Title Page

Cover

Table of Contents

Раф сегодня решил побыть моей нянькой остаток дня. Мы сперва заехали на рынок, чтобы я закупился всем, чем нужно. А сейчас, уже под самый вечер, он закинул меня на мой автосервис, чтобы я обсудил с хозяином работу на завтра. Сегодня не мой день, а завтра - полная смена. И работа ожидается серьёзная и ответственная, как мне сказал шеф по телефону. Значит, и деньги, наверное, будут серьёзные. Думаю, можно ожидать премии, если всё будет сделано как следует.

— Спасибо тебе, Раф, за всё, - говорю, прощаясь, поднимая рюкзак и открывая водительскую дверь.

— Трофей свой не забудь, - кивает мой друг на заднее сиденье, посмеиваясь.

— Вообще, он как бы твой, - отвечаю с сомнением.

— Не, мне этого говна не надо. Забирай.

Беру биту, стараясь не долбануть ей Рафа, жму ему руку, захлопываю дверь, и автомобиль с шумом уезжает прочь. Я ещё некоторое время смотрю ему вслед.

Бита - это неплохой актив. Но не для меня. Слишком привлекает внимание. Пугает людей. Бросает вызов. Нет, мне нужно что-то незаметное, но эффективное. Там, куда Раф согласился меня отвезти, оружие нужно иметь при себе обязательно. Не потому, что это какие-то особенно опасные места, а потому что они незнакомые. И я в них - тоже незнакомый, а это ещё более стрёмный момент.

Захожу на сервис со своим барахлом. Зал пустой, мастера все уже поразошлись. У нас три подъёмника; на одном поднят старенький автомобиль, остальные два - свободны. Очень солидный сервис по местным меркам. В зале чисто прибрано, всё на своих местах. Хозяин - его зовут Лёха - за порядком и дисциплиной следит пристально и за нарушения наказывает беспощадно. Иногда штрафом, а иногда физически, если штрафовать жалко. Причём работники предпочитают физические наказания - лишь бы на бабки не опускали. Держа в руке биту, я питаю надежду на то, что Лёха этим “рабочим инструментом” заинтересуется.

Захожу в “кабинет” - каморку с окном, из которого видно всю рабочую зону. В ней за столом в потрёпанном офисном кресле сидит хозяин - здоровый крепкий мужик с чёрной щетиной на суровом лице. На волосатых татуированных ручищах закатаны рукава. Он сосредоточен, что-то важное делает на стареньком замызганном компьютере.

— Здорово, Лёха, - подаю голос, откашлявшись.

Хозяин поднимает глаза. Увидив биту, непонимающе хмурится и гудит басом:

— Чё, в банду вписался, что ли?

— Да не… В переделку попал. Но выбрался, слава богу.

— Значит, завтра работаешь.

— Ну да.

— Отлично.

Он встаёт из-за стола и уже собирается куда-то идти.

— Лёха, тебе бита не нужна? - торопливо поднимаю я в руке свой трофей.

— Бита?… - хозяин оборачивается, - Дай-ка сюда.

Он вертит её в руках, подбрасывает в воздухе, оценивая вес, замахивается, словно уже собирается бить. Судя по лицу, кажется, ему эта штука нравится.

— Продаёшь?

— Ну, не обязательно продаю. Могу обменять.

— На что?

— Ну на что-нибудь такое… короче… защищаться, не нападать. И чтоб внимания не привлекало.

Лёха задумчиво наклоняет голову, потом без слов поворачивается, подходит к рабочему столу и, поставив биту в угол и присев, открывает нижний ящик и достаёт оттуда небольшой цилиндрик. Кидает мне. Я ловлю его автоматически - рефлекс, который, видимо, есть у каждого из нас если не с рождения, то с очень малых лет. Смотрю на пойманный предмет и вижу, что это газовый баллончик.

— Сгодится? - грохочет Лёха.

— Да, ништяк! То, что надо!

В этот момент сквозь окно на нас падает луч света - на сервис приехало авто.

Лёха тут же двигает к воротам и на ходу правой рукой вдавливает меня в диван у окна кабинета так, чтобы меня не было видно:

— Это наш клиент. Побудь здесь и не высовывайся.

Яснее некуда. Хотя, я же могу подняться на второй этаж - там такой же кабинет, и тоже с окном. Там меня точно не будет видно. Этот, нижний кабинет, он ведь “гостевой”, для клиентов, и диван специально для них. А верхний - наш, там запчасти всякие лежат и прочее барахло. Клиент туда не зайдёт, это сто пудов. Поэтому, не теряя времени, я быстро взбираюсь наверх по крутой металлической лестнице и присаживаюсь у окна, разглядывая сверху поредевшие чёрные волосы на макушке у Лёхи, встречающего клиента у подъёмников.

Машина заезжает такая, что у меня отвисает челюсть. Огромный солидный чёрный седан, длиной как полтора седана, чистенький, отполированный, аж сверкает! Из под высокой блестящей радиаторной решётки слышен уверенный рёв двигателя, такой, что стены дрожат. Прозрачные фары без единой царапинки светят, как прожектора. К такому автомобилю прикоснуться-то страшно, не то что ремонтировать!

Из машины появляются двое качков в спортивных костюмах - охрана - а вслед за ними выскакивает, видимо, тот самый клиент. В белоснежном пиджаке и брюках, с толстой золотой цепью на шее, в белых ботинках! И как ему не жалко в них ходить по нашему грязному замасленному полу? В солнечных очках - он как будто из Президентского Дворца только что!

— Лёха!!! Братан!!! Как делища!!! - орёт он на весь зал и с размаху бьёт с хозяином по рукам.

— Здорово, Рубэн, - гудит хозяин в ответ, - неплохо, неплохо.

— Всё твоё? - оглядывает гость лёхин автосервис, а я прячусь за окно, чтобы он ненароком меня не увидал; я отлично слышу каждое их слово. - Уважуха, братан, респект! Серьёзный бизнес! Без прикола!

— Работаем, Рубэн, зарабатываем. Работаем хорошо.

— Я знаю, что ты не подведёшь, братуха! У тебя со школы ещё руки в масле по локоть, ты же у нас профи! - белоснежный гость хлопает Лёху по плечу.

— Ну а у тебя как дела?

— Как у меня дела? Ха-ха-ха! Посмотри на мою тачку, братан, и ты поймёшь, как у меня дела!

— Всё наркотой торгуешь?

— Наркотой… Не, наркотой раньше торговал. Завязал с этим. С ментовскими гнидами столько разборок вечно! Но я же умный! Понимаешь? Я ж как решил: зачем мне эти с ментами разборки всё время, если я могу с ними вести совместный бизнес! Врубаешься? Рубэнчик-то не пальцем деланный! Рубэнчик в бизнесе смекает!

— С ментами? Бизнес? Это чё за бизнес такой?

— Казино, братуха! Ка-зи-но!!

— Казино?…

— Делайте ваши ставки, господа!

— Бляха, да это же… И чё, лучше идёт, чем наркота?

— Будет лучше! Мы пока ещё маленькие, у нас ещё… ну… не со всеми, с кем надо есть договорённости и всё такое… Но мне уже нравится! И с ментами никаких проблем! Когда менты тебя крышуют - это прям шоколадно, братан, отвечаю тебе!

Гость извлекает из кармана пиджака толстенную тёмную сигарету и раскуривает её. Запах чувствую даже я. Смотрю на Рубэна, не сводя глаз.

— Вот такие теперь курю, Лёха, понял? Это сигары называется, си-га-ры. Элитные! Это тебе не твои сраные сигареты. На, возьми, - он достаёт вторую из кармана и протягивает Лёхе. Я про них слышал от кого-то, но никогда не видел своими глазами. Их вроде даже курить надо как-то по-другому. Просто офигеть! Я не знаю лично ни одного человека, у которого настолько хорошо идут дела!

— У нас турнир будет скоро, - шепелявит гость с сигарой во рту, - по покеру. Техасский холдем, классический. Призовой фонд - пятьдесят тысяч. Такие дела, братан. Скажи своим, пусть порекламируют.

Гость вынимает из кармана стопку разноцветных рекламных буклетиков и суёт её Лёхе.

Я прямо прилипаю к стеклу! Покер - это же моя тема!

— Ни хрена се… - гудит хозяин в ответ, разглядывая верхний буклет в стопке, - это можно пять таких сервисов купить, как у меня.

— А прикинь, сколько можно наркоты сожрать!

— Ну, это по твоей части.

— Конечно по моей, братан! Рубэнчик против наркоты! Первый раунд!

И гость начинает размахивать кулаками, делая шуточные боксёрские удары в воздух.

— И не жалко денег на такие призы?

— Я больше заработаю, братуха. Казино не проигрывает. Рубэнчик много заработает, очень много!

— Ладно, я свистну по своим. Но у меня только один нормально играет, вроде.

— Зови его, пускай приходит. Пятьсот фишек стартовый взнос. Это ж так, понты!

Пятьсот фишек. Да где же я возьму такие деньги? Я их и за год на сервисе не заработаю, даже если не буду тратить вообще ничего.

— А конкуренты не давят?

— Ох, конкуренты, Лёха! Конкуренты - это главная проблема! Но на седьмом терпимо. А у вас тут на восьмом круге - ваще рай! Поле непаханное! Конкуренции - ноль!

Когда он произносит “на восьмом круге”, меня словно током прошибает. Восьмой круг. “8–74”. Круг номер 8, колонна номер 74.

— Чё за восьмой круг? - спрашивает хозяин, словно услышав меня.

— Восьмой круг… Какой восьмой круг?

— Ну, ты только что сказал.

