6

Тишина. Это самое неприятное. Я надеялся, что здесь будет так же, как там, за спиной - звуки поездов, машин. Что-то, на что можно будет ориентироваться. Но здесь будто всё вымерло. Тишина и мрак. Слышны только мои шаги. Это плохо. Я лёгкая мишень для любого, кто притаился в этой тьме. Особенно, если включу фонарь. Но с другой стороны - а кто должен притаиться? Неужели кто-то будет сидеть здесь и ждать, когда Марк вскроет ворота и придёт? Чушь какая-то… Всего лишь страх. А из-за страха что только не померещится. Надо просто идти, вот и всё. Идти, пока есть дорога.

Пройдя метров тридцать-сорок, я оказываюсь в полной темноте, и асфальт под ногами становится единственным ориентиром. Но и он быстро заканчивается - дорога упирается во что-то. Включаю фонарь. Бетонные развалины и свалка металлолома, ошмётки автомобилей, арматура, гусеницы. Кусок трамвая… Вагонные колёса… Лезть на верх этой горы? Или попробовать обойти? Лучше обойти, меньше шума сделаю.

Иду вдоль свалки, пытаясь найти проход дальше, но фигушки - везде эти горы металлолома и развалины. Однако, после пяти минут поисков нахожу место между двух больших гор, где, кажется, более-менее можно пролезть. Мне всё равно приходится карабкаться вверх, но хотя бы не так высоко.

Забравшись в проём и пройдя через него, оказываюсь внутри развалин большого здания. Теперь нужно либо спускаться вниз, в яму, либо идти по бетонной балке до следующего перекрытия, а оттуда, по ещё одной балке вверх на другую гору. Нет, по балке я не пойду, слишком легко меня будет застать врасплох.

Спускаюсь в яму, светя вниз фонарём, и чувствую запах. Запах, который мне хорошо знаком. Трупную вонь. Видимо, собака сдохла. В таких ямах самое место. Спускаюсь ниже, свечу фонариком и быстро обнаруживаю: нет, не собака. Человек. В изодранной одежде и обглоданный, с торчащими наружу костями. Шикарно! В какое чудесное место ты попал, Марк!

На мгновение возникает мысль: “Обыскать его?”. Но нет, ни на что подобное я сейчас не способен. Наоборот, стараюсь держаться от трупа подальше и обхожу его стороной. Вижу, что направо есть ход. Там что-то вроде подвалов, и через них, возможно, я смогу пройти на ту сторону свалки. На стенах кривые надписи. Чем-то красным. Кровью?

Так, нет, стоп. Кажется, я уже загоняюсь…

Трясущимися руками шарю по карманам и достаю таблетки. Приседаю, свечу фонарём, выбираю транквилизирующее средство. Достаю бутылку с водой, закидываюсь таблеткой, делаю глоток. Прячу всё по местам. Гашу фонарь. Сижу. Жду, когда подействует. В кромешной темноте кажется, что этот обглоданный труп сейчас встанет и бросится на меня, как зомби. Сердце колотится так, что аж в ушах стучит. Но вот оно постепенно успокаивается… И дурацкие фантазии уходят из головы. В этой темноте ни одна живая душа меня не увидит, а труп - самое безопасное, что есть рядом. Об него даже удариться нельзя!

Транквилизатор - хорошая вещь, но его подстава в том, что пропадает чувство опасности, и легче сделать какую-нибудь смертельную глупость. Поэтому нужно быть вдвойне внимательным и разумным. Хотя “разумным” - это, наверное, вообще не про меня…

Поднимаюсь и включаю фонарь. Руки больше не трясутся. Пройти через подвал? Да это же отлично! Гораздо лучше, чем лезть через эти груды металлолома.

Иду через несложный бетонный лабиринт, посвечивая фонариком в разные стороны. Кто-то же тебя обглодал, родной? Это собаки. Они могут быть здесь. У них тут может быть “хата” и ночёвка. Достаю пистолет и держу наготове. Только попробуйте, пристрелю на месте. Патронов хватит на всех.

Запах сырости. Проржавелые трубы. Оборванные провода, куски металлических бочек и много-много мусора повсюду. Но нет запаха мочи, который обычно всегда присутствует в таких местах, а это значит, что здесь очень мало кто бывает. И это хорошо.

В конце очередного коридора вижу что-то вроде выхода. Подхожу ближе, и оказывается, что это и правда выход наружу. Из него наверх ведёт небольшая лестница, которая почти полностью засыпана хламом. И да, мне снова придётся карабкаться на гору промышленного мусора, только уже следующую. Ну ладно, что ж поделать?

Перемахнув через очередную свалку, оказываюсь на ровной земле, среди развалин и огарков малоэтажных домов. И по-прежнему, тишина и пустота. Ни единой живой души.

Иду налево вдоль улицы, вернее, того, что раньше было улицей. Прохожу мимо ржавого полусгнившего и покосившегося фонарного столба. Дохожу до “перекрёстка” - свободного пространства между домами, на котором лежит то, что раньше, видимо, было светофором.

И вдруг слышу звуки. Шорох. Он приближается. Смещаюсь к обгоревшему забору у перекрёстка. Я весь - одно большое ухо. Звуки всё ближе. Они из нескольких мест. Выглядываю из-за забора. Ни черта не видно, но кажется, это собаки. Я узнаю это цоканье когтей. Они бегут сюда. Бегут быстро. Они меня учуяли. И в темноте они отлично ориентируются по запаху! Так что прятаться бесполезно. Мне нужны глаза. Выбегаю на перекрёсток, включаю фонарь, достаю пистолет, и свечу фонарём в сторону звука. И вот на дорогу выбегает здоровенный пёс. За ним ещё один! И ещё! Они бегут прямо на меня! Подпускаю поближе… прицеливаюсь…

БА-БАХ!!

Пёс, взвизгнув, падает, как подкошенный, а остальные разбегаются врассыпную, и шорох от них теперь всё дальше и дальше от меня.

Я подхожу к кобелю, которого подстрелил. Свечу фонарём. Он лежит и поскуливает, не в силах пошевелиться. Тебе не повезло, братишка. Ты всего лишь ранен, а не убит. Придётся тебе медленно подыхать или быть сожранным своими же товарищами. Это Подземелье. Здесь так.

Двигаю дальше. Улица направо - как раз в нужном направлении. Слышу из-за спины собачьи стоны. Останавливаюсь. Надо добить. Сквозь таблетку транквилизатора пробиваются остатки человечности и жалости. Возвращаюсь к своей жертве. Направляю пистолет в голову.

Нет. Тратить целый патрон на собаку? Марк, не сходи с ума. Прячу пистолет. Свечу по сторонам. Среди обломков зданий замечаю глыбу из цемента и кирпичей. Подойдёт.

Подхожу и поднимаю глыбу - килограммов 30 - сжимая фонарь в кулаке и светя им в землю. Ух, тяжеленная, зараза! Взвалив эту громадину себе на живот, медленно ковыляю к собаке. Подхожу всё ближе и ближе. Пёс перестаёт скулить и замолкает, видимо, поняв, что сейчас произойдёт. Встаю перед ним. Слышу едва различимый стон. Приподнимаю глыбу ещё чуть повыше…

— Тупая тварь!

Силой опускаю камень вниз. Тишина. Больше ни звука.

Опираюсь о камень. Вытираю лоб кожаным рукавом. Отряхиваю живот от цементной пыли. Да… у Рафа звучало убедительнее. Вроде и сделал это из жалости, но почему же так паршиво?…

Надо идти. Пока таблетка ещё действует.

Двигаю прямо, по улице. Направление почти совпадает со стрелкой. Вокруг - ни души. Вдалеке замечаю бледное свечение - дымка освещена белёсым светом. Квартал! Впереди, где-то вдалеке, жилой квартал.

Ускоряю шаг. Улыбаюсь. Где-то там люди! Цивилизация! Где-то там…

Но моя радость быстро проходит. Люди… Какие они? Как они меня встретят? Особенно с рюкзаком. Что мне от них ждать? Чужой район. Меня там никто не знает. Никто не ждёт. Стрёмно. Опаснее людей в Подземелье ничего нет. Наверное, лучше мне всё-таки обойти этот район стороной. Если получится.

Но я продолжаю идти вперёд, озираясь вокруг и вглядываясь в темноту: нет ли кого? Улица сворачивает немного вправо, обгорелые дома заканчиваются, дорога ведёт вниз под мост, на котором стоит старый заржавевший состав с цистернами. Прохожу под мостом, снова поднимаюсь наверх. Дальше дорога завалена всяким хламом, но пробраться можно. Следом - снова развалины домов. Через них я прохожу, стараясь производить как можно меньше звуков.

Свет от квартала становится ярче, и спустя несколько минут я уже могу идти без фонаря, лишь иногда включая его, чтобы подсветить препятствия под ногами в темноте. Обойти район справа никак не получится - там дальше спуск вниз с обрывом, и как оттуда выбираться потом - вообще не понятно. Слева обойти вроде можно, но я подхожу к месту, где начинаются гаражи, а за ними - уже считай первые дома квартала.

Тихо крадусь между гаражами, держа пистолет наготове. В нормальном состоянии я бы на такое никогда не решился, но под таблеткой мне приходит в голову идея: дойти до первой-второй линии гаражей, забраться на крышу и поглядеть, что там у них за место. Потихоньку продвигаюсь к цели. Странно, но здесь вообще никого.

Пройдя две линии обнаруживаю, что слева проезд, и по нему, по идее, можно выйти прямиком к домам. Но я туда не иду. Подойдя к следующей линии гаражей, я снимаю рюкзак и быстро закидываю его на крышу гаража. Вдруг справа, из-за угла, раздаётся чей-то пьяный голос. Думать некогда! Хватаюсь за плоскую крышу, упираюсь ногами в стену и быстро забираюсь наверх - этот трюк мы долго репетировали с Арчи, и он мне пригодился! Распластавшись по крыше, смотрю сверху в ту сторону, откуда слышал звук. Из-за угла выходит, пошатываясь, какой-то пьянчуга, и зигзагами ковыляет мимо, к проезду.

И тут я слышу крики, но уже со стороны квартала. Разворачиваюсь, по-прежнему лёжа пластом. Быстро достаю из рюкзака небольшой бинокль. Смотрю. Драка. Толпа на толпу. Человек пять с одной стороны и четыре - с другой. Кто-то один, кажется, с ножом. Размахивает им в разные стороны так, что все расступаются. Один из пятерых отбегает в сторону, но быстро возвращается с куском арматуры в руках, и с разбегу бьёт по руке тому переднему, с ножом. Остальные тут же подключаются, и начинается битва, которая, как это обычно бывает, длится секунд 20-30. В этой битве побеждают те, кого больше. Из проигравших двое убегают, третий ковыляет в сторону, а четвёртого, который был с ножом, победившие пинают со всех сторон, хотя и у них один человек лежит на земле, схватившись за ногу. Парень с арматурой просит всех расступиться, и принимается колотить лежащего на земле врага металлическим прутом по рёбрам, по ногам, по голове. Он молотит его до тех пор, пока тот не перестаёт двигаться. Потом они озираются и обнаруживают того второго, который успел отковылять в сторону. Они подбегают, прописывают ему пару ударов под дых и уводят в подъезд ближайшего дома, видимо, чтобы разобраться “до конца”. Один из них возвращается, берёт раненого товарища под руку, и тоже заводит в подъезд.

Нда… ну и райончик… Нет, мне там точно появляться не стоит. Пистолет мне там может и не помочь. Надо как-то слева обойти, наверное. Но лучше сейчас подожду немного, когда у них там всё уляжется.

Смотрю на наручные часы, купленные в дорогу. 16:21. Думаю, часам к 20-ти будет поспокойнее, а начиная с 22-х снова начнётся движуха. У нас обычно так. Побуду здесь пока. Спешки нет.

Лежу на крыше и наблюдаю за районом. Таблетка потихоньку отпускает, и я чувствую, что становится тревожнее, а ещё просыпается голод. Достаю из рюкзака сладкий батончик из халвы и поглощаю его, чтобы хоть как-то перекусить.

Победившая банда выходит из подъезда и уходит куда-то вглубь квартала. Тот, кого они завели, видимо, так в подъезде и остался.

