым корнем куста. Земля-то у них откуда, господи? Так, вроде закопал. Не видно. Всё, вперёд! Здесь нельзя зависать надолго, надо двигать.

Прохожу через квартал и подхожу к тому самому зданию, откуда слышен звук. Это что-то вроде ангара, только круглой формы. Вход один-единственный, и рядом с ним стоит и общается молодёжь. Некоторые попыхивают сигаретами. Точно клуб! Вот это везуха, Марк! Но посмотрим, что мне скажет охрана.

Прохожу мимо девушек и парней (им, как обычно, на меня абсолютно плевать), и с изумлением обнаруживаю… что никакой охраны нет. Заходи, кто хочет! Автоматические двери гостеприимно открываются, иду через небольшой коридор, дальше следующие двери. Они отворяются так же приветливо - и вот я внутри. Грохот музыки, полумрак, пёстрые пятна света, люди, барная стойка, танцпол и сцена, огромные динамики, экраны с удивительным и странным видеорядом… В-основном всё, как и у нас, только гораздо более прилично выглядит. И атмосфера совершенно ненапряжная. Все улыбаются, общаются друг с другом, обнимаются, шутят, танцуют. Никакой агрессии, никаких конфликтов и разборок, и уж тем более мордобоев, которые в подземельных клубах - обыденность. Снова это ощущение безопасности.

Вижу сцену: парню у барной стойки подносят шот. Он уже собирается выпить, но тут к нему сзади подходит знакомый и хлопает по плечу. Тот оглядывается, они хохочут и обнимаются, и идут куда-то вглубь зала. Шот остаётся на стойке не выпитым, и у меня проскакивает мысль: может хряпнуть за него? Но нет, на голодный желудок меня может развезти так, что я просто упаду и усну. Лучше не рисковать.

На какое-то время я так захвачен происходящим вокруг, что забываю о своей “нужде”, но вот замечаю в дальнем от стойки углу зала светящуюся в темноте надпись “WC”. Бинго! Вот и сортир! Бесплатный. Мне туда.

Проскальзываю через толпу - и вот я внутри. Четыре двери. “М” - это явно мужской, латинская “F” - женский, что-ли? Ещё есть “N” и “D”. Интересно, а они для кого? Может, для этих?… Ну, зелёных.

Захожу в мужскую дверь. Там всё как у нас - писсуары, рукомойники и кабинки. Только запаха нет. Точнее, пахнет, но вовсе не сортиром. Скорее, духа́ми какими-то. Или цветами, хоть мне запах цветов почти не знаком. Захожу в кабинку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Слышу за спиной щелчок - дверь закрылась сама. Передо мной - блестящий металлический унитаз. Мать моя, у них в сортирах чище, чем у нас в операционных! Ни единого пятна грязи, ни единой надписи! Они им пользуются вообще? Ладно, некогда об этом размышлять. Уж я-то точно воспользуюсь!

Развязываю шнурок на своих рэперских штанах, и спускаю их вниз до колен. Камеры, кажется, нигде нет. Удивительно. Пускаю свою грязную, пропитанную выхлопами подземельную мочу в их идеально чистый, стерильный унитаз. Боже… какое наслаждение!

Отливаю долго. Прислушиваюсь. Кто-то заходит в сортир. Кто-то выходит. Кто-то сидит в кабинке и болтает по телефону. У нас в клубных сортирах обычно трахаются, но тут, кажется, это не заведено. Или я просто пришёл в неподходящий момент.

Заканчиваю своё дело и натягиваю штаны. Ищу, где кнопка, чтобы смыть. Осматриваю горшок со всех сторон. Жму на белые кафельные плитки. Озираюсь по сторонам кабинки. Ничего нет. Наверное, надо сказать что-то на их языке? К чёрту! Кто-нибудь другой смоет. Махаю рукой и разворачиваюсь, чтобы уйти… и слышу за спиной звук воды. Да ладно! Оборачиваюсь. В горшке - чистая водичка. Во прикол! Снова махаю рукой. Снова льётся вода. Ха-ха! Это ж надо было придумать такое! А что, удобно! Пробую ещё несколько раз. Набаловавшись вдоволь, толкаю дверцу. Но она не поддаётся. Закрыта. Так, наверное тут тоже нужно что-то подобное. Делаю жест ладонью, типа, “посторонись”. Дверца тут же открывается. Подхожу к крану, чтобы ополоснуть руки. Никаких вентилей, естественно, нет. Но я уже всё понял. Делаю манящий жест ладонью - и шипящая струя воды уже льётся в раковину по моему приказу. Ха-ха! Вот так технологии в Городе Богов!

Выхожу обратно, к людям, и иду поближе к барной стойке, поглазеть, как тут местные развлекаются. Две девчонки подходят к бармену, что-то говорят на своём, он протягивает одной какую-то пластинку, а она прислоняет запястье. Бармен принимается за работу, а я стою в непонятках и смотрю, вылупившись и забыв обо всякой осторожности. Это что… они так… платят?

— Бо́на, гранда́ни, ра мэ́нди ма? - слышу вежливый, но громкий голос второго бармена.

Это он, видимо, мне. Осторожно обернувшись и едва выглядывая из-под капюшона, я просто молча качаю головой и показываю ладонью, что мне ничего не нужно. Он тут же забывает про меня, а я стою, опершись локтем о стойку, и продолжаю глазеть на происходящее за баром. И тут вдруг отчётливо слышу у себя за спиной громкий женский голос:

— Пошёл в жопу, козёл!!!