— А! Ну, ваш район так называется. Они его так почему-то называют, компаньоны мои. Я не знаю, почему. Мы там наелись каких-то таблетосов, а под таблетосами сам же знаешь как: там где надо - нихрена не помнишь, а какая-нибудь фигня возьмёт, да и прилипнет! В общем, хорошо у вас тут! Казиношникам - рай! И турниру - быть! Вот так, братуха…

— Я понял. Ну удачи тебе, Рубэн.

— Лёха!! Давай, родной, позаботься о моей лапочке, а я тебя не обижу! Пойду в другую тачку садиться!

Он отправляется на выход, за ворота, где, видимо, стоит другая машина, которая тоже его! Мне не удаётся её разглядеть, но я понимаю, что дела у Рубэна идут ещё лучше, чем я думал. Две машины. Две! А может, и больше! Немыслимо.

Я вижу, что Лёха зашёл обратно в кабинет. Спускаюсь к нему по лестнице. Молча переглядываемся. Я прохожу мимо него к выходу, но он останавливает меня, слегка приподняв свою могучую руку. А другой рукой суёт мне пять фишек.

— Ты ничего не видел и не слышал.

Жму плечами:

— Не понимаю, о чём ты.

Беру деньги и ухожу прочь.

Настаёт день Икс. Мы с Рафом договорились на раннее утро. Просыпаюсь в 6:45 от беззвучной вибрации старого побитого кнопочного телефона в моей руке. Аккуратно выбираюсь из-под одеяла, надеваю футболку, и, крадучись, иду через комнату к выходу, чтобы никого не разбудить. Стараюсь наступать на те места на полу, где доски не сильно скрипят. Выбравшись на улицу, надеваю старые резиновые полуразорванные тапки у входной двери, и бегу к своему тайнику у сортира. Среди горы автомобильных покрышек в темноте наощупь добираюсь до той, которая поглубже внутри, и из её недр достаю целлофановые пакеты со своим “прикидом”. Отправляюсь с ними в грязную убогую будочку из ребристого пластика, которая у нас служит туалетом, и там переодеваюсь, стараясь ничего не уронить в дырку - это был бы полный провал.

Теперь мне надо ждать восьми часов утра - времени, когда приедет Раф. Утро, день, вечер и ночь отличаются в Подземелье только количеством людей на улице и количеством освещения - в 12 ночи уличные фонари гасят, в 7 утра - включают. Я остаюсь в туалете, чтобы никто из соседей случайно не увидел меня в моём наряде и не задавал лишних вопросов. Надеюсь, никому из моих домашних не приспичит в толчок спозаранку. Перед ними объясняться тоже не хочется.

Время тянется долго. Достаю сигарету. Закуриваю. Обдумываю ещё раз план. Оцениваю, что может пойти не так. Пойти не так может многое. Может, вообще всё это зря? Приехали бы просто так, поглазели на колонну, да и поехали бы обратно…

Нет. Стоит попробовать. Тем более, деньги уже потрачены.

Сижу и тупо жду, не зная, чем себя развлечь. Курю, сру, снова курю, играю в игру на телефоне, и ещё разок на всякий случай всё прикидываю.

Ещё бы зубы почистить да умыться. Но для этого надо вернуться в дом, а я этого делать не собираюсь. Поеду так.

А время всё тянется и тянется. Поглядываю постоянно на часы на телефоне. 07:32.

Закуриваю ещё сигарету. Воды бы выпить. Но здесь негде. Ё-маё… Хоть бы Раф приехал вовремя! Он чёткий парень, опоздать не должен.

“Не пропахну ли я сортиром за это время настолько, что нельзя будет сесть в машину?” - эта мысль крутится у меня в голове в тот момент, когда я различаю вдалеке звук приближающегося автомобиля. Смотрю на часы. 7:59. “Красавчик, Раф!” - радостно бормочу себе под нос и выхожу из толчка.

Подхожу к дороге. Вижу едущее мне навстречу знакомое серое авто. Машу рукой.

Машина останавливается рядом со мной и из неё выходит Раф, в джинсах и белой футболке, в солнечных очках - всё, как обычно, по форме.

— Здорово, братиш! Ох, нифига ты вырядился! На свиданку собрался, что ли?

Усмехаюсь:

— Ты, как мой братец. Да не, на серьёзное дело едем, чо.

— Ладно, прыгай давай, время тикает.

Я сажусь на пассажирское сиденье, а Раф садится за руль, но не трогается с места, а продолжает меня пристально разглядывать.

— Ты это, в честь колонны что-ли? Типа, праздник?

Он, видимо, начинает думать, что я совсем поехал крышей.

— Не, ты чё! Думаешь, я того? Я нормальный, Раф. Просто, план есть один…

— Какой план?

— Поехали, расскажу по дороге.

— Ну поехали… - хмыкает водитель.

Мы отправляемся в путь. Едем по грязной каменистой дороге сквозь трущобы. Вокруг - развалины, мусор и всякая рухлядь, и часть этой рухляди - убогие хижинки, жилища местных, таких же, как я. Построены “из говна и палок”, то есть буквально из всего, что попалось под руку и не рухнет под дуновением ветра. Стены таких домов - это причудливое соединение металлических листов, останков автомобилей, пластиковых панелей разных цветов и фактуры, досок и кирпичей. Кто что достал-своровал, тот из того и строит. Крыши у этих хибар - это вообще отдельная хохма! Я видел, как один умелец в качестве крыши просто натянул чёрную полиэтиленовую плёнку - где-то стырил несколько рулонов, видимо. Ну а что? Дождей мало. И снега почти не бывает. Ветер бывает сильный - это да. Но нечасто. Температура в течение года тоже не особо меняется. Подземелье - оно и есть Подземелье…

Раф гонит быстро, и очень скоро мы оказываемся в тех краях, дальше которых я не заходил. Смотрю вокруг пристальнее и внимательнее, пытаюсь запомнить дорогу. Справа болото зеленовато-оранжевой жижи с масляными разводами на поверхности, какие есть и у нас, поближе. В таких болотцах плодятся комары, а потом летят к нам. От укусов этих комаров на теле появляются твёрдые волдыри, и проходят они неделями. Слева - горы какого-то мусора и металлолома, перемешанные с камнями и обломками бетона с торчащей арматурой. Посреди этой свалки - большая металлическая опора линии электропередачи. Через неё тянутся чёрные нити электрических кабелей. Ток… По этим проводам течёт ток. Ток - это наша жизнь. Я смотрю на опору с каким-то благоговейным трепетом, поворачивая голову, пока мы проезжаем мимо.

— Чё, тоже интересная? - посмеивается Раф, - Может, тебе её хватит, а до той не поедем, а?

— Да не… с этой штукой всё более-менее ясно. Где-то в том районе, куда мы катим, должна быть сортировочная станция. Там оборудование всякое, нужно электричество. Так что провода ведут к сортировке, это наверняка. Другой вопрос - откуда они идут, где источник? И вот это бы очень хотелось узнать! Но колонны интереснее…

— Хех! Соображаешь, мозг! А сортировочная, между прочим, как раз рядом с твоей колонной.

— Значит, линия электропередач ведёт примерно к колонне. Круто! Ориентир, однако. Если б я умел летать, мне бы это помогло…

Пустошь заканчивается, и начинается промышленная зона, в которой я никогда не бывал. Старые бараки, большие ангары, бытовки-контейнеры, нагромождённые друг на друга и много-много бетонных заборов. Через них пробираешься, как через лабиринт. Высоковольтные провода уходят в сторону, вдалеке виднеется другая опора ЛЭП, а от неё ответвляется пучок более тонких нитей, питающих электричеством местных воротил и их скромный бизнес. Ничего серьёзного здесь, скорее всего, не делают - так, склады да какое-нибудь ручное кустарное производство. Максимум - автосервисы. Так или иначе, добраться до колонны провода, конечно же, не помогут. Идти вдоль них через такую застройку невозможно, здесь своя логика и свой маршрут. Я пытаюсь запоминать дорогу изо всех сил, но есть две проблемы. Во-первых, Раф сам толком не знает пути и едет по наитию.

— Твою мать, и здесь тупик! Ё-маё! Куда ж тут ехать-то, бля?… Вроде раньше здесь ездил…

Ну вот, как я и говорил. А во-вторых, вот эти парни, которые подходят сейчас к нашей машине, пока Раф даёт заднюю и разворачивается.

— Э! - рявкает один из них низким прокуренным голосом. Он совершенно бесцеремонно подходит к машине и начинает долбить грязным кулаком в стекло, - Братан, червонец есть? Куда надо? Всё покажу-расскажу. Слышь, да ты стой! Куда прёшь, алё? С тобой люди разговаривают, стекло опусти! Слышь, бля!

Он начинает бить ногой по двери. Остальные трое обступают машину. Они ничего не делают, но готовы подключиться. Один из них встаёт прямо перед машиной, упираясь руками в капот.

Раф качает головой и беззвучно матерится. Лезет в задний карман. Достаёт оттуда что-то. Опускает стекло. Снимает очки, пристально глядя в глаза главарю этой банды оборванцев.

— Молодой человек. Следователь Гарин. У вас тут в районе убийство совершено, ищем подозреваемых, на допрос проследуйте.

Произносится всё это очень спокойным голосом. Раф показывает оборванцу то, что достал из кармана - развёрнутое удостоверение.

Проходит какая-то секунда - и вокруг машины никого. Ни единой живой души! Раф поднимает стекло обратно и трогается с места. На его лице - смесь усталости, самодовольства, иронии и чувства превосходства. Оттенок того выражения, которое видишь у настоящих ментов, только там ещё есть злоба, цинизм, садизм и полное безразличие. Раф ещё не прошёл весь путь.

— И вот так по жизни, бля…

— Странно, в такую рань…

— В какую рань? Это для тебя, работяги, рань! А эти гниды когда проснутся, тогда у них и утро.

— Чё за ксива у тебя?