Некоторое время всё тихо, и я уже подумываю, не махнуть ли мне через проезд дальше, чтобы обойти слева. На площадку выбегают подростки, и один из них находит нож, выбитый из руки у бандита, так и лежащего на улице без движения, а другие двое осматривают неподвижное тело. Обыскивают его. Что-то находят. Один из них снимает с него куртку.

И тут я слышу звук автомобиля. Тачка останавливается в проезде, совсем неподалёку от меня. Двигатель замолкает. Хлопок дверью. Шаги. Они приближаются. Мужской голос насвистывает блатную песенку. Это владелец авто. Слышу, как он остановился. Свист продолжается, но к голосу добавляется звук льющейся мочи.

План созревает мгновенно. За долю секунды. Медлить нельзя!

Аккуратно подползаю к краю крыши. Он прямо здесь, подо мной. Мой рюкзак тоже рядом. Отлично!

Достаю пистолет, снимаю с предохранителя, и опускаю руку вниз, уперев дуло пистолета в облысевшую голову:

— Спокойно, - говорю. - Смотри перед собой, голову не поднимай. Можешь закончить.

— Угу… - угрюмо отвечает он.

— Ты один в машине?

— Ну один. И чо?

Сбрасываю рюкзак на землю. Мужик пытается оглянуться, но я снова тыкаю его в макушку пистолетом:

— Стоять, не двигаться.

И тут я одним движением спрыгиваю на землю и упираюсь пистолетом ему между лопаток, а он так и не успевает оглянуться:

— Тихо, не дёргайся.

— А я и не дёргаюсь. Ты кто ваще такой? - говорит он совершенно спокойным, стальным голосом.

— Тебе этого знать не надо. Значит так: мы сейчас пойдём, сядем в машину, и ты провезёшь меня через квартал на другую сторону. И я даже тебе заплачу. Только ты не должен меня видеть. Если оглянешься - пристрелю. Понял?

Мой голос звучит совсем не так уверенно.

— На какую “другую сторону”, ёпт?

— Пошли! Сядем в тачку - всё покажу.

— Застегнуться-то можно, бля?

— Застёгивайся.

Он застёгивается, я подталкиваю его пистолетом, тут же быстро одной рукой хватаю рюкзак за лямку, и мы идём к автомобилю. Он садится за водительское место.

— Дверь не закрывай, - говорю.

— Угу.

— Смотри туда, вправо, - говорю я ему, чтобы он смотрел в сторону и не видел меня.

Открываю заднюю пассажирскую дверь, обхожу её, закидываю рюкзак в салон.

— А теперь смотри вперёд.

Он неторопливо поворачивает голову.

Я сажусь в машину, захлопываю дверь, и упираюсь пистолетом своему водителю в затылок.

— Всё, закрывай свою дверь, поехали. Сейчас развернись и двигай мимо тех домов, что у нас за спиной.

— Как скажешь… шеф, - усмехается он.

Водитель делает, как я говорю: разворачивается и двигает к тем домам, где недавно была драка.

— Зеркальце опусти вниз, - говорю, спохватившись. Он ведь в это зеркальце может меня разглядеть.

Мужик делает, что велено.

Мы проезжаем мимо домов вглубь квартала. Асфальтовых дорог здесь почти что нет - везде грунтовка. А ещё грязь, мусор, собаки лают, оборванцы ходят полупьяные - в-общем, почти как у нас в трущобах, только ещё с панельными многоэтажками, которые, правда, все в пробоинах и заплатках.

— Тебе лет семнадцать всего, - говорит водитель. - И ты не с нашего района.

— Допустим, - говорю.

— Ты ваще в курсе, с кем ты связался, малой?

— Просто довези до места, и ты меня больше не увидишь и не услышишь.

— Не, братан, - посмеивается он, - здесь всё не просто. Такие борзости у нас не прощают.

— Я прощения просить ни у кого не собираюсь. Здесь левее возьми.

— Ты вот такой дерзкий весь из себя, стволом в меня тычешь. А ты хоть раз убивал кого-нибудь, а?

— Убивал-убивал. И поверь, руки чешутся сейчас.

— Да… и у меня тоже чешутся.

Так мы едем минут десять и доезжаем до трущоб, где уже совсем полная разруха. Перед трущобами развилка. Водитель уверенно поворачивает направо.

— Стой, - говорю. - Нам налево надо.

— Не, братан. Нам направо.

— Ты чё, не слышишь? Э!

Но он продолжает ехать по своему маршруту:

— Не “экай”.

Стреляю в пол, прямиком между его ног, примерно туда, где педали.

Машина останавливается, а я снова втыкаю пистолет ему в затылок:

— Твои братки, наверное, где-то здесь, да? Думал, я просто ссыкану и сдристну? Нет, друг, мне бежать некуда. Давай я лучше прострелю тебе что-нибудь? Ну так, чтоб ты не сомневался, что я тебя грохну.

Он молчит.

— Я ж с тобой по-людски. Заплатить тебе хотел. Ну вот чё ты выёживаешься?

— Хотел?

— Быстро разворачиваешься - и едем куда я сказал.

Он ничего не отвечает, но нехотя дёргает рычаг, сдаёт назад и крутит руль, разворачиваясь в нужную мне сторону.

Мы заезжаем в трущобы и продираемся по узкой дорожке мимо хибар и сараев.

— Там ничего нет, братан. Отсюда выедем - дальше свалка и всё.

— А за ней?

— За ней ни хрена нет.

— Вот и отлично! Ехай.

Мы выезжаем из трущобы. Впереди действительно свалка, посреди которой - огромный козловой кран. Примерно те же горы мусора, что и в начале моего пути. Ну что ж. По крайней мере ясно, что этот весёлый квартальчик закончился.

— Вон к той куче подъезжай.

— Кто тя нанял, слышь, малой?

— Ты чё-то перепутал, друг. Это я тебя нанял.

С этими словами я насыпаю ему в карман 30 фишек. Хотя за такую работу, конечно, нужно давать гораздо меньше!

Мы подъезжаем к горе металлолома.

— И чё? Так вот выйдешь и пойдёшь?

— Ага, - говорю я, открывая дверь. - Только напоследок - да ты не ссы, не грохну я тебя - но мне надо сделать вот это.

Я достаю перцовый баллончик и распыляю его прямо ему на физиономию, тут же хватаю рюкзак и выпрыгиваю из машины под крики и мат своего временного попутчика. Глаза режет от газа, но я бегу в самую гущу свалки, прямо под кран, и через пару минут района позади уже не видно, свет заслоняют горы мусора, и я снова во тьме.

Ориентируясь по компасу, пробираюсь сквозь свалку. Уже не особо беспокоюсь из-за звуков - передвигаться бесшумно здесь просто невозможно, но и в округе, кажется, никого нет. Увидев старый разодранный матрас, останавливаюсь и падаю на него спиной. Лежу. Отдыхаю. Смотрю в темноту над собой. Сжимаю в руке пистолет. Я ещё жив. Хочется есть. Странно. Я ожидал, что здесь будет поприличнее, но тут прям какой-то совсем мрак. Хотя, это же ещё только седьмой круг. Вот дойду до третьего - наверняка увижу разницу.

Успокоив себя немного, встаю, справляю нужду, и двигаю дальше. Смотрю на часы. 18:26. Пора подумать об ужине. Сейчас выберусь из этих завалов, найду место, и пожру.

Минут через тридцать, наконец, добираюсь до конца свалки, и из-за последней горы вижу тоненький бетонный забор. Неужели конец круга? Забравшись на гору чуть повыше, оглядываю местность по сторонам. Колонн не видать. А за забором - невысокое раздолбанное промышленное здание. Чёрт, вот это не очень хорошо. Вспоминаю свою поездку с Нурбеком к заброшенному заводу. Там ведь может быть кто угодно. Но вдоль этого здания, кажется, дорога. В темноте плохо видно, но если так, то по ней идти будет гораздо проще, а я уже прилично подустал. Ладно, перемахну через забор и посмотрю, что там. Вернуться всегда можно.

Спускаюсь с горы, перепрыгиваю через канаву и оказываюсь перед самым забором. Колючей проволоки никакой нет. Просто обычное бетонное ограждение, местами даже сломанное. Точно не граница седьмого круга. Но по компасу мне туда. Перебрасываю рюкзак через забор, и быстро перелезаю сам, спрыгнув с другой стороны. Тут же выхватываю пистолет, но целиться не в кого. Приседаю рядом с рюкзаком и замираю. Слышу звук. Что-то бренькает. Гитара. Да ладно!!! Слышу голос, поющий песню. Офигеть…

Надеваю рюкзак и иду на звук. Пробираюсь в узкий проход между гаражей и оказываюсь перед лежащим на боку ржавым грузовиком. Обхожу его слева. Мимо проходит асфальтовая дорога, а с другой её стороны, на повороте - старая бетонная автобусная остановка, и там - целая компания. Четверо парней, кажется. Сидят на остановке, а перед ними горит костёр в металлическом баке. Один из них сидит на земле, ко мне спиной, и что-то бренчит на гитаре.

Прячу пистолет под куртку, выхожу из-за грузовка и иду к ним через дорогу. Слышу слова песни.

В голове форшмак, психика разрушена.

С дальней стороны глаз мыслей не обнаружено…

Подхожу совсем близко, и меня замечают.

— О! Пухлый, глянь чо! К нам гости.

Я такой же, как ты, посмотри повнимательней!

Со мною покури и пошли всё к такой-то матери!

— Здоро́во, пацаны! - говорю.

Да, их четверо. Тот, что играет на гитаре - в разноцветной вязаной шапочке и потрёпаной куртейке, худощавый, с большим ртом, впалыми щеками и острым подбородком. Другой, ещё тощее гитариста, черноволосый, стриженный “под горшок”, сидит на земле, прислонившись спиной к бетонной стене остановки и глядит на меня, повернувшись. На скамейке сидят двое - один раскосый и упитанный, в чёрном спортивном костюме, а другой - кучерявый, как Жека, со странно наклонённой набок головой.

— Привет! - говорит мне тощий у стены. - Ты к нам с миром, брат?

— С миром, с миром, - говорю. - Но если что - у меня ствол.

Все уважительно кивают.

Я конкретный урод, да и ты не прекрасная.

Если тебя не прёт, значит мы съели разное!

Может песня моя для тебя чушь несуразная?

Если тебя не прёт, значит мы съели разное!

Несуразная. У нас и слов-то таких не слыхали! Видимо, я всё-таки продвигаюсь к центру.

Сажусь у костра между тощим и гитаристом. На краю бака лежит шампур, и на нём что-то жарится. Не крыса. И не собака.

— Курица? - спрашиваю, кивнув на мясо.

— Не, браток! - говорит кривой. - Хаваеца!

И все начинают дружно ржать. Наркоманский юмор - странный, но добрый. Я смотрю на мясо, и чувство голода просыпается с новой силой.

— А не угостите меня, пацаны? За таблетосы.

Они тут же перестают смеяться.

— А чё, есть, да? - активизируется тощий, развернувшись ко мне целиком.

Молча копаюсь во внутреннем кармане и достаю весь свой арсенал, перебирая его в руках. Даже гитарист перестаёт играть.

— Ну вот, - говорю, - галлюциногенчик хороший. Два-цэ-бэ. В хлам не размажет, но приятный трип обеспечен. По одной за кусок, а?

Оно, конечно, того совсем не стоит, но мне сейчас всё равно. Самому мне эти галлюциногены не пригодятся, я их брал “заодно” и как раз для таких случаев - чтоб сторговаться с кем-нибудь.

— А точно не палево? - буркает раскосый.

— Да отвечаю! Берите.

Парни переглядываются.

— Чё, Пухлый, взять, думаешь? - говорит кривой, обращаясь к самому тощему члену компании. Да, сразу видно: ребята часто употребляют.

— Ну а чё не взять-то? Бери.

— Не - ты бери!

Поняв, что эти двое не договорятся, раскосый махает рукой:

— Давай, короче!

Я кидаю ему таблетку, и он ловит её резким, отточенным движением.

— Во, правильно! - говорит Пухлый. - Пусть Китаец первый будет! Их же до сих пор дохрена! Сдохнет - не жалко.

— Поцелуй мой китайский зад, гнида, - говорит Китаец и глотает таблетку. Морщится.