Очень медленно и осторожно оборачиваюсь назад и вижу картину: черноволосая девчонка стоит перед парнем, а вокруг них - весёлая компания друзей.

— Па́блос, але́!!! - кричат они, видимо, тому парню.

Парень хохочет, собирается с силами, и выдаёт:

— Пашиэл… в жэпо… козэ…

— Пошёл в жопу, козёл!!! - повторяет девчонка.

— Па… шал… А́нто, эс апосиблэ́нто э́рис! - сдаётся парень и поднимает руки.

— Рэ́гэси, мэй вэ́но, - объявляет высокая рыжая кудрявая девица, и начинает прощаться со всеми.

Играет лёгкий трек, и на его фоне я отлично слышу их голоса.

— Э́ли! - вскрикивает черноволосая. - Джигизэ́нто э́ри ма? Хро́нос-то́тис¹ инфа́нтис э́рис!

— Ско́ла дэма́н э́рис, - воспитательным тоном отвечает рыжая.

— Дрэ́с э́рис, - подшучивает кто-то из толпы.

— Ка́о, дрэ́с э́рис! - соглашается рыжая. Она продолжает обниматься с каждым из компании по очереди, сохраняя очень серьёзный вид.

— …Кэ́й, ма́ма, вэ́но асэвэ́! - махает рукой черноволосая и тоже начинает со всеми обниматься.

А у меня вдруг словно разряд в голове: она же сейчас уйдёт! И как обычно, в моём нездоровом мозгу в одно мгновение рождается безумная комбинация, и тут же превращается в действие. Я выхватываю из внутреннего кармана блокнот и ручку, открываю первую пустую страницу и, положив блокнот на стойку бара, пишу своё нехитрое послание:

Я ОЧЕНЬ ГОЛОДЕН. ПОЖАЛУСТА, ПОМОГИ!

Кладу блокнот с ручкой в наружный карман и тихонько жду, когда чёрная с рыжей со всеми простятся. Это занимает не больше минуты, и вот они уже идут к выходу, а я, выждав чуток, направляюсь за ними.

Выхожу на улицу. Они стоят чуть поодаль.

— Та́кси! - выкрикивает рыжая, подняв свою изящную тонкую ладонь с длинными наманикюренными пальцами и кольцами на запястье.

Чёрная стоит рядом с ней. Болтают о чём-то. Я стою среди курящих у входа и всем своим видом показываю полное безразличие ко всему происходящему вокруг, но взгляд мой сканирует молодую брюнетку, изучая её во всех подробностях. Белая кожа. Чёрные слегка вьющиеся волосы. Короткая юбка и топ с широким блестящим ремнём посередине, всё чёрное, в один цвет. Только губы нежно-розовые - приятное дополнение, смягчающее чёрно-белый контраст. Её рыжая подруга одета совсем иначе - более элегантно и скромно. Как там её назвали? Эли? Она, видимо, у них за адекват, а чернявая - оторва. Так и представляю себе, как Эли сидит в вытрезвителе и оправдывается перед участковым, пока её подруга брюнетка обнимается с умывальником! Но мои фантазии обрывает подъехавшее белое такси - такое же точно, как и все остальные машины, которые я видел. Здесь как будто все машины - такси.

— Ча́о, ми́о прэ́чис! - говорит оторва и целует её в щёчку.

— А вэ́ни ма? - удивляется та.

— Пэ́хид увэ́но.

— А́нто! - восклицает рыжая.

— Ка́о, бэ́но. Моцио́нис-то́тис уа́во, - улыбается подруга ей в ответ.

Рыжая качает головой, держась за висок, и опускает руки:

— Ча́о… ми́о адао́зис, - говорит она в бессилии, устало махает рукой, садится в такси и уезжает.

Чёрная, оставшись одна, отправляется прочь от клуба пешком. Но мне ведь именно это и нужно! Хорошо, что они не вдвоём! Мне лишние свидетели совершенно ни к чему. Чуток подождав, я отправляюсь за ней следом. Между нами - метров двадцать. Она идёт, совсем не торопясь. Её чёрные башмаки на высокой платформе - не для быстрой ходьбы.

Я, как грабитель, иду следом, чувствуя аромат её духов. Откуда она знает наш язык? Или это просто одна фраза, которую она выучила для прикола? Ну вот и проверим.

Мы сворачиваем на небольшую безлюдную улочку. Ускоряю шаг. Рву дистанцию. Моих шагов в мягкий рэперских кедах почти не слышно. Она что-то напевает себе под нос, покачивая плечами и бёдрами. Я захожу с левой стороны и, поравнявшись с ней и не показывая лица, глядя из-под капюшона только краем глаза, достаю из кармана записку и на прямой руке протягиваю ей.

Она останавливается. Неуверенно берёт листок. Читает. Я поворачиваюсь лицом к ней и приоткрываю капюшон. Она шарахается и выпускает листок из рук, а ветер тут же уносит его прочь. Я жду, что она заорёт, и меня тут же схватит полиция. Но она смотрит, оцепенев и вглядываясь в моё лицо своими голубыми глазами.

— Ви́н э́ри ма? - произносит она полушёпотом.