Он смеётся:

— Да какая ксива, братан?! Липа это! Полная хрень. У дядьки взял, старое чьё-то, недействительное. Там и рожа-то не моя! На, можешь позырить.

И он пихает мне ксиву, сосредоточившись на маршруте.

Я смотрю на карточку, которой можно напугать людей до смерти. Смотрю на лицо того человека, которому она когда-то принадлежала и позволяла по факту делать всё, что угодно. Как часто он этим пользовался? На лице написан ответ.

— Ловко…

— Да дебилы потому что. С дебилами такое всегда прокатывает. Их на понт взять - как два пальца обоссать. Я бы и без ксивы справился!

— Блеф. Как в покере. Вести себя так, как будто у тебя сильная карта.

— Типа того.

— Да, полезная штука. У тебя сейчас хорошо получилось.

Мы продолжаем петлять по лабиринтам промзоны. Пару раз зовём на помощь местных, из тех, кто настроен доброжелательно и бескорыстно. Наконец, выезжаем на дорогу, которая Рафу, кажется, более-менее знакома.

— Фуф! Вот здесь я уже в курсе, как ехать. Твою мать, если б знал, на какой геморрой ты меня подписываешь, чувак, ни за что б не согласился!

Раф это повторяет уже не первый раз на за время наших скитаний по этим закоулкам, но это всё слова. Подземелье научило меня судить о людях не по словам, а по поступкам. Раф знал, что это непростая поездка. Но несмотря на это, он хотел мне помочь. Он не будет этого делать постоянно, но один раз сделает.

— Извини, я сам не знал, - отвечаю, подыгрывая ему.

— Да ладно, уже ведь поехали! Чё я разгунделся-то! - он подталкивает меня локтем. - Давай, колись, чё у тебя там за план?

Я начинаю рассказывать ему о своей нехитрой затее, продолжая с внимательно разглядывать окрестности. Промзона потихоньку заканчивается. Фонарей вокруг становится меньше, мрак вокруг нас сгущается. Но вдалеке виднеются редкие дома. И они не такие, как наши хибары. Они капитальные, из бетонных панелей. У нас в районе есть один такой. Старый, раздолбанный, целый верхний этаж пустует, потому что крыша провалилась. Но на остальных этажах люди живут. А здесь эти многоэтажки поновее, как будто бы. В некоторых окнах уже горит свет. Люди просыпаются. Мы подъезжаем всё ближе, и за первыми редкими панельками начинают виднеться огни других домов. Застройка там уже плотнее. Оттуда до сортировочной станции, видимо, уже совсем недалеко - чтобы запитать все дома, нужно много электричества, и оно берётся из той же подстанции, которая питает сортировку. Подземелье экономно. Очень экономно.

Я заканчиваю свой небольшой рассказ. Раф в полном восторге.

— Ты ваще мозг! Чувак, это… это ж надо так придумать! Но это капец как стрёмно!

— Да ладно, прорвёмся…

— Смотри, это надо сыграть хорошо. Если закиксуешь - они тебя с говном съедят. А я не смогу помочь, я уеду.

— Расслабься, я умею блефовать. Деньги на этом зарабатываю… периодически.

— Периодически! Где таких слов-то набрался, слышь, умник?

— О, глянь: “Одна фишка”. У нас тоже такой магазин есть! Прикол…

Мы едем по прямой улице. С двух сторон панельные дома. Под колёсами - настоящий асфальт, хоть и неровный, потрескавшийся и сильно раздолбанный, но асфальт! И он тут повсюду. И с освещением получше - настоящие уличные фонари через каждые метров двадцать пять. В общем, много необычного для меня, и район мне кажется гораздо цивильнее, чем та разруха, в которой я привык жить. Магазины на первых этажах домов то тут, то там. Но все пока закрыты, кроме алкогольных, которые здесь, как и у нас, работают круглосуточно.

— Вперёд смотри, любитель колонн, - говорит мне Раф.

Я перевожу взгляд на дорогу, и в конце улице, вдалеке, сквозь дымку, вижу нашу цель. Её ни с чем не перепутаешь. Огромный тёмный бетонный столб растёт из земли и уходит в самое небо, исчезая в темноте. Я пытаюсь разглядеть номер, нанесённый под трафарет тёмно-зелёной краской, но, конечно, с такого расстояния и без подсветки это невозможно. Но я всё вглядываюсь и вглядываюсь в колонну в ожидании, что мы подъедем ближе, и номер станет заметен. Никаких сомнений, что он там есть. По-другому просто не может быть!

Раф сбавляет скорость и едет издевательски медленно.

— Чувааак, ну зачем? - изнываю я от нетерпения.

— Хех! Ладно, хрен с тобой! Пора заканчивать наше путешествие, сам заколебался!

Он вдавливает педаль в пол. Машина рвётся вперёд. Через дорогу, выскочив из помойки на углу, пробегает кошка. Но Раф замечает её слишком поздно, и я слышу глухой удар.

— Тупая тварь! - выругивается водитель, но не со злобой, а с презрением. Он знает, что из-за сбитой кошки бампер не пострадает, и это - единственное, что имеет значение.

Мы приближаемся к финишу. На следующем Т-образном перекрёстке дорога заканчивается, упираясь в пустое пространство перед бетонным забором, за которым, видимо, сортировочная станция. Основание колонны тоже находится за забором, но это мне не помешает, потому что я теперь отчётливо вижу номер, написанный на ней, и это номер:

[8-75]

Улыбаюсь. Мне трудно скрыть свой восторг. В то же время, мне трудно объяснить своему товарищу, почему я радуюсь.

Машина заезжает на пустую заасфальтированную площадку перед забором и останавливается. Раф смотрит на меня и посмеивается:

— Ты прям весь сияешь, братуха.

— Ничего, ща пройдёт…

— Чё тя так штырит от этих столбов-то, а?…

— Дело не в самих столбах. Просто догадка одна была… которая подтвердилась.

— Какая догадка?

— Да… долго объяснять. Пойдём, покурим, что-ли?

Кто же откажется от такого предложения! Мы выбираемся из машины, потягиваемся, достаём сигареты - каждый свои - и закуриваем, добавляя в воздух ещё чуть больше вредных выхлопов. Прислонившись спиной к автомобилю, я выпускаю из лёгких густой дым, глядя на колонну, а Раф стоит рядом со мной и глядит по сторонам. Мимо нас проносится автомобиль. На другой стороне улицы мой приятель замечает прохожих.

— Выползают муравьишки помаленьку…

— Ага… - мычу в ответ, непринуждённо поглядывая за спину. - Вроде ничё, безобидные.

— А ты посмотри вон на тех, на углу, у магаза.

Я осторожно поворачиваю взгляд, делая вид, как будто вовсе и не смотрю в ту сторону. У магазина - три молодых человека стоят кружком и что-то рассматривают и обсуждают. Один из них кивает головой, отходит от остальных и поднимается в магазин.

Мы с Рафом переглядываемся:

— Недодоили? - спрашиваю.

— Наверное. Точно не поедешь со мной обратно? Смотри, к тебе такие хлопцы могут подойти, у них вопросики будут.

— Заманчивое, конечно, предложение… - я делаю последнюю затяжку и выдыхаю облако дыма, - но нет. Спасибо, Раф, что беспокоишься.

Я бросаю окурок на потрескавшийся асфальт.

— Хренасе ты вежливый! Да не за что, ёпт, ваша светлость! - посмеивается Раф, качая головой - Рисковый ты чел, Марк. Как те, бляха, не стрёмно искать такие приключения на свой зад?

— Это всё картишки, брат. Профдеформация.

Раф посмеивается и тоже бросает окурок:

— Нда… Ладно, деформированный, пора мне ехать. Если не сможешь отсюда выбраться - звони, я постараюсь подкатить. Но не факт, что смогу. Сам понимаешь. У тебя бабки-то с собой есть, чтоб откупиться, если чё?

— Да не особо…

— Бляха… Ну ты… Ты на всю голову, чувак…

Раф берётся за волосы. Ему не подобрать слов даже из того богатого арсенала матерной ругани, которым он владеет. Он нервно посмеивается и, глядя в забор, тычет в меня указательным пальцем:

— Ну если ты отсюда выберешься без меня, чувак - плюс сто очков уважухи!

— Говно вопрос, по рукам.

— Хех… ладно. Ты парень умный, справишься. В общем… удачи! Как вернёшься - кинь телегу1!

— Лады.

Мы стукаемся кулаками, я отхожу от машины, и Раф уезжает. А я остаюсь один и ещё некоторое время разглядываю огромный серый столб, уходящий в небеса. Долго нельзя так стоять, я это знаю. Местные и так на меня стопудово обратят внимание - или уже обратили - и никто не должен подумать, что меня эта колонна вообще хоть как-то интересует.

— Во здоровенная хреновина, а? - раздаётся из-за спины пропитый хриплый голос.

Меня всего передёргивает внутри. Надеюсь, это не было заметно. Оглядываюсь на непонятно откуда взявшегося мужика. Он стоит рядом со мной и смотрит на столб задумчиво и с почтением. Небритый, заросший, засаленный, он, кажется, просто ищет себе собеседника и собутыльника. Может и неплохое начало. Вдруг скажет что полезное?

— Не то слово, отец, - отвечаю.

Мужичок складывает ладони и поднимает руки над головой:

— О великие боги!!! Пришлите водки старому Вано!

Он опускает руки и глядит на меня, пожимая плечами:

— Не присылают.

И не дожидаясь ответа, отправляется мимо своей дорогой, явно не собираясь продолжать наш разговор. Ну и хорошо. Собираясь с мыслями, я ещё смотрю ему вслед, как вдруг он останавливается, оборачивается, и, криво усмехнувшись, выдаёт, показывая большим пальцев за забор:

— Кхех! Там, на той стороне, ещё одна такая есть. За кладбищем и борделем. Хоть обсмотрись!