— Воды? - спрашиваю.

Он кивает. Бросаю ему бутылку, и он запивает таблетку. Сидит молча. Все пялятся на него. “Ща коней откинет!” - шуткует кто-то. Проходит минута. Китаец медленно кивает головой:

— Пошло.

— Давай мне тоже! - наперебой кричат кривой и Пухлый. - Забирай весь шампур нахрен!

— Э, алё! Мы ж без хавчика останемся, пацаны! - смеётся гитарист.

— Без хавчика, зато под кайфом! Когда ты ещё таблетос купишь за курицу, чувак?

Раздаю таблетки всем оставшимся и беру себе шампур со свежим куриным мясом. Сидим. Смотрим на костёр. Хорошо!

— Славик, играй давай, чо сидишь!

— Ща, приход словлю…

— Давай, лови быстрей! Душа просит музыки!

А я тем временем ловлю “приход” от сочной курятины. Ну нет, не сочной, конечно. Пересушена она. Но всё равно вкусная! Особенно сейчас, когда я голоден, как волк.

Славик, наконец, снова берётся за гитару, а я, набив брюхо, ложусь на землю, подложив рюкзак под голову. Промышленное здание меня больше не беспокоит - раз эти ребята здесь тусуются, да ещё и с костром, который видно за добрую сотню метров, значит опасности нет.

Проходит минут двадцать, и к нам присоединяются ещё двое - парень с девушкой. Пухлый рассказывает, что они купили у меня таблетки за курицу, но я говорю, что теперь сыт, и таблетки больше не продаются. Тогда девушка предлагает пойти к ним на район, к Длинному, и Пухлый сперва соглашается, но потом уговаривает их посидеть здесь, на пляже. Никто его не спрашивает: “На каком пляже?” - все понимают, что он сейчас и правда видит перед собой пляж.

— Как погодка, Пухлый? - спрашиваю, лёжа на боку. - Солнечно?

— Ага… - говорит Пухлый. - Жарища! И слепит, прям смотреть невозможно!

Самые частые глюки у жителей Подземелья - это глюки про солнце. Я здесь, чтобы его увидеть, ребята. Только не под таблеткой, а по-настоящему.

Подошедший парень подбрасывает деревяшек в костёр, Славик играет нехитрую мелодию. Я начинаю задрёмывать. Кто-то ещё приходит… Потом кто-то уходит… Я перебираюсь вглубь остановки, под лавочку и под сидящих на ней. Всем по барабану. Смотрю на часы. 21:48. Нащупываю под курткой пистолет. Беру его в руку… Снимаю с предохранителя… Ладно… переночую здесь…

---

Открываю глаза и вижу, что костёр погас, а вокруг никого. Пистолет по-прежнему в моей руке. Смотрю на часы. 7:45. Неслабо я продрых! На лавочке надо мной кто-то лежит и, видимо, спит. Осторожно выбираюсь и встаю. Оборачиваюсь на спящего. Незнакомый. Оглядываюсь по сторонам - никого. Осматриваю рюкзак - всё на месте. Только бутылки нет. Она валяется рядом с баком, пустая. Значит, мне нужен новый запас воды. Ладно, поищем. Подбираю бутылку, втыкаю в боковой карман рюкзака, закидываю его на спину и отправляюсь дальше в путь, по дороге.

По идее, сейчас самое безопасное время. Лучше было бы, конечно, часов в 6 двинуть, но зато я хотя бы выспался. Ближе к восьми все потихоньку просыпаются, и может я найду кого-нибудь, кто мне даст воды или расскажет, где её набрать.

Развалины завода остаются позади, и сквозь смог я начинаю различать вдалеке огоньки. Ещё один островок цивилизации. Видимо, тот район, куда вчера девчонка звала. Надо было хоть спросить, что там. Но с другой стороны, так явно спрашивать стрёмно - все поймут, что ты тут чужой.

Подхожу всё ближе и начинаю различать очертания домов. Плохенькие одноэтажные халупки. Некоторые деревянные. Некоторые из смеси кирпича, камней и цемента. В общем, не сильно лучше хибар у нас в трущобе. На улицу выбегает детвора. Просит денег. Хватает за рюкзак. Но я выхватываю баллончик и грожу, что пшикну. Спрашиваю про воду. Говорят, что надо идти куда-то вглубь трущобы на скважину. Нет, не пойду. Не хочу сбиваться с курса.

— Пацаны, а до стены далеко? - спрашваю, неожиданно сам для себя.

— Да не, метров триста в ту сторону, за болотом.

Ага! Значит, я всё-таки подхожу к границе! Возможно, я скоро смогу разглядеть колонну, если я не посередине секции.

И действительно, пройдя метров сто, начинаю замечать с левой стороны высоченный тёмный столб, уходящий в небо, который ни с чем не спутаешь. А дорога всё тянется, и никаких препятствий на пути у меня больше нет. А ещё вдоль дороги торчат фонари. Они освещают путь и окрестности. Удача пока на моей стороне! На обочине дороги с левой стороны вижу чувака на коленях. Он кланяется в сторону колонны. Молится. На меня он не обращает никакого внимания, и я иду дальше.

Тем временем, мой организм начинает намекать мне, что неплохо бы позавтракать. Ведь совсем же недавно ужинали, ты чё, родной? Или я просто привык к алмазовской столовке, где я ел за двоих? Пора отвыкать, Марк. Пора отвыкать…

Пройдя ещё метров сто, вижу впереди… болото. Дорога утыкается в него и им заканчивается. Кто ж её так странно построил? Или это дорога сперва была построена, а потом выкопали яму? Но зачем? Чёрт его знает…

Слышу квакание. Ага… вот и завтрак! Я уж думал, сейчас тушёнку открою, но нет - сэкономлю. Хожу по краю болота и свечу фонарём в поисках добычи. Лягушку поймать - плёвое дело, и я быстро набираю несколько штук. Съедобные у них только задние лапки. Разделываю ножом свой улов, оставляя лишь полезную часть, и отмахиваясь от полчищ комаров, тут же налетевших на меня. Нахожу в окрестностях ржавый металлический лист, достаю горелку и кладу лист на огонь. Сверху кладу лапки, посыпаю перечной смесью, и они потихоньку зажариваются. Пока процесс идёт, ловлю ещё несколько штук, разделываю и докидываю их на “сковородку”. Развожу небольшой костерок из щепок и деревяшек поблизости, чтобы дымом хоть как-то отогнать комарьё. Мой завтрак почти готов. Лапки прилипают к листу, но я отскабливаю их ножом и переворачиваю. Через несколько минут лапки окончательно дожариваются. Снимаю кожу вместе со ржавчиной и жую мягкое лягушачье мясо. Вполне приемлемо. Даже лучше, чем крыса, пожалуй. Заедаю всё это сладким батончиком. Складываю горелку в рюкзак. Прикидываю, как идти и решаю, что пойду в обход с правой стороны.

Иду вдоль берега. То и дело попадаются небольшие лачужки, но их тут меньше. Замечаю вдали стену. Настоящую. Высокую. И гораздо более внушительную, чем та, что была между восьмым кругом и седьмым. Проходит ещё минут двадцать, и я оказываюсь у самой стены. Сверху колючая проволока, и до неё ещё хрен долезешь. Ворот нигде не видать, но вряд ли на них висит просто замок на цепи. Тут защита посерьёзнее. Возможно даже есть охрана, хотя… пока не похоже, что тут кто-то что-то охраняет.

Освещаю стену фонарём. Даже надписей толком нет. Немноголюдно тут. Видно, что местные сюда почти не суются. Пойду по периметру. Где-то ведь должны быть ворота?

Иду вдоль стены. Замечаю вдалеке ещё одну дорогу, освещённую несколькими фонарями. Значит, скорее всего, там же где-то и ворота. Если, конечно, мне это поможет… В свете фонарей бегает детвора. Трое пацанов и одна девчонка. Они кидают друг в друга каким-то мешком на верёвке. Один берёт мешок, остальные убегают. “Сифа” игра называется. Знаем такую. Подхожу поближе и разглядываю их получше. Никакой это не “мешок” у них, а дохлая кошка. Ну да. Мы крысой ещё бросаться любили. Её проще раскручивать за хвост, и летит она дальше. И тут я вдруг понимаю, что именно эти ребята мне и нужны! Передо мной не просто дети. Передо мной - профессионалы. Мастера по проходу на шестой круг.

Один из пацанов швыряет кошку и попадает девчонке по ногам. Она взвизгивает, тут же хватает её, и гонится за пацанятами, бросившимися в рассыпную. Один из них бежит прямо на меня и чуть ли не врезается мне в ноги, не разглядев в темноте. Он в начале пугается, но я говорю:

— Здоров, мелюзга! Зови своих корешей, я с миром.

— А ты кто? - глядит он снизу вверх, оторопев.

— Конь в пальто! Давай, свисти сюда всех, не тормози!

Он бежит обратно к дороге и свищет остальных с криком “Стоп игра!”.

Я встаю у фонаря, уперевшись в него плечом. Все собираются вокруг. Достаю из кармана фишки:

— Всем привет! Ну что, парни, девчонки? Кто хочет подзаработать?

— Я! Я! - кричат дети наперебой.

— Отлично! - объявляю я, почти как Владлен в казино Кристал. - Тот, кто покажет мне сейчас самый лучший пролаз на ту сторону стены - получит одну фишку. Нет, две фишки!

— Пошли со мной! - тут же кричит один из пацанят.

— Не, со мной! - галдит другой.

— Стоп-стоп-стоп, - говорю. - Что за суета? Пойдёмте все вместе, и каждый покажет свой вариант. Обещаю, что посмотрю все.

Дружной толпой мы идём к стене. Я освещаю дорогу фонарём, но дети, кажется, могли бы дойти с закрытыми глазами. Они тут знают каждый камень.

Мы доходим до стены, и один из пацанят уже тащит меня за руку:

— Вот тут чутка пройти - и пролаз будет.

Доходим до места. Останавливаемся.

— Ну и где? - спрашиваю.

— Видишь, вон, сверху колючка разорвана?

— Ну.

— А тут вон из стены арматурина торчит.

— И чего?

— Ну вот здесь за стык держишься, ногой в эту железяку упираешься, потом туда - раз! И сверху пролезаешь.

— Да ты прикалываешься что-ли?

— Неа! Смотри.

И парень, как обезьяна, карабкается по стене, хватаясь за щели и выступы, которых я бы и не заметил никогда, и секунд за пятнадцать оказывается на самом верху стены, сев на неё верхом и подняв руки.

— Понял? - кричит он мне сверху.

— Слезай, - говорю. - Ваще не вариант. Я так не смогу, как ты. Я ж тяжёлый. Да ещё и с рюкзаком!

Он быстро спускается вниз:

— Блина, у тебя ж рюкзак… Но может его закинуть как-нибудь?…

— Пошли со мной! Со мной! - говорит другой пацанёнок.

Мы доходим до места, где в стене есть выбоина с торчащими из неё кусками металла.

— Вот тут берёшь - и пролезаешь!

И он, как червяк, просачивается через эту небольшую дырку, оказавшись на шестом круге.

Но это, конечно, тоже не для меня.

— Не, братан, у меня голова даже не проходит.

— А… ёмаё…

Он так же ловко возвращается обратно.

— Ну? Кто ещё? - говорю.

Девчонка скромно смотрит на меня:

— Тут собаки где-то прорыли проход. Только я забыла, где…

— Ну пойдём искать! В ту сторону?

— Вроде… да…

Мы идём дальше в поисках собачьей дыры. Я свечу в землю, пытаясь отыскать что-то похожее. А один из пацанят вдруг вскрикивает:

— О! Гляньте! Собака!

— Где?

Мы смотрим вдаль, а я свечу фонарём. И правда, какая-то шавка бродит. И как только он её разглядел в темноте?

— Тёмыч, заходи справа!

— Ага! - кричит Тёмыч, уже несясь наперерез с камнем в руке.

— Гоните её, пацаны!

Раздаётся оглушительный свист и вопли. Бедная собака, испугавшись, удирает, а парни стараются прижать её к стене. Не сразу, но до меня доходит их план: раз собаки сделали подкоп, значит эта шавка через него и смоется. Нужно только не дать ей удрать в другую сторону.