— Не понимаю, - говорю в ответ. Так я и думал…

— Ты… кто? - отвечает она вдруг на нашем.

Растерявшись немного, но быстро собравшись с мыслями, говорю:

— Я… гость. Заглянул ненадолго. Скоро уйду. Очень хочу есть.

Туповато, конечно. Зато правда.

— Ты поможешь мне? - продолжаю я, глядя ей в глаза. - Я не опасен, честное слово!

— Ты… оттуда? - показывает она пальцем вниз.

— Ага, - киваю в ответ. - Так поможешь?

Она мнётся несколько секунд. Что-то обдумывает…

— Кэй… Хорошо… Пошли.

Девчонка показывает взглядом вперёд.

— Куда?

— Просто иди за мной.

Она отправляется вперёд, дальше по улице, и мне ничего не остаётся, как пойти за ней хвостом. Она ускоряет шаг, да так, что я едва поспеваю, и платформа ей ничуть не мешает! На ходу она достаёт из нагрудного кармана очки, надевает их и, делая жесты рукой, бормочет себе под нос:

— Эс э́рис адвэнту́ра…

Мы идём по улице. Вокруг никого. Моя спутница снимает очки и кладёт их обратно в кармашек.

— Так… До проспекта, и через дорогу. - Она смотрит на меня. - Скажи, ты здесь законно?

— Да, конечно…

— Тогда почему…

— Нет. Незаконно.

Врать бессмысленно. Лучше с самого начала сыграть в открытую, а потом уже можно привирать, если потребуется.

— Тебя разыскивают?

— М-м… Вряд ли. Там - да, а здесь - нет.

Чёрт, ну зачем! Зачем! Ведь можно было этого не выдавать!

Девчонка надевает очки и снова жестикулирует руками.

— Что ты делаешь?

— Ша́нди, - отвечает она и сосредоточенно смотрит в пространство перед собой. “Ша́нди”, видимо, значит: “Завали хлебало на секундочку”.

Она снова снимает очки и говорит:

— Всё в порядке. В розыске тебя нет.

— Оу, так это… здо́рово! А ты это всё через очки свои узнала?

— Ну да. Это не просто очки, это маленький компьютер. О, вот и проспект!

Мы видим перед собой широкую дорогу в четыре полосы, а за ней - большой парк с зелёными газонами, изящными фонарями, извилистыми дорожками и скамейками посреди огромных деревьев. Девочка идёт прямиком на дорогу, не сбавляя шаг и не глядя по сторонам. Слева несётся автомобиль, и я кричу:

— Осторожно, машина!!!

— Тщщщщщ!!! - шикает она на меня, округлив глаза и приложив палец к губам. По сторонам она по-прежнему не смотрит, а автомобиль сбавляет скорость, причём заранее, как только мы уже на второй полосе.

Мы переходим дорогу и оказываемся в парке.

— Ты чего орёшь на субкхрани́три?! - ругает она меня полушёпотом. - Хочешь подпалиться?

— …Э-э-э… Спалиться, ты хотела сказать?

— Да, спалиться!

— Прости, я просто перепугался, что ты щас под колёса угодишь. Ну ладно, я всё понял, тут пешеходы главнее. А вот это… суб… суп…

— Субкхрани́три? Это твой язык. А место, из которого ты пришёл, называется Субкхра́н.

— Суб… хран?

— Субкхран.

— Блин, фиг выговоришь… Слышь, а тебя как зовут-то?

— Мари́н. А тебя?

— Марк.

— Как ты сюда проник?

— У-у… это долгая история…

— А зачем?

— Ну, чтобы… чтобы увидеть всё это своими глазами.

— То есть просто… из любопытства??

— Ну это… это не просто любопытство. Я… хотел узнать про Полис.

Марин заглядывает мне в лицо, нахмурив свои чёрные брови:

— Субкхранда́ри, желающий узнать про Полис… Ты хочешь, чтоб я в это поверила?

— “Субхрандари” - это, видимо, я? Чувак из Подземелья?

— Да, только “субќхранда́ри”. Ты пропускаешь “к”.

— Да к чёрту, это всё равно невозможно произнести!

— Нам сюда.

Марин показывает мне на лавочку на берегу большого пруда. Мы садимся.

— Ложись, головой ко мне, - говорит она.

— Зачем?

— Ложись, говорю!

— Ладно…

Ну а смысл сопротивляться? Наверное, она знает, что делает…

— Значит так, Маркос, легенда такая: ты мой парень, я - твоя девушка. Ты выпил лишнего и просто лежишь, отдыхаешь. Это на случай, если подойдёт полиция.

— Лады, замётано. Только я - Марк.

— Нет, здесь ты - Маркос.

Вот так. Новое место - новое имя. Да пусть хоть Леонидосом назовут, какая мне разница? Леонидос, Эмилиос… Вот, значит, в чём дело. Это всё отсюда. Почему же я не удивлён?…

Марин надевает очки и снова водит руками в воздухе. Кажется, лучше в это время не балакать по-нашему - устройство всё слышит - поэтому я просто лежу и глазею на пруд и на звёзды. Всё никак не могу к ним привыкнуть. Такая красота и прямо над головой!