Сказав это, он отворачивается и отправляется дальше, покачиваясь и оставив меня в полнейшем ступоре. Мне нужно время, чтобы осознать услышанное и подобрать правильные слова. Пару секунд. Очень стараясь сделать свой тон как можно более безразличным, я бросаю ему вслед:

— Чо, реально?

Он снова оборачивается и, положив ладонь на грудь, отвечает:

— Бля буду!

Точка номер два, у гаражей. Точнее, за гаражами. Тут укромный уголок с фонарём, где мы собираемся на наши “сходняки знаний”. Стопка старых деревянных паллетов служит столом, а вместо доски - обычная школьная тетрадь в клеточку, которая торчит, свёрнутая в трубочку, у меня из кармана. Смотрю на часы. Без пяти шесть. Ну что, придут мои лоботрясы вовремя? Долго мне приходилось их к этому приучать, ох долго!

Слышу приближающиеся шаги и болтовню. Идут, красавцы.

Оборачиваюсь. Из-за гаражей выходят Влад с Егором.

— А остальные где? - спрашиваю недовольным голосом.

Но парни дружно мотают головами. Они не в курсе. Ладно, время ещё есть.

Вынимаю из кармана тетрадь и скручиваю её в обратную сторону, чтобы она стала ровной. Кладу на стол.

— А чё будет-то? - нетерпеливо спрашивает Егор.

— Погоди. Щас все придут - и всё расскажу. Не убежит, не беспокойся. Как в школе дела?

— Хорошо всё.

— Одни пятёрки?

— А то!

— Молоток! И у тебя, Влад, тоже?

— …Так а там ничему ж не учат толком. Я безо всякого напряга ещё другим за бабки помогаю.

— Бизнесмен, - усмехаюсь я, но парень молодец. У таких есть шансы в Подземелье. Я тоже помогал, хоть и не за деньги, но за хорошее отношение. А это тоже деньги.

В наш закуток вбегают запыхавшиеся Радик и Шамиль. Смотрю на часы. Шесть вечера, ровно. Смотрю на парней. Благосклонно киваю головой.

— Давайте начинать. У нас сегодня геометрия, господа.

Парни смотрят на меня такими глазами, как будто я их кинул. Но я продолжаю, не обращая внимания. Раскрываю тетрадь на чистой странице, достаю ручку и начинаю рисовать:

— Задача. Есть круг из колонн, большой широкий круг. Вот он, вид сверху. Каждый кружочек - это колонна. A, B, C, и так далее.

— Мы живём рядом с колонной B, - продолжаю я, - И мы измерили расстояние между колоннами B и C, потому что нам повезло - между ними прямая дорога. Между колоннами A и B померить расстояние мы не можем - там трущобы и промзона. Но зато мимо A и C идёт прямая железная дорога, и мы смогли (очень сильно рискуя) измерить расстояние между A и C.

— Вот такие условия задачи. А теперь вопрос, - я по-учительски смотрю на своих учеников, которые подняли взгляды с тетрадки на меня, - как найти направление в центр круга?

Парни смотрят на меня, ошарашенные. Они поняли, о каких колоннах речь. Но мысль о центре круга - это для них что-то совершенно новое.

— А они кругом стоят, реально? - спрашивает Радик.

— Ну а как ещё? - отвечаю авторитетно, ковыряясь в зубах ручкой.

Тишина. Мои ученики в шоке. Я им всегда объясняю, что это нормально. В первый момент, когда на тебя свалилась задача, которую ты никогда в жизни не решал, у тебя ступор. Но проходит минута, вторая - и происходит магия: мозг начинает работать. Это и есть настоящая математика!

Я жду, когда первый шок у ребят пройдёт, и они начнут обсуждать задачу и задавать вопросы.

Первым просыпается Егор:

— Ну это треугольник, пацаны.

Пацаны смеются - ежу понятно, что треугольник!

— А расстояние между колоннами одинаковое и круг ровный?

— Ну, логично предположить, - отвечаю.

— Значит, AB равен BC, и треугольник равнобедренный! - восклицает Влад.

— Отлично! - хвалю его.

— Да, отлично. Только как это нам поможет? - говорит Радик.

— Давайте центр нарисуем, пацаны, - говорит Влад.

Он берёт у меня ручку и рисует ей центр круга и пунктирную линию от центра к колонне B.

— А ещё кривее не мог нарисовать? - ухмыляется Радик.

— Отвали. Давай думать лучше. О, смотри, прямой угол получился!

— Где?

— Ну, центр-бэ-цэ.

— С хрена ли он прямой?

— Ну, так выглядит.

— Ну так это ж схема! Не, ваще не факт, что он прямой. Нет же? - Егор оглядывается на меня. Я важно качаю головой. - Понял? - смотрит он снова на товарища.

— Ну ладно. Давай дальше думать.

— Угу…

Все сидят и думают.

— Шамиль, а ты чего молчишь? - спрашиваю я самого худощавого черноволосого паренька, в очках и с чёрным пушком над верхней губой, - Какие мысли в голове?

Он, кажется, что-то понял…

— …А я правильно понимаю, что раз у нас ровный круг, и расстояния одинаковые, то вот эта пунктирная линия до центра делит угол ABC ровно пополам?

— Да, так и есть.

— …То есть искомое направление совпадает с высотой треугольника ABC, она ведь тоже делит этот угол пополам, раз он равнобедренный.

— Верно.

И тут уже до всех остальных доходит.

— А ещё высота делит основание пополам!

— И падает на него под прямым углом!

Парни кричат наперебой.

— Ну так что делать-то надо? - спрашиваю, улыбаясь.

Ученики переглядываются.

— Пусть Шамиль скажет, он первый догадался, - говорит Влад.

— Шамиль, давай, мочи!

Шамиль поправляет очки и, сосредоточившись, выдаёт:

— Нужно встать в центре отрезка AC, и построить от него перпендикуляр в сторону центра - это и будет направление.

— Класс! Молодцы! - говорю я, искренне радуясь их сообразительности, - Но вот незадача: как же мы встанем в центре AC - это ж железная дорога, федеральная собственность. Нас в порошок сотрут!

— Ну, не на самой железке встать, а рядом с ней, у забора.

— Там промзона, фиг туда доберёшься.

— Блин… тогда…

— Есть ещё один способ. Если мы знаем BC и AC, то мы можем найти направление, стоя рядом с колонной B.

— Как?

Смотрю на парней, держа паузу для значительности.

— Пусть середина AC - это точка D. Давайте посмотрим на треугольник BCD повнимательнее. Какой он?

— Прямоугольный! - выдаёт Радик, который всегда быстро реагирует, если что-то знает.

— Верно! Значит, что?

Пацаны смотрят на меня и молчат. Ну да, тут у нас будут трудности, этого я ожидал.

— Треугольник - прямоугольный, и нам нужно найти угол DBC, а мы знаем длины BC и DC. Что нам нужно применить?

Тишина.

— А! - вскрикивает Шамиль, - Эту… ну… там такое слово замороченное…

— Тригонометрию, - говорю учительским тоном.

— О… - стонет Егор.

— А что “о-о-о”? Разве это сложно? Тригонометрия - это что такое?

— Ну это про… прямоугольные треугольники?

— Да! Это про прямоугольные треугольники. BC у нас находится напротив прямого угла, значит это что?

Тишина.

— Ну пацаны, блин! Давайте запомним уже: это гипотенуза. А DB и DC - это два катета.

— Да пипец, слова такие - фиг запомнишь!

— Ничего-ничего! Память потренируешь, очень полезно! Чем нам тут поможет тригонометрия? А тем, что в прямоугольных треугольниках по соотношениям сторон можно узнавать углы. DC - это противолежащий катет для нашего искомого угла DBC. Значит, если мы разделим длину DC на длину BC, то мы получим… синус угла DBC. А дальше, зная синус, мы можем прям по таблице или на калькуляторе найти угол DBC. После этого мы встаём рядом с колонной B, чертим линию в сторону колонны C (вдоль дороги), и отмеряем найденный угол. Чем отмеряем, кстати?

— Транспортиром.

— Красавчик! Ну вот, отмеряем угол и чертим вторую линию - это и будет наше направление.

Пацаны сидят обалдевшие.

— …Блин, откуда ты всё это знаешь?

— Из книжек. Вот такая у нас сегодня занимательная геометрия.

— А что там? В центре? - спрашивает Радик, глядя на меня глазами, полными любопытства.

Я беру тетрадку со стола, вырываю лист с нашим рисунком, достаю зажигалку и поджигаю его, дожидаясь, когда он сгорит дотла.

— Не знаю, пацаны… Честно. Не знаю.

Хлопья бумажного пепла падают на стол и разлетаются от дуновения ветра.

— Не знаю. Но хочу узнать.

Каким-то чудом зелье из порошкового молока с мёдом и перечной смесью ставит меня на ноги. Тем же вечером температура снижается до тридцати семи с чем-то, а на следующий день я уже начинаю ходить по квартире и сам себя кормить. Продолжаю понемногу принимать зелье, но уже чувствую, что и без него обойдусь - главари микробов побеждены, остальной мелочи остаётся только ждать своей смерти. Я иду на поправку. На следующей неделе уже смогу работать. А главное - я поеду на турнир!

Наступает понедельник. Иду на работу, как и планировал. Дел за это время поднакопилось, приходится вкалывать дольше и сильнее, чем обычно.