Я всё свечу фонарём, стараясь не упустить собаку из виду, а девчонка стоит рядом со мной.

— Побежали, - говорю.

И мы бежим следом за всеми.

— Вон, пацаны! Смарите! Вон там!

Свечу, но собаки нет. А дети стоят у стены и смотрят куда-то. Видать, их план сработал.

— Шеф, сюда! - кричат они мне.

Мы подбегаем, а парни показывают пальцами в землю под стеной:

— Вот тут она смылась!

Освещаю место, куда они показывают. И правда: подкоп. Опускаюсь на колени, снимаю рюкзак и рассматриваю место.

— Хм! Неплохо они тут поработали! Тут не одна - две собаки пролезет! А как насчёт меня?

Забираюсь головой в пролаз. Голова проходит без проблем. Переворачиваюсь на спину, протягиваю руки и хватаюсь за дальний край стены уже на той стороне. Тяну себя руками и отталкиваюсь ногами от земли. Мгновение - и я на шестом круге! Оглядываюсь по сторонам. Никого. Но вдалеке светят огни.

Быстро лезу обратно тем же способом.

— Еее! - кричат радостные дети и хлопают в ладоши.

— Тщщщ! - шикаю я на них и продолжаю заговорчески шёпотом. - Не орите! Там же запретная зона! Вы никому не расскажете?

— Не-не! - открещиваются мои сообщники.

— Так, красавица, тебя как зовут?

— Диана.

— Диана получает две фишки за самый лучший пролаз!

Отдаю девчонке две фишки.

— Остальные получают по одной фишке за то, что работали вместе, как настоящая банда!

— Ура!!! - радуются дети.

— Тихо! - снова шикаю на них.- Так… я щас туда пролезу, а вы мне подадите рюкзак, окей?

— Да, шеф.

— Ништяк! Давайте пятюню все!

По очереди даю пять каждому из детей, и как настоящий супергерой из комиксов, ныряю в дырку и исчезаю в ней, снова оказавшись по другую сторону стены. Заглядываю обратно в пролаз:

— Ну! Гоните рюкзак сюда!

На той стороне слышен шорох. Ложусь на землю рядом с дырой и протягиваю руку как можно дальше. Дотронувшись до рюкзака, хватаю его и рывками тащу к себе. Вынимаю со своей стороны.

Кричать через дыру этим ребятам я уже не буду, поэтом просто встаю, надеваю рюкзак, и отправляюсь через темноту прямиком к фонарям, горящим вдалеке.

Я на шестом круге.

---

Огни вдалеке светят ярко. Хороший знак. Может быть, там район побогаче и поприличнее. Это было бы неплохо. Освещаю фонарём свой путь и землю вокруг. Пустырь. Ничего интересного. Всякий мелкий хлам, собака дохлая… Дороги здесь нет, но грунт более-менее ровный. Мелкие рытвины моим сапогам ни по чём, и я уверенно шагаю всё ближе и ближе к незнакомому кварталу.

Запах дохлятины… Он смешан с каким-то другим запахом, не знакомым мне. Но в Подземелье чем только ни нанюхаешься. Надо пройти этот пустырь поскорее, там впереди наверняка будет лучше.

Начинаю различать вдали дома, и вижу, что район и правда хороший. Все здания опрятненькие, будто недавно построили, я таких и не видал! Фонари горят ярким белым светом, и всё видно, как на ладони. На улицах нет прохожих - наверное, рановато ещё для них - но что-то мне подсказывает, что сцены, как в том районе между свалок, я здесь не увижу. Ох! Ну и хорошо. Может, хоть здесь у меня не будет проблем? Но пока рано радоваться. Дойду, осмотрюсь, и станет понятно, что это за место.

Пустошь заканчивается небольшим заборчиком, и с него начинается квартал. Дороги. Тротуары. Машин нет. Детская площадка. В песочнице играют дети. Ну класс! Значит, там есть живые люди! А то я уже засомневался. Трое детишек копошатся в песке. Одеты прилично. В шапочках разноцветных. Жётлая, голубая и красная. А курточки одинаковые, белые. Ну кто ж детей в белое одевает! Хотя… там так чисто, что и испачкаться негде!

Перемахиваю через заборчик и оказываюсь на дороге, идущей как раз мимо площадки. Тротуар вымощен ровной прямоугольной плиткой, и идти по ней гораздо приятнее, чем по сырой земле. На плитке остаются мои грязные следы, и я сперва стыдливо на них оглядываюсь, но потом смотрю вперёд - нет ли ещё кого?

Подхожу совсем близко к площадке и замечаю, что шапочки у детей на всё лицо… И ещё спереди какие-то штуки круглые… Бог мой… да это не шапочки… это… противогазы…

Останавливаюсь и ошарашенно смотрю на детей, а они смотрят на меня. Один из них, в жёлтом детском противогазике, встаёт и мычит сквозь него:

— Дядя, а ты чего не слоник?

— Что?… - до меня не доходит, что он спросил.

Подходит девочка. Из-под её розового противогаза торчат две русые косички.

— Дядя, стань слоником скорей! А то умрёшь!

“А то умрёшь… а то умрёшь…” - последние слова доносятся будто издалека, эхом. Зрение запаздывает. Провожу рукой перед собой, и в воздухе остаётся размазанный след. Замечаю, что не чувствую ног. Их будто нет совсем. Пытаюсь сделать шаг, но тут же падаю на колени, уперевшись руками в плитку. Меня рвёт. Вижу перед собой жижу из лягушачьих лапок. В глазах темнеет… Слышу откуда-то издали резкий мужской крик:

— Твою мать!!! Чё, больной что-ли?!!!

Кто-то хватает меня под руки.

— А ну отойдите!!! Чёрт… и как назло запаска порвалась… Аййй…

Он копошится несколько секунд и суёт мне в рот какую-то железку, больно ударив ей по зубам. Хотя боли я уже почти не чувствую…

— Обхвати губами! Слышишь?!!! Обхвати губами!!!

Он бьёт меня ладонью по щеке, и чувства немного обостряются. Я присасываюсь губами к железке. Наверное, это нужно… чтобы не сдохнуть…

— Вдыхай ртом! А выдыхай носом! Понял??? Ртом вдыхай, мать твою!!! Ну!!! Давай!!!

Я делаю вдох. Он даётся тяжело. Приходится очень сильно напрячься. Но лучше сделать то, что он говорит, Марк. Выдох через нос. Это уже полегче. Ещё один вдох…

Так я и сижу на коленях на тротуаре и дышу через эту… трубку, что-ли… Пару раз возникает рвотный позыв, но я кое-как сдерживаюсь, и продолжаю дышать. Чувства возвращаются ко мне. Ноги постепенно обретают чувствительность. Зрение становится чётче. Оглядываюсь на своего спасителя. Он в сером противогазе с плотно натянутым на него белым резиновым капюшоном. Из противогаза тянется ребристый шланг и заканчивается у него на поясе в цилиндре тёмно-зелёного цвета. Начинаю припоминать, что я слышал о противогазах. Видимо, цилиндр - это та штука, которая фильтрует воздух. Вижу, что и во рту у меня такая же, только без шланга и без противогаза.

— Держи сам, - раздражённо говорит мужик.

Берусь руками за фильтр.

— Ну как? - спрашивает он.

Киваю головой - “нормально”.

— Стоять можешь? Ну-ка, давай…

Он кладёт мою правую руку себе на плечи и приподнимается вместе со мной. Стоим. В глазах снова темнеет. Голова кружится. Мычу, чтобы он подождал. Прихожу в себя…

— Ну? Теперь нормально?

— Угу.

— Пошли, умник. Тебе противогаз нужен. У тебя деньги-то есть?

— Угу.

— Ну хоть так… Ох, повезло тебе, что я тут оказался. Антон! Я пойду, из дяди слоника сделаю… А то он… барашек… Сходи к маме, она тебя зовёт.

— Хорошо, пап, - слышу я из-за спины детский голос, приглушённый противогазом.

И снова возникает это ощущение нереальности происходящего, как тогда, на мосту, когда я увидел мужика с железной ногой.

— Пойдём. Благо тут магазин рядом.

Мы идём вглубь квартала. Несмотря на яркий свет я плохо вижу. Глаза щиплет, как будто в них уксуса налили, и слезятся так, что аж по щекам течёт. Что за жуть! И я ещё надеялся, что здесь у меня не будет проблем!

— Ну? Ты как? - глядит на меня серый противогаз своими круглыми зрачками.

Показываю на глаза и трясу головой.

— Ну ясное дело! А ты думал? Стой. Нам направо.

Мы идём куда-то и, кажется, не встречаем никого по пути. И не удивительно!

— Так, стоп. Вот здесь. Погоди.

Кое-как, сквозь слёзы, я вижу, что мы стоим перед дверью, а мой новый знакомый прикладывает руку к считывателю у двери, и она открывается, а мы заходим внутрь.

Он плотно закрывает дверь за собой, и мы оказываемся в небольшой прихожей, между двумя закрытыми дверьми. Раздаётся гул. Дует ветерок. Замечаю большое зарешёченное отверстие с вентилятором в потолке. В него затягивается воздух. Смотрю на своего нового знакомого в белом резиновом костюме с капюшоном. На груди резиновая наклейка с надписью “Е. Акимов”. На руках резиновые перчатки. Гул вентиляции стихает. Нас начинает опрыскивать чем-то. Протираю лицо рукой. Глаза щиплет уже меньше. Провожу рукой по голове, и на ладони остаются мокрые волосы. Ёмаё…

— Пошли, барашек, - говорит мужик и подталкивает меня к двери, которая уже открылась.

Внутри - обычный магазин с прилавком. За ним стоит облысевший дядька с пузом и вислыми усами.

— О! Акимов! Здоро́во. Кто это с тобой? Противогаз что-ль порвался?

— Да если бы! Я этого дурика на улице нашёл. Он вообще без противогаза был, представляешь?

— Чего?…

— Я сам офигел, Палыч! Он чуть ласты не склеил! Приди я на минутку позже, уже б кирдык ему был.

— Ты откуда такой взялся? - говорит мне Палыч так, будто разговаривает с шестилетним ребёнком, да ещё и слабоумным.

— Залётный он, - говорит Акимов и смотрит на меня, наверное, таким же взглядом, как и Палыч, хоть через противогаз и не видать. - Ты фильтр-то вынь изо рта, любезный! Уже можно.

Вынимаю изо рта обслюнявленный зелёный цилиндр и вдыхаю носом. Запах здесь совсем другой, но тоже незнакомый, химический.

— Ему нужен стандартный взрослый противогаз в полной комплектации. Сказал, что деньги есть.

— А костюм химзащиты?

Акимов махает рукой:

— Обойдётся. Я его выведу быстро. Ну подумаешь, кожа слегка облезет. Зато мозгов прибавится… наверное…

Палыч открывает металлический шкаф у себя за спиной, а Акимов снова поворачивается ко мне:

— Правда, друг: ты откуда?

— С соседнего района… - говорю.

— А здесь чего забыл?

— Да мне в другое место вообще надо было. Заблудился просто…

Такое в Подземелье и правда бывает.

— А чё с рюкзаком таким? В дальний путь собрался?

— Ну вроде того…

— Мутный какой-то тип, - говорит Палыч, доставая противогаз со шлангом и фильтром из шкафа.

— Да уж… И как он через охрану вообще прошёл? Хотя… у нас такая охрана…

— Двадцать фишечек с вас, дорогой! - объявляет Палыч.

Расстёгиваю куртку, достаю из кармана две десятки и кладу на прилавок:

— Спасибо.

— На здоровье!

Беру противогаз, растягиваю его в разные стороны и пытаюсь натянуть себе на физиономию.

— Дай сюда, грамотей! - раздражённо говорит Акимов.

Он забирает у меня противогаз, поворачивает ко мне боком и объясняет:

— Противогаз надевается снизу-вверх, с подбородка, понял? Давай подбородок сюда.

Я кладу подбородок внутрь, и Акимов одним движением набрасывает противогаз мне на голову.

— Дыши, как обычно, носом.

— Понял.

— О-о-о-х… - вздыхает Акимов. - Ладно, всё обошлось. Пойду, провожу это чудо. Давай, Палыч!

— Счастливо.