Перевожу взгляд на Марин. Её кожа белая, но не бледная, а с чуть розоватым оттенком. А сама она - крепкая, упругая и спелая, будто сладкий фрукт. Кажется, уколешь иголочкой - и сок брызнет. Никого красивее не видел. Здесь девчонки, конечно, совсем другие… Да и парни тоже хорошо выглядят - здоровые, загорелые, подтянутые…

— Всё-таки, Маркос, как ты сюда проник? Расскажи!

— А ты меня не выдашь?

— Вообще-то мне стоило о тебе сообщить, как только я тебя увидела. Но я этого, как видишь, не сделала. Раз ты не в розыске, у меня не должно быть проблем. Наверное… Но если тебя начнут искать, мне придётся рассказать всё.

— А что насчёт еды?

— Надо подождать немного. Так как ты проник сюда?

— Ладно, всё равно ведь не отстанешь… Через грузовой лифт.

— Серьёзно?? А туда как?

— Ну ты хочешь прям всё знать…

— Да, хочу! Мне надо понимать, с кем я имею дело.

— Ох… лучше б тебе не знать этого. Кстати, откуда так хорошо знаешь субхра… супра… наш язык?

— Обязательно расскажу. После того, как ты расскажешь, как попал на грузовой лифт.

— Какая же ты въедливая! Ты сама, случаем, не из полиции?

— Прикалываешься?

— Прикалываюсь…

Я замечаю в небе те самые разноцветные точки, которые уже видел раньше. Только теперь они плавно движутся прямо на нас.

— Кстати, о полиции… Марин, ты видишь это?

— Что?

— Вон там в небе. Видишь? Это дрон, да?

— Да…

— Смотри, он летит прямо к нам.

— …Точно.

Точки всё ближе и ближе. Думаю, секунд 30 - и он будет здесь. Они ведь быстрые. Я уже начинаю различать в ночном небе очертания этой летающей штуки.

— Кажется, всё-таки засекли меня.

— Похоже на то. Но это не я, Маркос, честное слово!

— Да ладно… верю. Я и без тебя порядочно наследил.

Приподнимаюсь и сажусь на лавку. Скрываться уже бесполезно. Дрон приближается быстро и уверенно. Я уже отчётливо вижу корпус и пропеллеры.

— Нда… недолго я здесь… протусовался…

— Мне жаль. Было приятно пообщаться с тобой, Маркос.

— И мне было приятно. Спасибо, что попыталась помочь. У вас тут клёво. Небо красивое… Жаль только, солнца так и не увидел…

Дрон подлетает уже совсем близко. У него под брюхом что-то вроде небольшого контейнера. Видимо, оттуда должна высунуться либо камера, либо какой-нибудь ствол или шокер. Я спокойно поднимаю руки вверх, чтобы они увидели, что я не собираюсь сопротивляться. Но дрон подлетает не ко мне. Он подлетает к Марин. Контейнер открывается, она протягивает руку и достаёт оттуда бумажный пакет с ручками. Дрон тут же улетает прочь, а Марин заглядывает в пакет, чуть нахмурившись глядит на содержимое, достаёт из пакета небольшую картонную коробочку и протягивает её мне, мило улыбаясь:

— Твоя еда.

В полном офигении беру коробочку, открываю, и оттуда на меня смотрит свежий румяный бургер. Я смотрю на свою спутницу, выпучив глаза:

— Чёрт!!!

— Тщщщщщь!!! - снова шикает она, и добавляет шёпотом. - Надо говорить: кха́рэ.

— Кха́рэ!

— Вот! Другое дело! - смеётся она. - Первое слово на даони́три! Вот, что значит связаться с Марин…

Мы посмеиваемся, глядя друг на друга. Я до сих пор не отошёл. Ловко она меня! А я ведь был готов уже сдаваться ментам.

— Даони́три - это ваш язык? Язык Полиса?

— Угу. Ты кушай-кушай.

— И правда…

С первого укуса я понимаю, что это самый вкусный бургер в моей жизни!

— Мммм!!! Отвал башки!…

— Нравится? - улыбается Марин, кусая круглый шашлычок на деревянной шпажке. - Я не знала точно, что тебе заказать - решила, что бургер должен подойти.

— Ваще объедение! Спасибо тебе, мать, спасла от голодной смерти! А у тебя чего?

— Я бы тебе дала попробовать. Но ты потом бургер есть не сможешь. Ты жуй-жуй свой… джанкфу́ди.

— М, кстати, Марин: а что такое то́тис?

— То́тис? То… что есть.

— …Э-э-э, в смысле?

— Ну, это слово означает “что-то существующее”. Обычно оно отдельно не используется, а добавляется приставкой к словам, означающим явление или понятие. Например: фра́нкис-то́тис - честность… а́мос-то́тис - любовь…

— …Сэ́ксис-то́тис - сэкс…

— У вас парней одно на уме…

— Вот так просто… Всего-то навсего…

— А ты что думал?

— Да не важно… Я понял. Слушай, а где эти… ну… зелёные, с хвостами?

— Зелёные с хвостами?… - в недоумении смотрит на меня Марин, замерев и перестав жевать.

…А я в таком же недоумении смотрю на неё.

— …А, зелёные с хвостами! - соображает она. - Они… м-м-м… они тут неподалёку живут. В огромной высокой башне. Вокруг большая неприступная стена, пулемёты лазерные… ров… с крокодилами…

Она смотрит на меня в начале серьёзно, но, видя мою рожу, не выдерживает и срывается на хохот. А я сижу полным дураком, с бургером в руках, глядя на неподвижный тёмный пруд и отражение звёзд в водной глади.