В середине недели звоню в казино и выясняю, где оно находится. Мне объясняют маршрут от бумажки: надо ехать по дороге вдоль железнодорожных путей в сторону уменьшения километража (то есть мимо колонны 8-74), затем проехать под железнодорожным мостом (то есть пересечь железку и выехать на другую её сторону), потом проехать мимо кирпичного завода, заехать в жилой квартал, проехать сквозь него, потом дальше в сторону крематория, дальше через промзону, потом по единственной дороге через пустошь до колонны. А дальше начнётся ещё один квартал, и вот в нём-то и будет казино. Записываю всё это на всякий случай, звоню Жеке и договариваюсь о времени и месте старта. Лучше приехать немного заранее, мало ли что в пути может случиться. Дорога неблизкая. Говорю, что у меня как раз в этот день дельце у бумажки, и я их прям там и встречу, чтобы подсказывать дорогу до казино. Жека от такого предложения просто в восторге.

На неделе успеваю заскочить на местную игру, размяться. А на работе подлавливаю момент, когда у Лёхи хорошее настроение и сообщаю ему, что еду на турнир. Только ради того, чтобы увидеть его лицо, стоило затеять эту поездку! Он долго не может поверить, что это не прикол. Естественно, я не рассказываю ему о том, как нашёл спонсора, а ограничиваюсь дежурной брехнёй.

Семья, само собой, тоже вводится в курс дела. Никто не в восторге. Никто не верит, что я могу выиграть. А мысль о том, что в случае проигрыша я задолжаю 100 фишек вводит мать в ужас, а отца в ярость (а ведь настоящая сумма в пять раз больше). Чудом избегаю побоев. Кое-как мне удаётся отбрехаться тем, что ещё не всё решено, что скорее всего меня не примут, потому что я не в лиге и не из того района и так далее. Ну, по крайней мере они будут знать, где я…

Настаёт день Икс.

Я стою в своей новенькой куртке и джинсах у отделения полиции. Здесь часто назначают встречи, в том числе и мафиози. А что? Хороший ориентир. У любого спроси, всегда скажут, где ментовка.

Поглядываю на часы. Рассматриваю свои белые кеды и раздолбанную плитку под ними. Бетонные шестиугольнички лежат на земле и плотно примыкают друг к другу. Подсказки повсюду. Как я раньше их не замечал?! Из трещины в плитке выползает на поверхность какой-то то ли жук, то ли таракан. Здравствуй, дорогой! Ну что, выбрался из Подземелья? Попал в Город Богов? Поднимаю глаза наверх. Смотрю в серое грязное небо.

Подходит мент. Просит закурить. Святое дело. Протягиваю ему сигарету, слышу “Благодарствую!” в ответ. Надеюсь, ты меня запомнишь, дружище.

Подъезжает темно-синее авто, седан. Из него выходит лысый, худощавый парень в коричневой куртке и быстро идёт в отделение. Не, не мои. Жека сказал, Алмаз со Свином поедут, они в такую тачку физически не влезут.

Вообще, в Подземелье такие ребята, как Алмаз или даже Свин - большая редкость. По крайней мере, в наших краях. Чтоб быть таким здоровенным, надо много тренироваться и много кушать. Чтобы много кушать, нужны деньги и доступ к еде. А это только связи. Хорошие связи. И бабки.

Жду. Хожу взад-вперёд, гляжу по сторонам. Вон трое чуваков встретились, трут о чём-то. Голуби шастают у входа в отделение и доклёвывают семечки, кем-то нагрызенные и наплёванные рядом. За зарешёченным окном сидит женщина и что-то делает на компьютере.

Из-за угла выезжает огромный чёрный внедорожник. Чистенький, отполированный. Лихо подкатывает к участку и светит мне в лицо своими фарами. Сигналит. Это мои. Сто процентов.

Следом подъезжает ещё один чёрный джипан. Ну ещё бы! Разве Алмаз поедет один? Там его головорезы.

Из первого джипа выпрыгивает Жека и машет рукой.

— Здорово! - говорю, - Думал, ты не поедешь!

— Ха-ха! Здравствуй, Марк, братишка! Я тож думал, не поеду. Но взяли, прикинь! И даже на переднее сиденье посадили! Ваще в шоке! С такими шишками еду, офигеть!

— Красавец! А мне-то куда?

— А вон, садись с этой стороны назад. Там шеф.

Открываю заднюю дверь и забираюсь внутрь. На заднем кресле сидит Алмаз, занимая почти всё пространство, хотя в салоне очень просторно. Он протягивает мне ручищу:

— Здоров, чемпион! Ну что, готов всех рвать?

— Да, готов.

— Свин, кого ждём? - командует шеф Свину, сидящему за рулём. - Погнали!

Свин оборачивает ко мне свою лысую голову:

— Братан, ты говори, как ехать. Ты ж знаешь дорогу?

— Щас к рынку, потом мимо забора и пустоши до колонны. Дальше - скажу.

Это тот участок, который мне знаком. Дальше колонны я особо не ходил. Но этой инструкции, кажется, пока достаточно, потому что наш “вездеход” трогается. Мы отправляемся в путь.

— Не, ща налево, вот по этой дороге. Потом дальше до гаражей. Через гаражи проедешь, и там уже почти рынок будет.

— Принял.

Оглядываюсь и смотрю в заднее стекло. Второй джип едет прямо за нами.

— Не волнуйся, не отстанут, - гудит Алмаз. - У тебя план-то есть? Как играть будешь?

Говорю, что пока я не знаю, сколько будет участников и кто они, план построить сложно, и что надо будет ориентироваться на месте. Начальство это устраивает. Мы продолжаем непринуждённо обсуждать покерную тему. Алмаза интересует, где я научился играть. Рассказываю очень близко к правде.

Проезжаем мимо рынка и добираемся до моего “любимого” района с пустошью. С любопытством поглядываю по сторонам, но так, чтобы это было не очень заметно. Из трущобы выбегает детвора и пялится на наш “конвой”, как на чудо. Мы проезжаем мимо, а они провожают нас изумлёнными взглядами. “Вот это люди!”

Доезжаем до колонны.

— Щас дальше, - говорю, - и там проезд должен быть под железкой. Нам в него.

— Понял, - спокойно отвечает Свин и включает негромко музыку.

Играет электроника. Хорошая. Если это Свин выбирал, то у него есть вкус. Надо же!

Пытаюсь аккуратно выяснить у Алмаза, что он знает про эти края и про то место, куда мы едем. Как, видимо, и любой серьёзный криминальный авторитет, Алмаз отвечает очень сдержанно, но даёт при этом понять, что более-менее ориентируется в обстановке. Он называет несколько имён, которые мне ни о чём не говорят, но, по его словам, это люди, которые держат ключевые объекты. Выясняется, что он хорошо знаком с владельцем “бумажки”, и встречался разок с владельцем крематория - тот помог ему утилизировать 15 тел после одной удачной разборки.

Мы едем уже по совершенно незнакомым мне местам. Хочется смотреть вокруг и впитывать всё, что видишь, но я не могу - я не должен подавать вида, что всё это вижу впервые. Ведь по легенде я чувак, который регулярно мотается в эти края из казино.

Доезжаем до виадука под железкой. Свин лихо поворачивает, и вот мы уже на другой стороне. Мы стали чуть ближе к центру. Совсем немножко.

— Дальше до кирпичного завода и мимо него.

— А где это?

Придётся говорить наугад.

— …Я тут плоховато ориентируюсь, меня всегда возят, но вот самое большое, что ты видишь вдалеке - это он и есть.

— Самое большое… - бубнит Свин, вглядываясь вдаль сквозь туман, - …Вон та хрень, что-ли?…

— Походу да.

— Принято.

Никто не злится на меня за мою неуверенность. Навигация в Подземелье выглядит именно так. Даже в знакомые места не всегда приедешь с первого раза. Пару раз заехать не туда по пути - это норма. И хорошо, если без приключений!

Мы потихоньку приближаемся к громадине вдалеке, и становится ясно, что это и правда завод. Нельзя сказать, кирпичный он или нет, но вряд ли тут есть другие.

Тут мне приходит в голову одна важная мысль, и я спрашиваю Жеку, сидящего впереди, справа от Свина:

— Жек, слушай: а помнишь Серого, который у Косолапого играл?

— Помню, ага.

— А он же, вроде, тоже хотел участвовать. Не знаешь, поедет он?

— Не, братуха, не в курсе. А чё?

— Да хотел вот поспрашивать про него. Сильный противник, я с ним играл, Жека свидетель. Чё-нить о нём знаете?

— Хитрожопый он фрукт, - говорит Алмаз. - Хитрожопый и с деньгами. Он таблетку держит - это то, о чём знаю. Тёртый калач, с ним надо ухо востро. Но адекватный, договориться можно, слово держит, - он поворачивает голову и смотрит на меня. - Без охраны ездит. Чтоб ты понимал.

То есть связи у него настолько налажены, что он даже не беспокоится за свою безопасность. Это очень сильно. А “таблетку держит” - это значит, что он контролирует где-то фабрику или цех по производству таблеток.

— А какую таблетку? Что штампует?

— Этого не скажу. Но разное. И медицина, и немедицина.

“Немедицина” - это либо наркота, либо стимуляторы. Надо ли говорить, какие это огромные деньги? Серьёзный чел. Очень серьёзный. Остаётся надеяться, что этот турнир для него слишком мелок, и что он участвовать не будет. А если будет - я даже не сомневаюсь, что он приедет со своими таблетками. И это плохая новость для меня.

Мы проезжаем мимо завода. Я вспоминаю нашу недавнюю поездочку с Нурбеком. Меня передёргивает внутри. Этот завод поменьше и поскромнее, но он рабочий. В нижних окнах горит свет. Там внутри работают люди. Что-то делают. Вряд ли кирпичи, но это без разницы. Это не заброшка, и на душе от этого спокойнее.

— Штурман, куда дальше? - спрашивает Свин.

— Жилой квартал тут рядом - вон, дальше едь - и через него в сторону крематория. Только спросить надо будет - я сам толком не помню, в какой он стороне.