Они стукаются кулаками, и мы выходим наружу, в этот раз не стоя под ветром и опрыскивателями в прихожей.

Глаза мои окончательно приходят в себя, и вижу я теперь хорошо, хотя их всё ещё щиплет.

— Пойдём, нам обратно и дальше, - говорит мой проводник.

Возвращаемся на ту улицу, где он меня нашёл, и поворачиваем налево - как раз куда мне было нужно. Идём. Молчим.

— Спасибо тебе, - говорю.

Он усмехается:

— Да не за что!

— Как тебя по имени?

— Егор.

— Марк.

Он выставляет кулачок, и мы стукаемся.

— Это чтобы ты не жал голой рукой мою руку в перчатке, - объясняет он. - Хотя тебе сейчас всё равно.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Что это за место?

— Это… химический комбинат. Здесь очень, очень, ОЧЕНЬ токсичное производство.

— Производство чего?

— Да чего угодно! И материалы, и фармацевтика, и промышленная химия. Но это максимум, что я могу тебе сказать, парень. С кем попало мне болтать об этом не положено.

— Понимаю. Но ты здесь работаешь, да?

— Да, дружище. Я инженер-химик.

— Ого! Знаешь химию хорошо?

— Да… слишком хорошо…

Оглядываюсь по сторонам. Дома покрыты чем-то вроде инея. Справа кварталах в двух виден тот самый комбинат - большое здание с огромными трубами. Из труб валит дым и медленно спускается на землю.

Мы останавливаемся у фонарного столба, и Егор проводит по нему пальцем, счищая иней, такой же, как на домах.

— Видишь? - говорит он, поднося палец в белой резиновой перчатке к моим глазам. - Это всё химикаты. А ты тут решил прогуляться, будто это парк аттракционов.

— Капец… Да как вы тут вообще живёте?!…

— Вот так и живём, - показывает он на свой противогаз. - И даже детей воспитываем, как видишь. Школы здесь хорошие. И детские сады есть. А приступности нету. Вот такое вот место.

— И много вас здесь?

— Нет. Не много.

Мы идём дальше. На улице появились прохожие. Но их по пальцам сосчитать. Все ходят в таких же резиновых костюмах, как и у Егора, такого же белого цвета.

Дома многоэтажные, панельные, новые. По качеству - ни в какое сравнение с тем, что на Сортировке. Я не шибко разбираюсь в строительстве, но даже моему глазу это видно.

— Богато тут у вас.

— А то!

— Под федералами живёте?

— …Любопытный ты больно, - отвечает Егор, помолчав немного.

— Да ладно, чо. Это ж видно. Ни одному частнику такое не по карману.

— Ну допустим. Тебе-то с этого что?

— Да так… пытаюсь картину понять. Тут, пади, и железка рядом есть. Ну, железная дорога.

— Верно.

— По ней всё и доставляется, в обе стороны.

— Соображаешь. Не такой уж ты и безмозглый, как я думал. Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Интересно…

Останавливаемся у надписи “Столовая”.

— Ты, небось, голодный, а? - смотрит он на меня.

— Ваще капец!

— Ну да, из тебя весь завтрак-то вышел! Я тоже ещё не завтракал. Пошли.

Мы заходим в дверь под надписью, пройдя через такой-же “предбанник”, как и у Палыча, с проветриванием и опрыскиванием. Внутри - столовка. Хорошая столовка. Чистенько, полы блестят, столы вытерты. На другом конце небольшого зала - витрина с едой. Два столика заняты местными, остальные свободны.

Мой попутчик стягивает капюшон и снимает противогаз, встряхивая засаленные рыжие волосы. Он кладёт весь противогазный комплект в металлический шкафчик рядом с дверью, снимает перчатки и кладёт туда же. Закрывает шкафчик и берёт себе ключ. Я делаю то же самое. До меня доносится запах приготовленной еды, и сразу же начинает дико сосать и урчать в желудке.

— О-о-о!… - смеётся Егор, услышав мои утробные звуки. - Пойдём скорей, пока ты с голода коней не двинул.

Я киваю, а он улыбается своими жёлтыми зубами. На вид ему лет тридцать. Жиденькая всклокоченная рыжая бородка, белое морщинистое лицо с сыпью пигментных пятен - “конопушек” - которые почти всегда бывают у рыжих. Умный, ироничный взгляд.

Он отправляется к раздаче, а я оставляю рюкзак рядом со шкафчиками и иду за ним.

— Акимов! - кричат из-за ближнего стола. - Кто это с тобой?

Егор махает рукой - его типичный жест:

— Не спрашивай, Шац, тебе лучше не знать. Временный знакомый.

На раздаче Егор берёт себе яичницу из двух яиц и две сосиски, а я беру две котлеты с пюре - чего мелочиться? Гляжу на эти котлеты и чуть ли не захлёбываюсь собственной слюной. На кассе Акимов расплачивается специальной карточкой, а я отдаю десять фишек. Дофига, конечно, но зато поем как следует!

Мы ставим тарелки и кладём приборы на один поднос, и Егор отправляется за столик в другом конце зала, подальше от посторонних ушей. Садимся. Я набрасываюсь на котлеты.

— Ну давай, говори. Какая нелёгкая тебя сюда принесла?

Я некоторое время просто не в состоянии сказать ни слова, настолько увлечён поглощением пищи. Но Егор терпелив. Дожевав очередной кусок, отвечаю:

— Да я из банды ушёл. Вот теперь ищу, куда приткнуться.

Почти не соврал.

— А чем занимался?

— Да бегунок обычный, подай-принеси.

— Богато выглядишь для бегунка. Сапоги особенно.

Он умный. И наблюдательный. Ты ещё пистолет мой не видел, Егор. Когда брехня звучит неправдоподобно, надо добавлять немного правды.

— Я в покер играю. Хорошо играю. Про Кристалл казино слышал?

Он качает головой:

— Я в этом не разбираюсь.

— За стеной, в соседнем квартале, не очень далеко. Я там недавно хороших денег поднял. Так что первое время смогу перекантоваться.

— И куда теперь пойдёшь?

— Да дальше туда, до другой стены. Буду там счастья искать. Может, торговать начну. Вы ж наверняка чё-то на сторону продаёте?

Егор усмехается, встряхивает головой и пожимает плечами:

— Всё может быть. Слава богу это не моя головная боль. Я просто делаю свою работу, а начальство - пусть само разбирается. Может и продают что-то налево, я вообще не удивлюсь.

— Ну вот может буду чего перекупать да продавать. Чё не попробовать-то?

— Рискованно это всё…

— Слушай… я из банды. И в покер играю.

— Хех! - снова усмехается Егор.

— А ты, говоришь, инженер… химик? И в химии шаришь, получается?

— Ну не жалуюсь.

— Чё, и два-цэ-бэ сделать можешь?

— Только никому не говори, - улыбается он.

— Офигеееть! Это ж какая голова должна быть!

— Я долго учился, - устало, но не без удовольствия отвечает он.

— Здесь?

— Ну да.

— То есть ты тут с рождения?

Он кивает головой, глядя мне в глаза.

— Слушай, - говорю. - Извини, что спрашиваю: но ты же, блин, живёшь в противогазе! Не надоело? Не хочешь свалить куда-нибудь?

— Свалить? А куда?… И кем?

— Ну не знаю…

— В противогазе ходить по улице, конечно, не очень удобно. Но за это прилично платят. Я нигде столько не заработаю, понимаешь? Вот, допустим, я сваливаю. Кем мне работать? Бандитом? Торгашом?

— Ну ты мог бы… - я изо всех сил изображаю не очень умного бегунка из банды, - мог бы таблетки делать. К какому-нибудь частнику устроиться под крыло - и штамповать. Там ведь тоже наверняка хорошие деньги.

Егор сочувственно смеётся:

— Нет, спасибо. Я спать спокойно хочу… О, ты уже всё доел. Надо и мне заканчивать.

Он быстро добивает свой завтрак и относит поднос с посудой на стойку. Я вспоминаю, что мне нужно набрать воды, добегаю до рюкзака, взяв бутылку, и иду на кассу, чтобы попросить кипяточку. Мне наполняют бутылку, мы надеваем противогазы, я беру рюкзак, и мы выходим.

— Осталось маленько пройти, - говорит он. - Там впереди пост, видишь?

Сквозь дымку в конце улицы виднеются ворота и будка, и мы идём к ней. В желудке - приятная сытость. Тепло разливается по телу, и я уже почти забыл то тошнотворное ощущение, когда я стоял на четвереньках на тротуаре.

— Покурить бы сейчас, - говорю.

— Это да. Но через противогаз не курят, дружище.

— На улице, получается, никак. В помещениях, вижу, тоже нельзя. Где ж вы курите?

— Как где? В курилках!

Мы подходим к посту. В будке сидит охранник. Тоже, естественно, в противогазе.

— Акимов! - кричит Егор в окошечко. - Этот со мной.

Створка ворот отъезжает в сторону. Мы выходим на ровную асфальтовую дорогу, покрытую белым налётом, и отходим метров на 30 дальше от будки. Дорога здесь идёт вверх, на пригорок.

— Всё, дальше я не пойду, - говорит мой временный товарищ. - Пройдёшь наверх метров триста, и уже можешь противогаз снимать. Там возвышенность, туда газы не поднимаются. Ну и дальше там ничего такого нет, так что не беспокойся - не отравишься.

— Спасибо тебе, Егор, - говорю. - Спасибо, что спас и вывел.

— Да не за что.

И тут, внезапно для себя самого, спрашиваю:

— Слушай. А не знаешь, что это за колонны здоровенные, которые в небо уходят?

Он молчит. Жмёт плечами.

— Ну как… их же боги построили! Ты что не знаешь?

Смеюсь в ответ:

— Я это не куплю, я не богомольный?

— Да ладно! А похож.

— Ну ты и сам же в это не веришь, а?

— Конечно нет.

— Ну так расскажи правду, по секрету! Я никому не разболтаю, честное пацанское!

— Да в смысле “расскажи”? Откуда я знаю-то?

— Ну вдруг… Просто очень хочу узнать.

— Хм…

Он явно не ожидал этого от меня услышать и сбит с толку.

— Странный ты парень…

— Все так говорят.

— Прям вот “очень хочешь узнать”?

— Я серьёзно хочу.

— Зачем?

— Ну чтоб понять, как всё устроено.

Егор снова молчит.

— Ты из-за этого из банды ушёл?

— Ну можно сказать, что да.

— Ну парень… плохо быть тобой, - он разводит руками. - Извини, но помочь здесь я тебе ничем не могу. Могу лишь сказать свои соображения. Эти колонны что-то поддерживают. Что-то, что заслоняет нам небо.

— Город?

— Возможно. Но если так, то это очень необычный город. Я бы сказал, что это шедевр инженерного искусства. Один лишь факт, что он находится почти в километре над нами, уже в голове не укладывается!

— Откуда ты знаешь, что в километре?

— Ну смотри: дожди и снег у нас бывают?

— Бывают.

— Облака и тучи парят на какой высоте?

— Не знаю.

— От шестисот метров до полутора километров. То есть он явно выше, раз облака проходят под ним. Правда, может статься, что часть облаков проходит снизу, а часть - сверху. Но всё равно, это минимум метров семьсот-восемьсот, а скорее всего - больше.

— Офигеть…

— Не то слово! Но это всё мои предположения, а знать я об этом ничего не знаю. И, наверное, слава богу.

— Ладно… спасибо тебе, Егор! И удачи!

— Тебе удачи, искатель приключений! - посмеивается он.

Мы прощаемся, и я отправляюсь дальше, в гору. Гляжу на компас. Дорога уводит чуть правее, чем нужно, но в целом направление верное.

---

Иду по асфальтовой дороге вверх, тяжело дыша сквозь противогаз. Вокруг химический туман и пустырь.

Он сказал: “Я об этом ничего не знаю, и, наверное, слава богу”. Почему “слава богу”? Потому что его начальству это знание не понравилось бы. Федералы… Они-то знают, что там наверху. Это ясно, как солнце в телеке. И они не хотят, чтоб мы об этом знали. Только почему?

Гляжу наверх, в затуманенное чёрное пустое небо. Что же там такое?…

Переступаю через дохлятину на пути. Слышу звук мотора впереди. Из дымки возникает грузовик и проезжает мимо меня, к воротам, через которые Егор меня вывел. Посмотрев немного ему в след, продолжаю свой путь.