— Понятно… Насвистел, значит, мне Эмиль… Насвистел, сучонок…

— Маркос, прости!

— Да ерунда… Я должен был догадаться. Ну хоть кто-то повеселился с этого…

— А “насвистел” - значит, наврал? А кто такой Эмиль?

— Да так… знакомый один…

— Расскажи! - вскрикивает Марин, вцепившись в мою руку ногтями, но тут же опомнившись и отпрянув. - Расскажи, пожалуйста.

— Чё, - говорю, глядя ей в лицо и улыбаясь, - интересно?

— Очень интересно!!

— Ну… Эмиль… Эмиль - это птица высокого полёта. Советник Президента или что-то в этом роде. Хороший друг господина, у которого я работал… Слушай, нет. Надо откуда-то пораньше начать, а то ведь ни черта не понятно…

— Начни с самого начала.

— …В смысле, вообще с самого?

— Ну да. Ты сказал про солнце. Ты его правда никогда не видел?

— Как бы я его увидел в Подземелье?

— Смотри, вон там восток, - показывает она на дома перед нами с дальней стороны пруда, - Рассвет через час и 22 минуты. У нас есть время. Посижу тут с тобой, так уж и быть!

— Офигеть… ну… ладно…

Откусываю ещё кусок бургера и собираюсь с мыслями. С самого начала… Ну давай, Марк, вспоминай. Вывали на неё всё, что было. Она ведь этого хочет.

— Я… родился в трущобах на восьмом круге. В хибаре из говна и палок, неподалёку от бумажного цеха. Говорят, у меня было восемь братьев и сестёр, но пятеро из них либо умерли при рождении, либо недолго спустя. Говорят, я и сам чуть не умер, но каким-то чудом оклемался и крепко уцепился за жизнь. Мой старший брат Ибрагим родился здоровым и красивым. Весь в своего отца. Тот был успешным человеком, членом большой влиятельной банды, но его пристрелили во время разборки, и после этого дела пошли под откос…

— “Разборка” - это когда банды перестреливаются, да?

— Выясняют отношения. Но чаще всего это заканчивается именно перестрелкой. Второй мамин мужик, от которого родились я и сестра - был попроще. Ничего выдающегося. Он спился и умер то ли от алкогольной интоксикации, то ли от сердечного приступа… Потом у Мамы был ещё кто-то, и ещё… Последний её - вообще какой-то странный, но остался с ней. Помню, колотил он нас, как коврики… пока брат не вырос. Потом поскромнее стал.

Я рассказываю Марин о своём детстве и о всех тех “радостях” и “приключениях”, которые помню. Рассказываю и понимаю, что мне не хочется врать и приукрашивать. Что Марин, кажется, первый человек, которому я говорю только правду. Так, как есть. Так, как я чувствую. И это не стрёмно и не стыдно. Наоборот - легко и радостно. Может быть это потому, что ей как будто бы по-настоящему интересен я и моя жизнь. У меня ни с кем такого не было. Это как… как исповедь. Когда ты можешь открыться и не бояться, что тебя ударят в слабое место. Можешь не бояться, что тебя используют. Можешь просто быть собой! Чувствуешь свободу, от которой дух захватывает! Свобода и безопасность! Свобода… и безопасность…

Время пролетает быстро. Я только начинаю подбираться к моменту, как ко мне подошла банда Таира у колонны, и как меня спас Раф, но тут замечаю, что небо над домами становится светлее. Розовый цвет… голубой… оранжевый… Зарево рассвета… неужели… настоящее?

Я запинаюсь… говорю медленнее… сбиваюсь с мысли… И всё смотрю туда… где небо становится всё ярче… и ярче…

Оборачиваюсь на Марин. Неуверенно показываю пальцем на восток и спрашиваю, как трёхлетний ребёнок:

— …Это… солнце поднимается, д-да?

— Не… - махает рукой Марин, - это просто рекламная вывеска. Не обращай внимания.

Вот сучка, а! В такой момент - и прикалываться надо мной!

— …Ладно, извини, - говорит она, будто прочитав мои мысли.

Она надевает очки, делает пару жестов руками - и стёкла становятся чёрными и непроницаемыми.

— Держи, - говорит она, сняв очки и протянув их мне. - С ними будет лучше.

Да, это очень кстати! Солнце ещё не взошло, а у меня уже глаза слезятся от яркого света. Очки и правда помогают! Теперь я, по крайней мере, могу спокойно смотреть вперёд, почти не щурясь.

— Наслаждайся. Это бесплатное шоу. Оно у нас тут почти каждое утро…

— Спасибо… О, вон оно, вон оно!!! Выглядывает!!! Это ведь оно, да?…

Краешек солнца появляется из-за домов. Смотреть пока терпимо. Он становится больше… больше… Выглядит, будто кусок раскалённого металла. Кругленький, ровный… И маленький! Какой же он маленький! Я думал, он больше раз в десять! Но сколько же света от него, бог мой! А небо! Небо красивое какое! Сколько цветов! Таких красок и не бывает! Быстро поднимается… становится всё ярче… все теплее…

Смотрю и не верю своим глазам. Слёзы катятся по лицу. Вот он момент, о котором мечтал всю жизнь. Я вижу солнце! Настоящее солнце! Не верю! Быть не может! Я смеюсь… или плачу… уже не понять… Ну и видок у меня, наверное… Смотреть тяжело, но я стараюсь изо всех сил… Я вспоминаю Матвея, вспоминаю пацанов из моего кружка… Как бы я хотел, чтобы они тоже это увидели!!! Я бы сказал: “Пацаны, смотрите, это Солнце. Звезда, вокруг которой крутится наша планета. Звезда, которая даёт нам энергию, согревает нас, питает растения. Благодаря этой звезде у нас есть жизнь. Смотрите, какая яркая! И горячая!”