— Базару нет, спросим.

Мы едем в квартал многоэтажек. Издалека он похож на тот, который у сортировки. Только домов поменьше. И свет есть не везде. Потусклее он. Победнее. “Кирпичом” и крематорием, видимо, много не заработаешь. Деньги там, где грузоперевозки и электричество. Ну и важные производства типа таблеток или жратвы. Наверное, так.

Заезжаем в квартал. Где крематорий, долго выяснять не приходится - первый же прохожий показывает нам дорогу.

Дороги здесь совсем раздолбанные, но это почти незаметно, когда едешь на джипе вроде алмазовского. Удивляюсь этому. Я на таком езжу первый раз.

До крематория дорога тёмная, по сторонам почти ничего не видно. Но и смотреть особо не на что - развалины да мусор. Интересно, а если по такой дороге пойти пешком? В полной темноте. С фонариком и компасом. Ведь я именно так собираюсь идти в центр? Далеко ли я пройду? В таких местах с тобой могут сделать всё, что угодно. Кто там прячется, в этой тьме, за обочиной? Кто поджидает случайного прохожего, чтобы ограбить или убить? Нужен пистолет, чтобы защищаться, но и пистолет может не помочь…

— Эй, чемпион, ты чего притих? - грохочет Алмаз.

— Думаю о турнире, - отвечаю, не оборачиваясь и продолжая глядеть в тёмное окно.

— Правильно, думай. Свинтус, чё там, крематорий виден?

— Вроде виден, шэф. Вон он, кажись.

— Сколько нам ещё ехать, игрок?

— Час где-то…

Расстояния-то тут вроде и небольшие. Но дорога непростая. И если мы не вляпаемся ни в какие приключения, то нам, считай повезло. Тогда, может, и быстрее приедем. Хотя, с такой бригадой, как наша, всё сильно проще. На нас вряд ли кто-то полезет, а убитая дорога нашим джипам ни по чём. Так что я, может, и загнул.

Эх, с такими бы ребятами, да в центр поехать! Вот было бы здорово…

Доезжаем до крематория. Он оказывается гораздо скромнее по размерам, чем я думал. Только по трубе можно понять, что это он, да и труба небольшая.

— Там дальше промка, - говорю. - Не знаю, как они через неё ездят. Какое-то особое кунг фу. Только спрашивать. Нам в сторону колонны.

— Принято, - невозмутимо отвечает Свин.

Доезжаем до промки. На въезде нас ждёт бригада. Человек семь, насколько вижу. Среди них есть те, кто с автоматами. Только с настоящими на этот раз.

Они не целятся. Просто ждут. Мы подъезжаем ближе, так, чтобы можно было говорить.

— Чё такое, мужики? - кричит Свин из окна, не высовывая головы.

Он уже успел достать из под сиденья что-то автоматическое, но в темноте не видно, что. Жека ёрзает. Алмаз сидит совершенно невозмутимо. А я смотрю во все глаза, изо всех сил прислушиваюсь, и оглядываюсь в заднее стекло. Второй джип стоит прямо за нами.

— Спокуха, чемпион, - говорит Алмаз, - ща разберёмся.

Издалека раздаётся голос из матюгальника:

— Чё надо здесь?

— Проехать просто! - орёт Свин.

— За бабло только, - отвечает шуршащий электронный голос.

— Сколько?

Голос называет сумму. Алмаз хмурит брови, наклоняется к Свину, и говорит ему в ухо:

— Борзые какие-то. Спроси, чьи.

— Вы чьи такие деловые, а, пацаны?! - гаркает Свин.

— А вы чьи? - спрашивают из громкоговорителя.

— Алмазовские, с сортировки!

— С Сортировки? А чё сюда приехали?

— Слышь, я на твой вопрос ответил! Твоя очередь!

“Молодец, Пятак”, - говорит Алмаз, а голос молчит.

— Ща прозвоню, - продолжает Алмаз. - Я знаю человечка, кто здесь заведовал. Что-то тут негладко.

Он набирает номер и прикладывает плечом к уху телефон, а из углубления в двери достаёт рацию и коротко говорит в неё: “Пацаны, приготовились”. Жека пытается сползти под кресло, но Свин тут же направляет на него ствол: “Сидеть, бля”. Одновременно, он пытается выяснить, чьи же эти ребята, но вместо ответа голос угрожает и продолжает вымогать деньги. А по телефону, тем временем, отвечают.

— Алло, Самвел, - гудит Алмаз в трубку. - Здравствуй, братан! Слышь, я тут на твою промку приехал. У тебя там чё, проблемы какие?… Да ну нахрен, а чё молчишь!… Ну мог бы сказать. Мало ли, что далеко! Я вот щас взял и приехал, и на тебе, представление!… Да, приехал к тебе родной! Потом скажу, зачем. Короче, я тебя понял. Ща решим твой вопрос. Потом отблагодаришь. Отбой.

Все всё поняли. И Свин, и Жека. И я. Жека трясётся. Свин держит ствол наготове, а из двери достаёт ещё что-то, но я не вижу, что. Алмаз сидит, как и сидел. Он подносит к лицу рацию и говорит одно-единственное слово:

— Огонь.

За спиной раздаётся хлопок. Что-то летит по дуге в сторону вооружённых парней. Взрыв! И тут же Свин вдавливает правой рукой Жекину голову вниз, а левой рукой швыряет из окна тот самый предмет и тоже наклоняется. Раздаётся второй взрыв. И стрельба. Стрельба с обеих сторон от нашего автомобиля, за которым видимо, прячутся ребята из заднего джипа.

Я тоже пригнулся. Я не вижу, что происходит.

“Арчи ранен”, - слышно в рацию. Бандиты из промки отчаянно отстреливаются, но с их стороны звуков стрельбы гораздо меньше, чем с нашей. Парни лупят по ним беспощадно.

— Уходят! - орёт Алмаз в рацию. - Циклоп, гони!! Добей этих выродков!!!

Задний джип объезжает нас по обочине и с тяжёлым рёвом мчится на промку, поднимая за собой клубы пыли. На крыше открыт люк, и из него выглядывает человек с автоматом. Он ищет прицелом тех, кто бросился бежать. Джип заезжает в ворота. Слышны звуки стрельбы. Вначале частые, но постепенно становятся всё реже. Затем - полная тишина. Алмаз держит рацию перед лицом и ждёт, вглядываясь в проём ворот.

— Вылезай, кучерявый! - говорит Свин Жеке, посмеиваясь.

Жека поднимает голову:

— Фу, бля, мужики! Чуть не обоссался…

— Тихо, заткнитесь, - говорит Алмаз.

И тут в рацию раздаётся:

— Шеф, пассажиров берём?

— Нет. Не до того.

— Принял, - слышится голос из рации, а за ним - звук выстрела.

— Все? - спрашивает Алмаз.

— Все, шеф.

— Молодец, Циклоп. Давай обратно, бойцов собирай. И трофеи.

Шеф кладёт рацию на место.

— Ай, молодцы! Без потерь! Красота!

“Бойцы”, которые остались рядом с нашим джипом, идут собирать боеприпасы убитых врагов, не дожидаясь, когда за ними приедут.

Всё это занимает время. Сказав “час”, я был наивным мечтателем.

— Слышь, молодой, ты чё не предупредил-то, а? - спрашивает Свин, обернувшись ко мне.

— Простите, мужики, я не знал, что будут проблемы. Мы платили всегда, - говорю, включив полную дурочку. - Я ж не знал, что они с вас столько содрать захотят. С нас меньше брали в разы.

Свин усмехается:

— Бляха, придумали с алмазовских деньги драть! Идиоты… Ладно, двигать надо, вон Циклоп уже ждёт.

Мы двигаем дальше. Дружно курим. Все. Алмаз курит сигару, похожую на ту, что я видел у Рубэна. Опускаем стёкла - от сигары дым такой, что глаза режет.

Местные на промке слышали перестрелку и отлично понимают, что мы в ней - победители. Они очень охотно объясняют нам, как проехать к колонне. Мы для них - герои и новые хозяева. Хотя, видимо, у Алмаза нет планов на это место. Зачем мелочиться? Пусть лучше Самвел будет перед ним в долгу. Так и строятся связи. Так и зарабатывается авторитет.

Промку проходим быстро. На каждом повороте нам показывают, куда ехать. На выезде с промки перед пустошью останавливаемся, и Алмаз командует всем выйти, чтобы осмотреть своё войско и перепроверить, всё ли в порядке и не оставили ли кого.

Бойцы стоят бодрые, курят, перешучиваются. Я сразу вижу человека по имени Циклоп. Даже не сомневаюсь, что это он. Грозный, крепкий, абсолютно лысый, как Свин, и без левого глаза. Глаз не выбит и не прострелен - его просто нет. Вместо него - пустое гладкое место. И череп неровный, слегка скошен в левую сторону, как будто на него ещё в младенчестве надавили чем-то тяжёлым, и он теперь так и закостенел. Рядом с ним стоит худощавый боец, у которого распорот рукав и перевязано плечо. Алмаз подходит к нему:

— Ты как, братан?

— Фигня, шеф! Царапина.

— Молодцом! - хлопает он его по здоровому плечу и оборачивается ко всем. - Красавцы, ребята! Звери! Как вернёмся - всем премия.

И под радостные крики шеф продолжает:

— Осталось немного, братва. Давайте уже доедем до этого грёбаного казино и отдохнём как следует!

Бойцы орут диким воплем, все радостно рассаживаются по машинам в прежнем порядке.