Федералы, значит. Они ведь в центре кучкуются, это наверняка. И если я тоже окажусь в центре, то у меня будет больше шансов хоть что-то вызнать. Ведь такое нельзя держать в полном секрете. Что-то да просочится. Значит, всё правильно. Значит, именно в центр мне и надо, а дальше - сориентируемся. Только что меня ждёт в этом “центре”? И как к этому подготовиться? Фиг угадаешь… Но сейчас, пожалуй, рано об этом думать, я ведь пока только на шестом круге. Подойду поближе - станет виднее.

Дорога перестаёт быть гладкой. На ней появляются выбоины и трещины. Но и белый химический налёт пропадает, а значит я уже за пределами опасной зоны. Очень осторожно снимаю противогаз и принюхиваюсь. Чувствую, что этого странного и неприятного запаха больше нет. Стрёмно теперь, конечно, но не ходить же всё время в противогазе. Сворачиваю его и запихиваю в рюкзак.

Всматриваюсь в даль. Какие-то постройки. Смотрю в бинокль. Похоже, промзона. Смотрю на компас. Более-менее, надо двигать туда.

Прохожу мимо глубокой канавы с оранжевой водой. Асфальтовая дорога заканчивается, начинается грунтовка. Снова канава, и вдоль неё тоже дорога. Слышу звук справа - что-то гулко тарахтит вдалеке и приближается ко мне. Светит фарой. Одной-единственной фарой. Мотоцикл.

Вместо того, чтобы по-быстрому дёрнуть к промке, я решаю подождать. Берусь за пистолет. Снимаю с предохранителя.

Мотоцикл приближается, и я махаю рукой. Он замедляет ход и неторопливо останавливается рядом со мной. Видно, что собран агрегат из нескольких разных мотоциклов - часть деталей выглядит новыми, другие - потёртые и ржавые. Видать, здесь есть умельцы, способные такие “конструкторы” собирать.

За рулём сидит парень в чёрной куртке и синих джинсах. Куртка почти как у меня, только попроще и постарее, и с металлическими клёпками. Кожаные перчатки. Чёрные длинные волосы развеваются на ветру. В зубах сигарета.

— Здарова! - говорю, перекрикивая грохот мотора. - До стены подбросишь?

— До стены? - прикидывает он, выдыхая сигаретный дым. - За пятёрик доброшу.

— А за трёшку никак?

Лучше притвориться бедным, так безопаснее. Парень делает кислую мину:

— За трёшку? За трёшку только до церкви могу. Тебе куда? На рынок?

— Ну да. Торгануть надо кой-чем.

— Ну оттуда может кто задёшево добросит. Я бы довёз, но мне самому в другие края.

— Ну давай за трёшку до церкви, а там посмотрим.

— Прыгай!

Я сажусь на свободное место сзади и берусь руками за железный ободок за сиденьем. Мотоцикл с шумом трогается и, проехав метров тридцать, поворачивает направо.

Мы едем сквозь промку, и я успеваю разглядеть, что здесь много химичат. Кто-то что-то выпаривает, кто-то мешает чёрную жижу в пластмассовом чане и вытягивает из неё длинную соплю деревянной палкой, кто-то варит химикаты на костре в обрезке металлической бочки, и оттуда идёт рыжеватый пар. Не удивительно. Рядом химзавод, и здесь тоже собрались “инженеры-химики”, только попроще.

Дальше квартал с низенькими кирпичными домами. Потом территория с огромными полусгнившими цистернами - восемь штук в ряд, и таких рядов несколько. Затем электрическая подстанция. Рабочая. Стоянка с автомобилями. Несколько магазинов. Футбольная площадка! Парк со скамейками! Да тут цивилизация!

Поворачиваем налево. Едем мимо домов. Проезжаем автозаправку. Снова направо. Небольшой пруд. Мост через речку. Пустырь. Развалины домов, и тут же рядом жилые дома. В окнах горит свет. Ларьки с сигаретами и жратвой. Кто-то играет на гармошке. Мимо проносится внушительных размеров джип, почти как у Алмаза. А впереди - снова пустырь, и на окраине его - церквушка с треснутым куполом. Останавливаемся через дорогу от неё.

— Приехали! - говорит мой водитель.

— Ага, - говорю я и слезаю с мотоцикла. Отдаю водителю честные три фишки.

— В принципе, тут же меньше километра уже до рынка.

— Ну да… - говорю, как будто я местный. - Я может уже и пешком отсюда доковыляю…

— Ну давай, удачи!

— И тебе!

Жмём друг другу руку, и мотоциклист уезжает, свернув налево на перекрёстке. А мне, видимо, прямо, через пустырь.

У церкви человек десять стоят на коленях и молятся, кланяясь в землю.

— Слава Всевышним Богам! - говорит передний, который, видимо, у них главный.

— Слава Всевышним Богам, - гулом повторяют остальные.

— Каемся в грехах своих!

— Каемся в грехах своих…

— За грехи наши сокрыли от нас Всевышние Боги белый свет. Так покаемся же! Дабы были Всевышние Боги милосердны…

Они наверняка кланяются в сторону ближайшей колонны. А значит, и стены. Как раз почти туда я и иду. Во здорово! И компаса не надо!

Иду по правой стороне дороги вдоль пустоши. Кажется, народ здесь незлобный. И на мой набитый рюкзак никто не обращает внимания. Район явно торговый, проходной, и таких, как я, тут полным полно. Мотоциклист говорил про рынок. Он, наверное, вдоль стены, как это часто и бывает. Ну что ж, схожу туда, присмотрюсь, и станет понятнее, что делать дальше.

Прохожу метров двести, миновав редкие лачуги, и с правой стороны появляются дома, похожие на те, что за спиной. А слева впереди - одноэтажное круглое здание. Интересно, что это?

Я подхожу ближе и вижу вход с прозрачными дверями и большую ржавую букву М над ним. Бог мой, да это же… это же… метро! Кто-то из нашей тусовки на восьмом круге травил про него байки. Говорил: “Сверху домик небольшой с буквой М. Заходишь - там лестница вниз, под землю. А под землёй - поезда. Пассажиров возят по тоннелям, как червяки. Спустишься в одном месте, проедешься, и в другом районе вылезаешь. А там тебе люлей насыпают, за то, что ты не местный!” Мы, конечно, ржали, и в такую чушь не верили. Но вот же он! Домик с буквой М. Неужели правда?

Подхожу совсем близко. Двери из пошарпанного оргстекла. Толкаю серую металлическую ручку. Тяну на себя. Закрыто. Пробую каждую дверь. Нет, всё заперто. Присматриваюсь к замку. В круглой скважине треугольный стержень. Хе! Да разве это замок? Можно обычными плоскогубцами открыть! Вглядываюсь внутрь сквозь прозрачные двери. Темно. Свечу фонарём. Небольшой зал. Сводчатый потолок. И он уходит куда-то вниз. Под землю… Чёрт, но ведь так и рассказывали же! Похоже…

— Э!!! - слышу я хрип из-за спины и вздрагиваю всем телом. Разворачиваюсь, готовый отбиваться фонарём.

Но на меня смотрит испуганное бледное лицо. Молодой парень в балахоне. Он прижимает палец ко рту и бегает широко раскрытыми очумевшими глазами:

— Ты чё, рехнулся, брат??? - шипит он мне. - Быстро уходим отсюда! Быстро, быстро!

Он машет рукой в сторону домов. Пожалуй, стоит послушаться.

Мы перебегаем через дорогу и скрываемся среди плотной застройки, несколько раз свернув в переулки так, что метро исчезает из виду.

— Фууух! - качает головой парень, прижавшись спиной к стене. - Ну ты, брат, даёшь! Совсем жить надоело? Хочешь, чтоб тебя сожрали живьём?

— Сожрали?

— Конечно! Ты не местный, что-ли?

Опасный вопрос. Ну да ладно, уже бесполезно отнекиваться:

— Неа. Я с соседнего района.

— А, ну так должен знать, раз с соседнего.

— О чём знать-то? О метро?

— О том, что сожрут тебя, если поймают! Заживо сожрут, понимаешь? Будут отрезать по кусочку и зажаривать!

— Кто “они”-то?

— Вояки. Они живут там, под землёй. И на охоту выходят, когда у них мясо человечье закончилось. Ловят таких, как ты, и утаскивают к себе, под землю! И жрут.

Глаза у него совершенно безумные от страха.

— А чё им не наваляют-то? И не выловят по-одному?

— Они по одному никогда не ходят. И как ты им наваляешь? У них оружия там, - он показывает пальцем у горла, - здесь металлолома меньше! На десять армий хватит!

— А полиция?

— Не, брат… Даже полиция их боится. Менты туда не суются.

— Так засыпать их к чёрту! Ну, замуровать.

— Ты их здесь засыпешь, а они в другом месте вылезут, и такое устроят!!!

И он начинает быстро тараторить, кланяясь в сторону колонны:

— Превеликие Боги, спасите нас от дьявольской преисподни, спасите и сохраните души наши грешные, господи, господи…

О-о-о… так он из этих… Ну понятно…

— Ладно, ладно, - хлопаю я его по плечу. - Не переживай ты так. Я всё понял, больше туда не сунусь.

— Правильно, брат. Обходи стороной эти адские ворота. Сохранишь тело и душу свою. Как тебя звать?

— Марк.

— Филипп.

Он жмёт мою ладонь своими тонкими пальцами.

— Ладно, Филипп. Спасибо, что предупредил.

— Пожалуйста, брат. Приходи к нам молиться, на душе спокойней станет. Боги милосердны. Если нас будет много, они нас услышат!

Смотрю на пустое небо:

— Может и приду, поглядим. Сперва дела сделать надо. Рынок в ту сторону?

— Да, брат. Тут, чуть дальше, за домами. Иди вот так, наискосок - и прямо к нему выйдешь.

— Спасибо тебе, дорогой. Береги себя.

— И ты себя береги! Да пребудут Боги с тобой!

Боги со мной… Добраться бы мне до вас, Боги. И понять, что вы такое есть, и почему всё так.

То, что он мне рассказал про метро - это, конечно, ещё бо́льшая чушь, чем поезда под землёй. Хотя… мне вся эта история чушью казалась, но ведь что-то же правда, в итоге. Богомольные могут много чего напридумывать, но всё же дыма без огня не бывает, так что, наверное, лучше и правда держаться оттуда подальше. Мне всё равно там нечего делать. Мне нужно к рынку. И к воротам. А рынок… кажется, вот он уже начинается.

Я выхожу из переулка, и вижу первые торговые ряды. Рынок большой, богатый! Крытый. Перехожу дорогу, и тут же чувствую запахи! Много запахов. Еда и специи - это первое, что ударяет в нос. Сразу хочется перекусить чего-нибудь, и я покупаю за фишку большую, обжаренную в масле палку из теста с начинкой. Иду дальше, жуя на ходу. Еда быстро заканчивается, и начинаются всякие товары для дома и безделушки. Дохожу до прохода между рядами, и поворачивают направо, чтобы двигаться к стене. Огромная колонна возвышается над всем рынком. Вот и граница шестого круга. Она уже совсем близко.

Одежда… обувь… электроника… Карты игральные… Останавливаюсь и покупаю за фишку колоду покерных карт. Не могу удержаться! Вдруг пригодятся?! Может, сыграю с кем-нибудь!…

Безделушки заканчиваются и начинается химия. Очень много химии. Всякой разной. Тут тебе и порошки, и очистители, и кислоты со щелочами, и сода в мешках. Краски разные. А вон и стена. Ох ты ж… Да-а… Эта посерьёзнее будет…

Огромная стена из плотного бетона какого-то бежевого цвета, почти в три человеческих роста высотой. Мать моя… Такую попробуй, перелезь.

Подхожу почти вплотную к ней, и рынок остаётся у меня за спиной - между рынком и стеной, как всегда, расстояние. Озираюсь, пытаясь понять, где же ворота, и тут же нахожу их… потому что рядом с ними стоит часовой в чёрной форме и в шлеме.

Да, похоже, что с каждым следующим кругом охрана перехода становится всё серьёзнее. Но это мы ещё посмотрим. Может быть, эти ворота открываются… деньгами?