Раскалённый шар поднимается всё выше. Я вдруг чувствую, что счастлив. Счастлив по-настоящему, наверное, первый раз в жизни! В этом моменте всё! Всё к чему стремился, о чём мечтал! Моя победа! Моя свобода! И красота. Бесконечная красота, до боли, до муки, до слёз!

— …Эй, ты чего? - слышу я голос Марин.

Судорожно хлюпаю носом. Он полон соплей, а лицо всё мокрое.

— Красиво… - говорю хриплым, срывающимся голосом, но тут же останавливаюсь и тяжело сглатываю, чтобы не расплакаться. Ещё не хватало, чтобы я тут сидел и ревел при девчонке!

Но это хорошо, что Марин рядом. Как-то удачно с ней вышло. Всё-таки без неё было бы не так. Надо хоть поблагодарить, что-ли… Собираюсь с силами, выдыхаю и оборачиваюсь к ней, натянув на лицо улыбку.

— Спасибо… Мне понравилось шоу.

Она улыбается, подрагивая губой. Тоже всхлипывает. Часто моргает, махая ресницами.

— Ну?… И что теперь? - спрашивает моя случайная спутница.

— …Что теперь?… Не знаю… Об этом я ещё не думал…

— Тогда у меня есть идея, - говорит Марин и срывает очки с моего лица.

Свет ударяет в глаза, да так, что я вскрикиваю, закрыв лицо ладонями.

— Ой, прости! Дай мне… пару минут.

— Что ты задумала?

— Ата́нди… - бормочет она. - Сад э́рис эс ма… Э́во! …эс да эс мендо… о́рдэрэ! Кэй, про́нто! Маркос, у меня предложение. Мы сейчас едем ко мне, и ты остаёшься у меня пере… м-м, как там это… перекатиться?

— Перекантоваться, хочешь сказать?

— Да, перекантоваться! Ну а ты, взамен, рассказываешь мне до конца всю свою историю. Как тебе?

Я просто офигеваю с той скорости, с которой развиваются наши отношения!

— Ну-у, звучит неплохо. Надо подумать.

— Ну конечно, у тебя же столько вариантов!

— Чёрт, да конечно я согласен! Ты ещё спрашиваешь!

Слышу лёгкий звук пропеллеров. Приподнимаю ладони и кое как смотрю сквозь ослепительный свет. Дрон. Что-то привёз Марин. Их дроны гораздо тише наших. Прям не сравнить. Звук я слышу только тогда, когда летающий робот уже совсем рядом.

— На, держи! - говорит она, ткнув мне бумажным пакетом в грудь. - Твой комплект супергероя.

Забираюсь рукой внутрь, толком ничего не видя.

— Там очки и медицинская маска. Надевай.

Снимаю капюшон и напяливаю маску с очками. Ну что ж, в солнечных очках я, по крайней мере, вижу хоть что-то вокруг.

— Так, а капюшон обратно надень. Вот! Идэалэ́нто! Смотри: ты мой новый друг, и ты немножечко, ну… как сказать… джигизэ́нтис… - она вращает пальцами у виска.

— Чокнутый?

— Ну нет, не прямо так… Но… с особенностями. Ты очень замкнутый, необщительный, не любишь яркий свет и очень боишься микробов!

— Хм… Ну допустим. А с какой стати у тебя должен появиться такой друг?

— О, слушай, это здесь очень ценится! Если у тебя есть друг или подруга с особенностями, о котором ты заботишься, то это всегда вызывает у всех большое уважение! Так что всё отлично.

— Ну… ладно. Я конечно же не должен ни слова произносить на… “подземлитри”.

— Конечно нет!

— Тогда научи меня на вашем хоть паре слов-то. Как “да”? Как “нет”? “Привет”, “пока”?

— Да - ка́о.

— Ка́о.

— Нет - а́нто.

— А́нто. Кажется, уже слышал…

— Привет - бонави́тас. Или просто бо́на. Пока - ча́о.

— Бонави́тас и ча́о. Угу… Вроде несложно…

— Пошли, нас такси уже ждёт.

Марин своим быстрым шагом отправляется по тропинке мимо пруда, а мне остаётся только идти за ней. Солнце уже целиком оторвалось от домов, смотреть на него даже в очках невозможно, а греет оно так, что хочется раздеться догола. Вокруг меня яркие и сочные краски: зелёная трава, жёлтые и красные скамейки, тёмно-синяя вода в пруду и ярко-голубая вода в фонтане, синее небо, разноцветные дома… А прохожие! Прохожие тоже все разноцветные! Кто во что горазд! Красочная одежда, сверкающие татуировки! Бегуны и велосипедисты в ярких спортивных костюмах. Девчонка вся в розовом, и собака у неё крашеная! Под тигра какого-то или леопарда. Причёски жёлтые, белые, красные, фиолетовые! И свет! Свет вокруг, что аж смотреть тяжело.