Дорога через пустошь. Одна-единственная, как и говорили. Дорога очень дерьмовая, но нашим броневикам это ни по чём. Мы уже почти у цели. Сердце бьётся чаще. И я знаю, почему. Я знаю, что когда мы приедем, Алмаз обязательно познакомится с Рубэном. Я знаю, что он точно расскажет мою историю, историю о том, как его же, рубэновский пацан приехал на игру в тайне от самого Рубэна, и попросит не казнить меня за это. Я знаю, что Рубэн очень сильно удивится и скажет, что знать меня не знает. И я знаю, что это будет катастрофа. Такой удар по репутации Алмаз мне не простит. Нужно играть ва банк. Сейчас.

Мы подъезжаем к колонне, но перед ней - стена с колючей проволокой, а путь дальше преграждают ворота. На них навешен большой амбарный замок на цепи. Вокруг никого. Останавливаемся у ворот.

— Свин, иди, посмотри, чё там, - командует шеф.

Свин выходит, взяв с собой одноручный пистолет-автомат, который мне при свете фонарей на этот раз удаётся разглядеть. Он подходит к воротам, озирается по сторонам, дёргает замок, раскачивает ворота рукой. Кажется, они не очень крепкие - двери колышутся от тряски - но они есть. Мысль о воротах отвлекает меня на мгновение, а водитель уже возвращается обратно.

— Закрыто, шеф, - говорит он.

— Закрыто? Внатуре, что-ль? Ну базару нет, поехали домой тогда! - издевательски отвечает Алмаз.

Но Свин опытный и отлично знает все шуточки начальства. Он кладёт автомат на сиденье и отправляется назад, чтобы, видимо, поискать во вместительном багажнике подходящий инструмент.

— Алмаз, - говорю, - мне… нужно тебе признаться кое-в-чём. Кое-в чём важном.

Я смотрю на него, а он на меня:

— Говори, - гудит Алмаз, глядя на меня стеклянным взглядом.

— Я не из банды казиношников. Я простой нищеброд из трущоб с бумажки.

Жека медленно разворачивается и смотрит на меня круглыми глазами, ошарашенно раскрыв рот. А я стараюсь не смотреть на него. Стараюсь изо всех сил. Я продолжаю глядеть на Алмаза. На его лице нет удивления, он и не такое видал. На его лице - холодная, клокочущая ярость.

— Выходи из машины, - произносит он стальным голосом.

Послушно открываю дверь и выхожу на улицу. Закрываю дверь. Мимо проходит Свин с огромными промышленными клещами в руках. Он идёт перекусывать цепь. Слышу, как с другой стороны хлопает дверь. Слышу шаги Алмаза. Он идёт ко мне. Разворачиваюсь. Алмаз подходит и со всей дури бьёт мне под дых. Я сгибаюсь пополам и, задыхаясь и корчась от боли, падаю на землю. У меня темнеет в глазах. Выстрел из травмата по сравнению с этим - просто лёгкий массаж. Босс отходит на пару шагов и говорит:

— Убери руки.

Мне очень трудно.

— Убери, а то оторву нахрен!

Я медленно завожу руки за голову. Алмаз с разбега с яростным рыком бьёт ногой куда-то в районе живота, но удар получается смазанным, хотя всё равно очень сильным. Я хриплю от боли. В этот момент слышу, как лязгает цепь, которую Свин, видимо, перекусил. Вижу, как он возвращается и подходит к нам. Ничего не произнося, он смотрит сначала на меня, потом на шэфа, а потом на клещи, и вопросительно кивает в мою сторону, потряхивая клещами, дескать, “откусить ему чего-нибудь?”. Шэф качает головой. В это время подбегает кто-то из второго джипа и спрашивает:

— Босс, всё нормально?

— Уйди, Череп, уйди, - говорит Алмаз, качая головой, - а то и тебе врежу…

Череп послушно уходит. Свин тоже уходит, кивнув за спину:

— Ворота открыты, командир.

Он кидает клещи обратно в багажник. Идёт на своё место. Все ждут команды. Алмаз что-то обдумывает и решает про себя. Кажется, он успокаивается.

— Иди в машину, - говорит он мне и сам идёт садиться на своё место.

Мы забираемся обратно в джип. Закрываем двери. Сидим. Молчим. Жека смотрит вперёд, не оглядываясь. Зато Свин рассматривает меня и краешком рта улыбается. Видимо, Жека ему успел рассказать о том, что произошло, и Свину понравилась история. “Ловкий парень”, - думает, наверное, он про себя. Но я сильно не обольщаюсь - с такой же улыбкой он повесит меня на ближайшем столбе, а потом с хохотом расскажет корешам, какого прикольного парня недавно пришлось удавить.

Алмаз громко выдыхает и медленно качает головой. Поднимает взгляд на своего лысого водителя.

— Чё сидим, Свинота?! Сам же сказал, ворота открыты! Поехали!

Лицо водителя расплывается в улыбке. Он взрывается хохотом и бьёт руками по рулю:

— Ха-ха-ха! Есть, шеф!!!

Свин ударяет по газам. Нас вдавливает в сиденья, и мы с рёвом врываемся на территорию седьмого круга. Да-да, это седьмой круг, и я это понимаю так же ясно, как то, что дважды два - четыре. Почему? Потому что ворота. С замком. Перед колонной. Мне даже не надо смотреть на номер - я понимаю, что в начале там цифра 7.

Водитель врубает тяжёлый бандитский рэп и качает головой в такт. Настроение у него - прекрасное! Прям даже радостно за него. Очень быстро мы оказываемся в жилом квартале, гораздо более приличном, чем тот, что у кирпички. Ещё один признак того, что мы стали к центру ближе.

Снова оглядываюсь на шефа:

— Жека не при чём, - говорю ему. - Я его обманул, чтобы попасть на игру. Жека, прости меня.

Жека молчит в ответ, а Алмаз еле заметно качает головой:

— Тебе лучше выиграть, малой, - каменным голосом отвечает он.

— Я знаю.

Когда ты при деньгах, люди становятся удивительно сговорчивыми! Арчи согласился научить меня стрелять. Но он сказал ещё кое-что:

— Всё это хорошо, братан, но хочешь честно? Твоё главное средство самообороны - это ноги. Если какая заварушка, твоё первое дело - быстро смыться. Тебе нужно не стрелять метче всех, а бегать быстрее всех. Понял?

Он прав. Мне нужна подготовка. Нужно быть в форме. Так гораздо больше шансов добраться до цели.

За умеренную плату Арчи соглашается побыть моим тренером. Он назначает день и место - у ворот “базы”.

Я прихожу в назначенное время. На ногах - старые джинсы и драные треснутые кроссовки. Сверху - обвисшая кофта с длинным рукавом.

Из ворот выходит мой тренер с сигаретой в зубах и с довольным видом:

— О! Красавец! Вовремя пришёл! Уважаю.

Он в своём обычном боевом. Мы здороваемся за руку.

— Ну, готов?

— Готов.

— Побежали! Вдоль этой дороги, вон до тех столбов, а дальше - скажу куда.

В начале идёт неплохо. Я даже удивляюсь, что я более-менее в форме. Но мы пробегаем метров сто… двести… и всё меняется. Становится невыносимо тяжело. Беготня - не мой конёк. Ноги стали ватными, дыхалки не хватает. Судорожно глотаю ртом воздух. Пот катится градом.

— Давай!!! - кричит Арчи и бежит рядом со мной, как ни в чём не бывало.

— Ща сдохну… - шепчу в ответ, задыхаясь.

— Давай ещё, вон до того столба!

Собираю остатки воли в кулак и бегу, не отрывая взгляд от заветного столба. Ещё немного… Совсем чуть-чуть… Я вспоминаю, как бежал по железке до столбика с километровой отметкой, и откуда-то появляются силы. Я прибавляю ходу… ещё… ещё чуток…

Есть! Дотрагиваюсь рукой до столба и сажусь на корточки, дыша ртом и сплёвывая сгустки слизи, которыми забито горло и нос.

— Фу, бля…

— Чё, тяжело?

— Да капец!…

— Мы пробежали триста метров, братан.

— Маловато, да?…

— Надо сделать два километра сегодня. То есть примерно ещё два раза по столько же - чуть больше - а потом обратно.

Я смотрю на него и посмеиваюсь. Ты же не всерьёз, Арчи? Но по его лицу я вижу, что он вовсе не шутит. Гляжу на него умоляюще:

— Арчи, я не могу больше. Не сегодня. Ноги вообще не двигаются, я пешком даже не смогу! Давай завтра, завтра лучше будет.

К моей немыслимой радости Арчи кивает головой и сочувственно улыбается:

— Да, братан. Я ж знал, что так будет.

— Ага, - отвечаю, посмеиваясь, - вот такой вот я горе-чемпион. Но ты же опытный!

— Да-да, братан, я опытный, - продолжает улыбаться Арчи, - и поэтому взял с собой вот это.

Он достаёт из кармана на ноге… шокер! И трещит электрическим разрядом в воздухе.

— Погнали, - подмигивает он мне.

— В смысле? - бормочу, оторопев.

Арчи снова улыбается:

— Ты не понял, да?

Смотрю на него в оцепенении.

— ПОШЁЛ, БЛЯ!!!

Он с разбегу пинает меня ногой. Я вскакиваю и получаю следом разряд тока в ягодицу! Мама!!!

Я пускаюсь наутёк, но Арчи бежит следом и трещит шокером прямо у меня за спиной! На мгновение я забываю, что устал, и ноги сами несут меня прочь. Но мой тренер и не думает отставать! Он всё время позади, и треск шокера напоминает мне о том, что уставать запрещено.

— Вот так, детка! Вот это хорошо! Соберись!

Усталость всё равно берёт своё, и я постепенно замедляюсь, потому что бежать уже просто невыносимо. Но стоит мне замедлиться, и я тут же получаю удар шокером и снова прибавляю ходу. Это невозможно! Я щас грохнусь в обморок! Зачем я на это подписался! Надо же постепенно, Арчи! Нельзя так сразу! Надо постепенно…

Бах!!!