Быстренько дожевав свой перекус, приближаюсь к часовому. Он стоит у проходной с автоматом наперевес. Слева от проходной ворота, и от них идёт дорога, прямо через рынок.

Часовой замечает, что я подошёл, и смотрит на меня.

— Здравствуйте, - говорю, глядя снизу вверх. - Скажите, а как попасть на ту сторону?

Он усмехается сквозь щёки и говорит:

— Никак.

— Совсем никак? Мне очень нужно!

Он снисходительно смотрит на меня:

— Сынок, здесь проезд разрёшен только спецтранспорту. Ты же не спецтранспорт?

— А может быть есть платный проход? - говорю чуть тише.

Часовой усмехается:

— Сколько?

— Пятьдесят дам.

Он снова усмехается:

— …Ну давай.

У меня уже всё подготовлено. Я быстро протягиваю часовому 50 фишек, а тот кладёт их себе в карман. Он снимает с груди то ли рацию, то ли телефон, и прикладывает к уху:

— Дежурная часть, это восемнадцатый пост. Мне тут хрен какой-то взятку предложил. Даю ориентировку: синие джинсы, сапоги армейские, чёрная кожаная куртка с красно-белыми полосками, за спиной зелёный рюкзак. Принял.

Я ещё не успеваю выйти из оцепенения. Он поворачивается ко мне и хохочет:

— Беги, идиот!

Я тут же срываюсь с места и бросаюсь наутёк.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! Какой же я, и правда, идиот! Надо ж было сориентироваться сперва, пообщаться с местными, всё узнать! Но я за всю жизнь не видел ни одного человека, который отказывается от взятки или, получив её, вызывает полицию. Ох! Как я ступил!

Быстро протискиваюсь между людей в торговом ряду. Сворачиваю налево, направо, чтобы меня труднее было заметить. А где-то за спиной уже слышна ментовская сирена.

Добегаю до рядов со съестным. Здесь пространство более открытое, и меня легче заметить, поэтому перехожу на шаг и снимаю рюкзак, держа его в обнимку перед собой. Рюкзак - ориентир, его не должны видеть.

— Сынок, грибочков возьми!

Как можно скорее дохожу до дороги, отделяющей рынок от жилых домов. Слышу сзади переполох. Это наверняка полиция! Быстро перебегаю улицу и ныряю в ближайший переулок. Бегу до поворота - и направо. Останавливаюсь на мгновение, перевести дух.

Фуух! Нет, здесь мне не укрыться. Здесь они меня найдут. Подъезды закрыты, на кодовых замках. Чёрт… куда же спрятаться…

Метро.

Если полиция туда и правда не суётся, то я смогу там спрятаться. Дверь должна легко открываться. Где чёртовы плоскогубцы?…

Быстро нащупав пассатижи, вытаскиваю их из рюкзака, кладу во внешний карман куртки - и снова бежать. Бежать, запутывая следы.

Снова слышу сирену за спиной. Их машина едет по одной из улиц. Кажется, надо взять левее. А вон уже и дорога. Перебегу через неё - и метро совсем близко.

Ускоряюсь, как только могу. Не зря мы тренировались с Арчи, ох не зря! Мы бегали и с рюкзаком, только Арчи напихивал туда камней, и по сравнению с тем рюкзаком этот мой - просто пушинка!

Дорога. Быстро пересекаю неё. Метро чуть левее. До него метров тридцать. Добегаю до дверей, доставая плоскогубцы на бегу. Трясущейся рукой сую их в дырку замочной скважины, сжимаю, поворачиваю налево - нет! - направо. Есть! Тяну дверь на себя, и она открывается, хоть и немного с сопротивлением. Заскакиваю внутрь и прикрываю дверь за собой, чтобы не было видно, что она открыта. Закрывать замок обратно плоскогубцами уже некогда. Включаю фонарь и бегу к своду, ведущему вниз, под землю. Какие-то металлические штуки с рогатинами. Пропускная система, что-ли? Но она явно не работает. Перелезаю через рогатину, а там… лестница… лестница вниз.

Бегу по лестнице, спускаясь всё ниже и ниже. Лестница тут не одна, а, кажется, три в ряд. Между рядами лампы, только они, конечно же, не светят. Перила у лестницы резиновые. Офигеть! Зачем, интересно, так?

Поняв, что я уже прилично спустился вниз, выключаю фонарь и останавливаюсь, тяжело дыша. Прислушиваюсь. Я в полной темноте. Сверху никаких звуков не слыхать. Снова включаю фонарь, и берусь за пистолет, держа его наготове. Спускаюсь медленно, стараясь двигаться как можно тише. Но, кажется, получилось. Я смылся от них, а сюда они не полезут. Может и вообще не поняли, что я здесь. Надо отсидеться немного, а потом можно выйти обратно.

Спускаюсь до самого низа и оказываюсь перед огромными сводчатыми воротами. Они наглухо закрыты. Осматриваю каждый сантиметр небольшого пространства перед ними. Никого. И камер никаких тоже нет. Похоже, что это место напрочь заброшено. Гашу фонарь и сажусь на ступеньку одной из лестниц, снова оказавшись в полной темноте. Покурить что-ли? Нет… пожалуй, подожду…

“Вояки…” “Сожрут заживо…” Чё только не придумают эти богомольные… Но про лестницу вниз, под землю, мне точно на восьмом круге рассказывали. И чёрт возьми, ведь правда же! Может, там и поезда есть, если ворота эти открыть и внутрь зайти? Жутко интересно!

В темноте я живо представляю себе, как ворота медленно открываются. Я оказываюсь в небольшом зале. Тусклое мерцающее аварийное освещение. Подземная станция… Потрескавшийся старый потолок с торчащей арматурой. С потолка капает ржавая вода. На рельсах стоят раздолбанные полусгнившие поезда, уткнувшись носом в длинные подземные тоннели… А ведь эти тоннели ведут…

— Барсук, твою мать, ты чё, дверь не закрыл?! - слышу вдруг сверху издалека грубый мужской голос.

Сердце замирает. Оборачиваюсь. Кто-то наверху светит фонарём. Мамочки…

— Да закрывал я. Вроде… - отвечает кто-то низким басом.

— Так закрывал или нет?

— Всегда закрываю, тащ сержант. Ни разу не было, чтоб не закрыл.

— Ну значит, либо у тебя маразм… либо у нас гости. Ладно, чё гадать?… Беркут, Беркут! Это Крыса. Мы в вестибюле, у нас незакрытая дверь. Приступаю к протоколу Б-12. Барсук, закрыть дверь.

— Есть, тащ сержант.

— Внешняя дверь закрыта.

Вояки… Господи… вот это вляпался!

Надо спрятаться куда-то. Но куда тут спрячешься? Очень медленно и бесшумно крадусь за лестницу, в то место, где между перилами и стеной есть пространство. Там небольшой закуток, и свет от фонаря с лестницы туда не попадает. Забираюсь в щель и замираю.

— Приступаю к осмотру вестибюля и кассового помещения, - слышен сверху усталый недовольный голос. - Беркут, включи свет!

Загораются лампы на лестнице и над воротами. Всё вокруг теперь освещено. Ничего хуже и не придумаешь! Но я сижу в закутке, и с лестницы меня по-прежнему не видно. Ну хоть так. А что дальше? Они осмотрят этот самый “вестибюль” и пойдут сюда! Мне от них не скрыться!

Замечаю под ногами небольшой люк с квадратной крышкой. Он закрыт большим замком. Такой фиг взломаешь. Плоскогубцами его не взять. Только пилить. А чем? У меня и ножовки-то нет. И как же я об этом не подумал?… Точно! У меня же есть эти здоровые клещи! Ими, пожалуй, можно перекусить замок.

Нащупываю торчащие из рюкзака ручки клещей и очень осторожно вытягиваю их из рюкзака, стараясь не издать ни единого звука. Есть! Приподнимаюсь, чуть согнувшись… Берусь за ручки, примеряюсь… и начинаю давить. Ох, зараза! Дужка у замка толстая, фиг перекусишь!

— Беркут, Беркут. В вестибюле и кассовом чисто. Приступаем к проверке эскалаторов.

Проверке чего?…

— Барсук, иди по левой. А я - по правой. Смотри не зевай, тут и правда может кто-то быть.

Сапоги грохочут по лестнице. Их звук всё ближе.

Чёрт, быстрее! Набираю воздуха и изо всех сил надавливаю на клещи руками. Бах! Клещи с лязгом смыкаются, раскусив замок.

— Слышал?

— Да, с твоей стороны. Я захожу, ты прикрывай.

Бежать! Скорее бежать! Бросаю клещи и наклоняюсь к люку, но он заварен целиком! А зачем тогда замок? Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!!

— Вон он! - кричит Барсук. - У меня на мушке. Оружия нет.

— С твоей стороны чисто, - слышен ответ, и шаги по ближней ко мне лестнице ускоряются.

А я смотрю на Барсука. Крепкий, крупный, с чёрной щетиной на лице, в армейской форме защитного цвета, в руках огромный автомат.

Из-за края свода появляется Крыса. Он помоложе, бритый, с большой угловатой челюстью. Автомат у него другой, поменьше.

— Здарова! - говорит он. - Руки вверх! К стене, ко мне спиной, ладони на стену!

— Мужики, - говорю.

— Быстро!!! - рявкает он так, что я чуть не прокусываю себе язык.

Подхожу к воротам и кладу ладони на холодный металл, покрытый серой краской.

— Беркут, у нас пассажир.

— Живой? - слышен шипящий голос из рации.

— Да, живым взяли. Парень лет семнадцати. Приступаю к обыску. Э, пассажир, рюкзак на землю!

Вынимаю руки из лямок, и рюкзак падает на пол. Чувствую, как меня обыскивают и вынимают всё барахло из карманов.

— Беркут, у него пистолет, тэшка вторая… Электрошокер… Баллончик, видимо с перцем… Таблетки…

— Полный комплект барыги-неудачника, - шипит рация в ответ.

— Да не, он при деньгах. При солидных деньгах!

— Значит, успешный барыга.

— А ещё рюкзак увесистый за спиной.

— Рюкзак проверял?

— Пока нет. Ща проверю.

— Мужики, - говорю.

— Заткнись, - коротко отвечает мне Крыса.

— Может договоримся? - продолжаю в отчаянии.

Резким ударом он толкает мою голову прямо в железные ворота, и я шарахаюсь так, что в глазах вспыхивает, а лоб пронзает боль. Я вскрикиваю, но продолжаю держать руки на двери ворот, чтобы не получить ещё.

— Это ты сейчас договоришься. Если у тебя есть нож - лучше достань его сразу. Иначе тебе придётся доставать его из горла.

— У меня нет ножа. Честное слово…

— Ладно… Посмотрим, что там в твоём бауле…

Слышно, как Крыса досматривает рюкзак.

— А чем он там лязгал, тащ сержант? - раздаётся голос Барсука.

— Не знаю…

— А! Вон чем! Ого! Ты это видел?

За спиной раздаётся звон металла. Это, видимо, Барсук бросил клещи на пол рядом с рюкзаком.

— Хрена се… Это для каких таких целей у тебя?

— Да вон, он замок перекусил.

— Замок в машинную? Ха-ха-ха! И ты ради этого, что-ли, сюда пришёл? Беркут, Беркут, - говорит Крыса в рацию, посмеиваясь и не дожидаясь моего ответа. - В рюкзаке в основном жратва, а также газовая горелка и, зачем-то, противогаз. Ну и так, по мелочи всякого, ничего опасного. А ещё у него с собой промышленные клещи, и он вскрыл ими замок в машинную.

— Замок в машинную? - слышно из рации. - Ну к такой диверсии мы были не готовы!

— Ага… застал врасплох, бля. Ладно. Берём его на базу. Ожидайте. Барсук, у тебя ж наручники есть?

— Так точно, - раздаётся бас, и Барсук подходит ко мне. - Пассажир, руки за спину!

Складываю руки за спиной, и на них смыкается холодное железо.

— У меня и скотч есть, на наше счастье.

Он ударяет мне сапогом по ноге, и я падаю на колени, снова ударившись головой о ворота. Не успеваю опомниться, как вся верхняя часть моей головы плотно замотана строительным скотчем.