И только мы с Марин одеты в чёрное. Мы, как клякса в детском альбоме. Уж не выделяемся ли мы в этой пёстрой толпе, не привлекаем ли к себе внимание? А нет, вон ещё парочка, только не в чёрной одежде, а в тёмно-синей. О… да это же… полиция. Мужчина и женщина, оба в форме, с какими-то штуками на поясах и, кажется, с камерами на плече и у виска.

Они идут нам навстречу. Мы идём, не подавая виду. Снова то чувство, как на третьем круге, когда полиция проносится мимо. И снова, как и тогда, полицейским нет до меня никакого дела.

Мы подходим к дороге, и я вижу белое авто. Когда мы приближаемся, двери открываются сами. И дверей всего две. Получается, только одно пассажирское место. А где водитель?

Увидев, что я в лёгком ступоре, Марин настойчиво кивает мне на водительское сиденье. Я что, поведу её? А как она вообще приехала?!

Неуверенно подшагиваю ближе, оборачиваюсь, и шепчу на ухо Марин:

— Где водитель?

Вместо ответа она закатывает глаза, а потом смотрит на меня с таким выражением, что всё понятно без слов: “просто сядь в машину, дурень”.

Я сажусь. Оба места - пассажирские. Руля нигде нет. И как мы поедем? Они что… ездят сами?…

Марин садится с правой стороны, двери закрываются, и автомобиль тихо и бесшумно отправляется в путь. У меня пересыхает в горле. Впечатлений слишком много. Голова уже не справляется. Кажется, как будто это сон. Но как понять, во сне я, или нет? Складываю руки вместе и, незаметно для Марин, щиплю себя за внутреннюю сторону запястья так больно, как только могу. Ничего не меняется. Эта чёртова тачка едет сама! А мимо…

Мимо мелькают дома совершенно разных форм, цветов и конструкций. Пролетают парки. Спортплощадки. Какие-то ангары и цеха, некоторые закрытые, а некоторые… некоторые со стеклянными стенами, и через стекло видно, как что-то очень сложное и технологичное происходит внутри… какой-то процесс, о котором я не имею ни малейшего понятия и вряд ли вообще способен понять. Вот развилка с кольцом, а внутри кольца - опять эта огромная стеклянная полусфера. Вон снова гигантские вентиляторы и ещё какие-то столбы с кольцами… Вон ещё какие-то непонятные конструкции с металлическими обручами и сетками… Снова дома… Большое стеклянное здание с памятником перед ним. Дорогу переходит дядька с растрёпанными волосами, и все машины дружно останавливаются, чтобы его пропустить. Он идёт, не замечая нас, мимо памятника к главному входу, а мы двигаем дальше. Снова парк. Снова круговая развязка.

Я всматриваюсь в автомобили, мелькающие мимо, и пытаюсь понять: все ли они ездят сами по себе, или где-то всё-таки есть водители. Вдоль дороги есть отдельная полоса для тех, кто едет на велосипеде или… или ещё на каких-то штуках, которых я и не видел никогда. Но голова уже не способна ничего понимать, поэтому я просто перевожу взгляд вперёд и тупо смотрю на дорогу перед собой, не обращая уже ни на что больше внимания. Тебя слишком много, Город Богов! А я - слишком маленький и глупый для тебя.

Очень сильно клонит в сон. Начинаю клевать. Задрёмываю. И через мгновение слышу голос Марин:

— Маркос! Ариво́мдэ́.

Вздрагиваю и оглядываюсь по сторонам. Двери открыты. Выходи и не тупи, увалень!

Оказавшись снаружи, вижу по правую сторону дороги что-то вроде парка, в котором мы были, но на этот раз, помимо лужаек и деревьев видны ещё и домики, небольшие, в два этажа. Марин отправляется по тропинке вглубь парка, а я за ней.

— Здесь… можно на нашем? - спрашиваю с опаской.

— Да, здесь можно. И дома тоже.

— Тут твой дом?

— Ка́о.

— Который из них?

— Вон тот.

— М-м… интересно… Ожидал другое увидеть…

Большая стеклянная многоэтажка - вот, чего я ожидал. Но здесь… Здесь маленькие уютные домики на одну семью. Или на две семьи, этажей-то два… Все разные, каждый со своим стилем и характером. Домик Марин - светло-фиолетовый, с белым крыльцом, с закруглёнными плавными углами и большими окнами в пол. Косая крыша без скатов, застеленная чёрными стеклянными панелями. На втором этаже балкончик с цветами и мини-деревцами. Ничего фантастического, но он как будто манит к себе! Хочется зайти, хочется побыть там, выпить кофе с хозяйкой, посидеть на балконе, позагорать на солнце и поболтать о том, о сём.

Мы подходим к крыльцу. Всего пара ступенек. Поднимаемся и останавливаемся у светло-фиолетовой входной двери. Марин вздыхает, приподняв ладони и собираясь с мыслями:

— Значит так, Маркос. Правила такие. Никаких прикосновений. Соблюдать везде чистоту и порядок. И делать то, что я говорю. В доме есть камеры. Все твои действия будут записаны, если я этого захочу. Понятно?

— Понятней некуда, - развожу руками.