— Порядок? - спрашивает Крыса.

— Полный, тащ сержант.

— Беркут, Беркут. Пассажир готов ко входу. Гаси свет, открывай ворота.

— Понял, Крыса. Выполняю.

Я не вижу, как гаснет свет. Но я слышу грохот и чувствую, как подул ветерок. Ворота открылись.

— Пошли, - говорит Барсук, приподняв меня за воротник.

Мы проходим по ровному полу несколько шагов и останавливаемся. Они держат меня за руки с двух сторон.

— Беркут, мы внутри. Закрывай.

— Закрываю.

Грохот за спиной. Двери сомкнулись. Теперь ты по-настоящему в жопе, Марк.

Меня толкают вперёд, и мы идём дальше. Чувствую запах резины, металла и смазки.

— Ну, Барсук, с чего начнём? - слышу сквозь скотч приглушённый голос Крысы.

— …Я бы с бёдрышек начал. В них мяса больше всего.

— А как же ягодицы?

— Хех! Да ты посмотри на него! Какие там ягодицы?

— А ну дай пощупаю… - говорит Крыса, схватив меня за задницу. - Да не, что-то есть.

— Ну тогда тебе левая, а мне правая.

— Идёт. Так… ты внизу принимай.

— Так точно, тащ сержант.

Слышу, как Барсук спрыгивает куда-то вниз. Что они собираются со мной делать?

Крыса берёт меня под мышки и говорит:

— Шагай вперёд.

Я послушно делаю шаг, но нога повисает в воздухе. Барсук хватает меня снизу.

— Вторую ногу давай.

Не дожидаясь, когда я решусь это сделать, Крыса шарахает ногой по моей ноге, и она тоже оказывается в руках у Барсука. Крыса опускает меня, а Барсук принимает.

— Где я?

— Ты должен был это спросить, когда заходил сюда. А теперь уже поздно, родной. Пашшшёл!

Меня толкают в шею и снова берут за руки. Ногами я чувствую, что, кажется, иду по рельсам. Рельсы… Подземные поезда… Чтоб мне провалиться! Хотя… я уже… провалился…

— Давай шагай, не тормози!

— Беркут, мы в перегоне. Будем минут через двадцать.

— Принято.

— Куда вы меня ведёте? - спрашиваю я в отчаянии.

— На пирушку, брат, на пирушку. Мы очень проголодались, так что ты удачно зашёл. Как раз вовремя!

— У меня полно еды с собой, - говорю дрожащим голосом.

— Не еды, а закуски. Еда - это ты.

— Иди нормально, тогда мы тебя быстро сожрём. А будешь запинаться, будем медленно есть, по кусочкам.

Идти по рельсам с завязанными глазами тяжело, особенно когда ноги заплетаются и трясутся.

Крыса и Барсук болтают друг с другом, как ни в чём не бывало, о каких-то своих делах. А я иду со скованными руками и замотанной головой, и стучу зубами от страха.

Наконец, мы доходим до куда-то и останавливаемся. Слышу лязг железной двери. Заходим внутрь.

— Барсук, грей сковородку, а я лучок порежу.

— Тащ сержант, а он ведь поверил! Глянь: весь бледный и трясётся.

— Ты его жалеешь что-ль, Барсук? Ему небось и жить-то осталось от силы час. Думаешь, что про него Крот скажет?

— Да не знаю… Молодой, здоровый вроде. Может, пригодится.

— Хэх… Ну посмотрим… Сядь сюда, - говорит Крыса, и я сажусь на металлическую табуретку.

Чувствую запах сигаретного дыма. Крыса, видимо, курит.

— Ты чё, правда поверил, что мы тебя сожрём? - посмеивается он.

— Про вас такое рассказывали…

— Ха-ха! Это ж мы сами эти байки и разводим, чтоб сюда никто не совался. А ты, значит, это слышал, но всё равно полез?

— Да я подумал, что брехня…

— Я смотрю, ты смелый. И сообразительный. Я таких люблю. Но только вот у Крота может быть другое мнение на твой счёт.

— Крот - это ваш босс?

— Не босс, а командир. В звании полковника. Его слово здесь - закон. И лишний рот ему не нужен. Если он решит, что ты бесполезен…

— Меня отпустят?

— Нет, отрежут голову. И не потому, что мы такие звери, а просто чтоб пулю не тратить зря. И это уже не шутка.

Сглатываю. И молча вдыхаю сигаретный дым.

— …Можно затянуться один разок?

— Туши сигарету, тащ сержант, - раздаётся голос Барсука. - Начальство уже готово и ждёт. Пошли.

— Перед смертью не надышишься, сынок, - со вздохом произносит Крыса.

Он подходит ко мне и резкими круговыми движениями срывает с меня скотч вместе с волосами. Я ору от боли. Разлепляю глаза. Промаргиваюсь. Тусклый свет. Я в какой-то тесной каморке. Вокруг шкафы, на стене висит разный инвентарь. Баночка для окурков. Блестящая гофрированная труба. Больше осматриваться нет времени. Меня берут за руку и ведут. К начальству.

Идём по узкому коридору. Поднимаемся по небольшой лестнице. Снова коридор. Поворот направо. Помещение уже побольше. С левой стороны большая металлическая дверь. Она открыта, на входе стоит вояка в форме и с автоматом.

Заходим внутрь. Здесь что-то вроде алмазовской “переговорки”, только поскромнее. У стены кресло, в нём сидит большой дядька в военной форме, с чёрной-чёрной густой бородой и в круглых солнечных очках. Ну точно крот из сказок! Это и есть их командир, сомнений нет. Перед ним - железный стол, на котором выложено всё моё барахло. Вдоль стен стоят другие военные, все в форме. Кто-то покрепче, кто-то тощий, как я. Толстых нет.

С меня снимают наручники, но продолжают держать за руки.

— Зачем ты сюда полез? - раздаётся грозный рык из-под чёрной бороды.

— От ментов спрятаться. Мне сказали, что они сюда не суются.

— За тобой гнались менты?

— Ага.

Крыса прописывает мне крепкий удар под дых:

— Не “ага”, а “да, господин полковник”!

— Да… господин полковник… - отвечаю, давясь и корчась от боли.

— А зачем за тобой гнались менты?

— Я… взятку предложил… часовому у ворот на пятый круг.

— Зачем тебе на пятый круг?

— Мне нужно… в центр попасть.

Военные переглядываются. Крыса смотрит на командира. Командир кивает головой, и Крыса заламывает мне руку так, что сустав начинает хрустеть.

— Правду говори, сучонок!!! - гремит полковник.

— Да честное слово!!! - ору сквозь слёзы.

Крыса отпускает меня, швырнув на пол. Я хватаюсь за плечо.

— В центр! - грохочит Крот. - К Президенту! И Федеральной Гвардии! Они назначили тебе приём и ковровую дорожку раскатали!

В комнате раздаётся гогот.

— Нет… - хриплю, лёжа на полу. - Просто я знаю, что в центре жизнь лучше.

— Откуда?

— Я… я с восьмого круга… Дошёл до шестого… Я вижу разницу.

В комнате повисает гробовая тишина.

— Встань, - говорит Крыса. Я встаю.

— Ну допустим, ты даже не врёшь. Если ты с восьмого круга, то откуда у тебя столько денег?

— Я их выиграл. В казино “Кристалл”, на седьмом круге. Можете проверить. У них телефон есть.

Они снова переглядываются.

— Странный он какой-то, тащ полковник, - говорит кто-то, видимо, из авторитетных бойцов.

— Не то слово… - отвечает Крот. - Ладно, давай посмотрим на твоё богатство. Что это? - спрашивает он, первым делом взяв таблетки.

— Это… препараты всякие…

— Наркотики? - перебивает полковник.

— Есть один галлюциноген. Но его немного. В основном там транквилизаторы - ну, успокоительное - и ноотропы.

— Китайский язык… - бормочет полковник. - Это что? - поднимает он в руке запечатанную колоду, купленную на рынке.

— Это карты игральные. Для покера.

— Сжечь, - командует он, бросив карты на край стола.

— Кого, пацана, тащ полковник?

В комнате раздаётся громкий ржач. …Обхохочешься!

— Выполняй, - командует Крот.

— Есть, тащ полковник!

Солдат берёт карты и уносит из комнаты.

— Противогаз тебе зачем?

— Я шёл через химзавод. Чуть не отравился. Меня спасли.

Военные снова переглядываются. Я удивил их слишком много раз за последние пару минут.

Крот осматривает оставшиеся предметы на столе, но, видимо, ничего интересного больше не находит и переводит взгляд чёрных очков на меня.

— Чем ты можешь быть нам полезен? - грозно спрашивает он.

— Я… я могу прибираться… полы мыть… грузы носить…

— Маловат ты для грузов.

— Я грузчиком работал. И разнорабочим.

— Есть уже такие. Других не надо.

Я молчу, пытаясь придумать что-нибудь ещё, но в голову ничего не приходит. Мои способности в покере им явно не интересны.

— В медицине смекаешь?

— Нет… господин полковник…

— А в электрике?

— Ну… немного…

— В перегоне порвался электрокабель. Как его восстановить?

— Э-э-э… ну… соединить.

— И скотчем замотать! - слышен чей то голос, а за ним - новый взрыв хохота.

— Отставить! - шарахает Крот ладонью по столу, и все тут же затыкаются.

Полковник качает головой.

— Крыса, - говорит он.

И, вытянув два пальца, показывает ими в воздухе режущий жест. Крест-накрест.

— …Есть, товарищ полковник, - отвечает Крыса, вздохнув, и хлопает меня по больному плечу. - Пойдём… пассажир.

Он выводит меня из комнаты в коридор, и я медленно плетусь на ватных ногах.

— Не бойся, - говорит он. - У меня хороший нож. Голова отделяется одним движением. Умрёшь легко и быстро.

— Апппппчхииииии!!! - раздаётся грохочущий голос Крота из комнаты за спиной. - Крыса!

Мы дружно оглядываемся. Из комнаты выскакивает один из бойцов и зовёт рукой:

— Идите сюда, полковник зовёт.

Словно в тумане, я возвращаюсь в комнату и снова вижу лица своих палачей. Главный палач держит поднятым в руке пакетик с перечной смесью.

— Это что такое? - спрашивает он.

— Это… смесь приправ… чтоб еду готовить… - отвечаю будто во сне.

— Ты готовить умеешь?

— Да… умею.

— Я хочу поужинать. Чем будешь меня кормить?

Сознание возвращается. Сердце начинает бешено колотиться.

— А сковородка есть? И огонь. Господин… полковник…

— Допустим.

Быстро прикидываю, где я нахожусь. На восьмом круге есть простое правило: “Если это двигается, значит это можно схавать. Особенно, с соевым соусом.” Ну что ж, господа. Хотите поужинать, значит? Ну так познакомьтесь с фантастической кухней восьмого круга! Мне терять уже нечего. Жрите на здоровье!

— Здесь наверняка водятся крысы.

Все оборачиваются на Крысу и посмеиваются. А я продолжаю:

— Их можно наловить, распотрошить и пожарить. С этими специями будет отлично. Островато только, но так даже лучше. Ещё можно наловить и пожарить тараканов. Но они как закуска идут, у них хитин жёсткий, их надо чистить, как семечки. Мы их ещё солим и с пивом едим… Если здесь водятся летучие мыши, то их тоже можно словить и замариновать в уксусе, тогда их можно хавать целиком, прям с костями. Хорошо бы приправ или чеснока добавить, если есть. А ещё здесь без проблем можно вырастить грибы. Только грибница нужна. Или споры. С землёй тут проблем явно нет, только стружку надо раздобыть.

Я останавливаюсь. В комнате гробовая тишина. Крот смотрит на меня сквозь свои круглые чёрные очки. Медленно кивает головой. Вся комната следит за каждым его движением.

— Крыса, - говорит он.

И, слегка приподняв руку, показывает палец вверх. Я помилован. Я пригожусь. Мне не отрежут голову.

— Пойдём, повар, - усмехается Крыса и хлопает меня по спине.

Но я не могу идти. Ноги не двигаются. В глазах темнеет, а голова становится холодной. Сползаю вниз, цепляясь руками за Крысу. Кажется… падаю в обморок…