— Ты принимаешь правила?

— Ка́о.

— Бие́н!²

Она тянется рукой к двери, вдруг замирает, и говорит полушёпотом:

— Тэ́ос, Мари́н! Ра дэ́и та́о!³

Она нажимает на ручку, и дверь открывается. Я переступаю порог. Мы в гостинной, которая одновременно и кухня. В середине продолговатый столик и большой диван с креслами, развёрнутый к стене. Мне так и хочется упасть на диван, но я сдерживаюсь.

— Хэрмэ́с, бонави́тас, - произносит Марин.

— Бонави́тас, гранда́ли! - раздаётся в ответ приятный мужской голос.

Я изо всех сил озираюсь по сторонам, но никого кроме нас в комнате не вижу.

— Хэрмэ́с, инконтрэ́ди. Эс э́рис Ма́ркос, но́тро дрэ́го но́вис. И́ри субкхранда́ри э́рис.⁴

— Здравствуй, Маркос, - отвечает голос, обращаясь, видимо, ко мне.

Я молча стою, как истукан, не понимая, что происходит.

— Ну ответь ему, - говорит Марин, шутливо глядя на меня. - Это мой домашний помощник, Хэрмэс. Он очень рад тебя видеть!

— Здарова… - мямлю в ответ. - Ты тоже балакаешь по-нашенски, как и Марин?

— Да, я владею субкхрани́три.

— А где ты есть-то? Покажись хоть!

— Я нахожусь в компьютерной сети. Я виртуальный помощник. Но если что-то понадобится - я подключен к большинству устройств в этом доме, так что смогу помочь!

— Офигеть… - бормочу я, плетясь в центр комнаты. - Не… это… уже слишком…

Я плюхаюсь на диван и тут же вскакиваю, опомнившись.

— Ты, наверное, устал, Маркос, - слышу я голос Марин. - Хочешь принять душ и отдохнуть?

— Капец как хочу! - отвечаю, потеряв остатки скромности.

— Давай я быстро покажу тебе, что тут где. Вот здесь, за дверью - душ, туалет и умывальник. Пользоваться умеешь?

— Вроде да… Там надо руками, вот так…

— Отлично! (И когда ты только успел научиться?…) Так. Вот эта лестница - на второй этаж, ко мне в спальню и на веранду. Туда - не ходи.

— Принято.

— А твоя спальня, - она показывает мне проход в комнату слева по соседству с кухней, - будет вот здесь. Мойся и располагайся, одежду твою мы постираем. Мне через час в школу, так что я вся в бегах! Надеюсь, ты сможешь позаботиться о себе сам или с помощью Хэрмэса. Господи, я же совсем не спала! Хэрмэ́с, ко́фэ мэ́ндо!

— Ка́о, гранда́ли, - отвечает Хермес, и тут же раздаётся шум кофеварки.

Марин убегает наверх, а я иду в душ. Раздеваюсь догола, свалив свой чёрный рэперский шмот в кучу. Душем я ещё ни разу не пользовался и, стоя в душевой кабине, я пытаюсь угадать, какой же жест здесь нужен.

— Дорогой гость, - раздаётся голос Хермеса. - Гранда́ли просит передать, чтобы ты пользовался душем не дольше пяти минут. Вода стоит очень дорого.

— Понял, принял. Скажи, братишка, а как тут душ включить?

— Давай я включу. Будь добр, отойди чуть в сторону.

Я отхожу и душ тут же включается.

— Попробуй, как температура?

— …Можно маленько потеплее.

Вода тут же становится тёплой.

— Спасибо, родной! - говорю, запрыгнув под струю. Боже, какое наслаждение!

Я стою под тёплой струёй воды и будто смываю с себя остатки недоумения, любопытства и внимания к тому, что происходит. Город в небе; машины, которые ездят сами; виртуальный помощник, который включает воду в душе - я уже даже не пытаюсь это осознать. Я будто стал героем мультфильма или комикса, в котором возможно абсолютно всё, и удивляться не надо ничему. А ещё усталость. Тяжёлая, каменная усталость. До этого я ещё хоть как-то держался, но тёплая вода расслабляет меня окончательно.

— Хермес, давай ещё немного потеплее… Хорошо… А теперь холодную. Прям сильно холодную!

Постояв несколько секунд под ледяной водой, выпрыгиваю из душа и как следует растираюсь полотенцем. Этого хватит на пару минут. Напяливаю свои дорогие трусы, беру в охапку одежду и выскакиваю наружу, крикнув:

— Хермес, выключай!

В два прыжка оказываюсь в своей гостевой комнате. Швыряю одежду в угол и падаю на кровать. Какая мягкая! Уткнувшись носом в белоснежную подушку, втягиваю ноздрями аромат свежести и чистоты. Такого, пожалуй, и у Леонида-то не было! Глаза закрываются сами… Я словно падаю куда-то вниз и приземляюсь на пушистые белые облака… Чёрт, пистолет!!!… Надо сказать Марин… про пистолет… минутку поваляюсь, и скажу… только одну минутку…

Footnotes

1. Здесь и далее дефис в словах на даонитри ставится для простоты прочтения. В действительности он не используется. ↩

2. Хорошо! ↩

3. Боже, Марин! Что ты делаешь! ↩

4. Гермес, познакомься. Это Маркос, наш новый друг. Он из Подземелья. ↩