Ай, чёрт!!! Рука немеет от удара током! Как же это отвратительно! Слюни текут изо рта и из носа, я уже даже не пытаюсь их вытирать, ведь стоит это сделать, как я замедлюсь и снова получу удар.

Я бегу, не чувствуя ног и издавая мучительные стоны. Но Арчи не собирается меня жалеть.

— Беги, сучонок! Беги!!! Тебя догонят и замочат! Быстрее, твою мать!!! Вон до того столба! Лучше я с шокером, чем тимуровские с битами!

В глазах темнеет. Не помня себя от боли и страха, задыхаясь и чуть ли не выплёвывая лёгкие, я добегаю до заветного столба и хватаюсь за него, как за спасение свыше.

— Молодец! - кричит тренер. - Смотри, оказывается ты всё можешь!

Я ничего не могу ответить. Я задыхаюсь и постанываю, обнимая столб.

— Отлично! Десять отжиманий.

Что???

Арчи ныряет на асфальт, как рыба, приняв упор лёжа, и за какие-то мгновения делает десять отжиманий, сохраняя корпус ровным, как палка.

— Повторяй!

Он ведь бежал вместе со мной. И ни намёка на усталость. Мне кажется, он пробежит сотню километров, и будет так же бодро орать на меня, как после лёгкой прогулки.

Я падаю на колени. Упираюсь ладонями в разбитый асфальт. Поднимаю трясущиеся колени с земли, приняв положение скрюченной дрожащей горки. Опускаюсь на полусогнутые. Падаю. Получаю ногой по рёбрам. Вскакиваю. Снова опускаюсь. Так повторяется несколько раз, пока мне не удаётся немного отдышаться и сделать одно отжимание. Затем второе. Затем я снова падаю. Получаю ногой в живот. Корчусь от боли. Встаю на карачки. Поднимаю колени. Отжимаюсь. Ещё раз. И ещё… Падаю.

— Ладно, хрен с тобой! Погнали обратно.

Нет!!!

Шокер уже трещит рядом со мной.

Я вспоминаю, как бежал от поезда, и это снова придаёт мне сил. Я встаю, пошатываясь. Смотрю Арчи в глаза. Потом срываюсь с места и отправляюсь в обратный путь. Конечно, это совсем не похоже на бег, но я очень стараюсь! А Арчи идёт рядом пешком, и просто смотрит на меня, держа шокер в руке.

Удивительно, но спустя какое-то время мне становится легче! Дыхание выравнивается, горло прочищается. Я как будто поймал ритм, и теперь бегу в этом ритме, не очень быстро, но и не замедляясь. По всему телу разливается приятное тепло. И ноги уже не заплетаются, а двигаются ритмично и мягко. Мой тренер тоже переходит на бег лёгкой трусцой. Я поглядываю на него, а он усмехается:

— Нам, конечно, не такой футбол нужен, Малой. Но для начала неплохо!

— Спасибо… что ты… что заставил меня…

— Понравилось? - хохочет Арчи.

— Нет…

Не знаю, как, но мы наконец мы добегаем до ворот. Я падаю на колени.

— Фуууух!….

— Десять отжиманий!

— О-о-о-х!

Снова пытаюсь сделать нечто похожее на отжимания. Слышу звук ворот. Хочу оглянуться.

— Не отвлекаться! Соберись! Что это за хрень! Я сказал: отжимания, а не беременная, мать твою, гусеница! Моя бабушка отжимается лучше!

— Артур! - слышу я смеющийся голос Свина. - Ты чё над бедным пацаном издеваешься?

— Почему над бедным-то? Над богатым! - он пихает меня ногой. - Давай, жми, сопляк недоделанный! Свин, покажи ему, как надо отжиматься.

— Отжиматься?? Братан, ты брюхо моё видел?! Не. Я больше по штанге специалист. А ты чё его тренировать-то решил?

— Да он сам попросил. Сказал: “хочу в банду вступить и быть в форме”.

— О, это разговор! Молодец, Малой, давай, тренируйся! Будешь резвым, как Арчи.

Я заканчиваю свои мучительные пять отжиманий и поднимаюсь с земли. Мой тренер смотрит на меня сверху вниз:

— Ладно, хер с тобой. На сегодня достаточно. Завтра в это же время здесь.

Он протягивает мне кулак в твёрдой перчатке без пальцев. Я стукаю в него своим вялым трясущимся кулачишкой. Свин смотрит на эту сцену и весело посмеивается, попыхивая сигаретой:

— Живой?

— Так… - отвечаю, всё ещё переводя дыхание и упираясь руками в колени.

— Жёсткий тебе тренер попался. Ну ничё, зато быстро в форму придёшь. Арчи из тебя сделает мужика! Он как раз твоей комплекции. Будет, на что ровняться.

— Да…

Наконец нахожу в себе силы выпрямиться.

— Свин…

— Чё?

— А я ж так и не проставился за паспорт.

Свин качает головой, изображая недовольную гримасу:

— Нехорошо, братан, нехорошо.

— Пойдём в пивнуху, отметим с тобой и с Жекой. Я угощаю.

— Вот видишь! Потренировался - и совесть проснулась!

Открываю глаза и вижу, что костёр погас, а вокруг никого. Пистолет по-прежнему в моей руке. Смотрю на часы. 7:45. Неслабо я продрых! На лавочке надо мной кто-то лежит и, видимо, спит. Осторожно выбираюсь и встаю. Оборачиваюсь на спящего. Незнакомый. Оглядываюсь по сторонам - никого. Осматриваю рюкзак - всё на месте. Только бутылки нет. Она валяется рядом с баком, пустая. Значит, мне нужен новый запас воды. Ладно, поищем. Подбираю бутылку, втыкаю в боковой карман рюкзака, закидываю его на спину и отправляюсь дальше в путь, по дороге.

По идее, сейчас самое безопасное время. Лучше было бы, конечно, часов в 6 двинуть, но зато я хотя бы выспался. Ближе к восьми все потихоньку просыпаются, и может я найду кого-нибудь, кто мне даст воды или расскажет, где её набрать.

Развалины завода остаются позади, и сквозь смог я начинаю различать вдалеке огоньки. Ещё один островок цивилизации. Видимо, тот район, куда вчера девчонка звала. Надо было хоть спросить, что там. Но с другой стороны, так явно спрашивать стрёмно - все поймут, что ты тут чужой.

Подхожу всё ближе и начинаю различать очертания домов. Плохенькие одноэтажные халупки. Некоторые деревянные. Некоторые из смеси кирпича, камней и цемента. В общем, не сильно лучше хибар у нас в трущобе. На улицу выбегает детвора. Просит денег. Хватает за рюкзак. Но я выхватываю баллончик и грожу, что пшикну. Спрашиваю про воду. Говорят, что надо идти куда-то вглубь трущобы на скважину. Нет, не пойду. Не хочу сбиваться с курса.

— Пацаны, а до стены далеко? - спрашваю, неожиданно сам для себя.

— Да не, метров триста в ту сторону, за болотом.

Ага! Значит, я всё-таки подхожу к границе! Возможно, я скоро смогу разглядеть колонну, если я не посередине секции.

И действительно, пройдя метров сто, начинаю замечать с левой стороны высоченный тёмный столб, уходящий в небо, который ни с чем не спутаешь. А дорога всё тянется, и никаких препятствий на пути у меня больше нет. А ещё вдоль дороги торчат фонари. Они освещают путь и окрестности. Удача пока на моей стороне! На обочине дороги с левой стороны вижу чувака на коленях. Он кланяется в сторону колонны. Молится. На меня он не обращает никакого внимания, и я иду дальше.

Тем временем, мой организм начинает намекать мне, что неплохо бы позавтракать. Ведь совсем же недавно ужинали, ты чё, родной? Или я просто привык к алмазовской столовке, где я ел за двоих? Пора отвыкать, Марк. Пора отвыкать…

Пройдя ещё метров сто, вижу впереди… болото. Дорога утыкается в него и им заканчивается. Кто ж её так странно построил? Или это дорога сперва была построена, а потом выкопали яму? Но зачем? Чёрт его знает…

Слышу квакание. Ага… вот и завтрак! Я уж думал, сейчас тушёнку открою, но нет - сэкономлю. Хожу по краю болота и свечу фонарём в поисках добычи. Лягушку поймать - плёвое дело, и я быстро набираю несколько штук. Съедобные у них только задние лапки. Разделываю ножом свой улов, оставляя лишь полезную часть, и отмахиваясь от полчищ комаров, тут же налетевших на меня. Нахожу в окрестностях ржавый металлический лист, достаю горелку и кладу лист на огонь. Сверху кладу лапки, посыпаю перечной смесью, и они потихоньку зажариваются. Пока процесс идёт, ловлю ещё несколько штук, разделываю и докидываю их на “сковородку”. Развожу небольшой костерок из щепок и деревяшек поблизости, чтобы дымом хоть как-то отогнать комарьё. Мой завтрак почти готов. Лапки прилипают к листу, но я отскабливаю их ножом и переворачиваю. Через несколько минут лапки окончательно дожариваются. Снимаю кожу вместе со ржавчиной и жую мягкое лягушачье мясо. Вполне приемлемо. Даже лучше, чем крыса, пожалуй. Заедаю всё это сладким батончиком. Складываю горелку в рюкзак. Прикидываю, как идти и решаю, что пойду в обход с правой стороны.

Иду вдоль берега. То и дело попадаются небольшие лачужки, но их тут меньше. Замечаю вдали стену. Настоящую. Высокую. И гораздо более внушительную, чем та, что была между восьмым кругом и седьмым. Проходит ещё минут двадцать, и я оказываюсь у самой стены. Сверху колючая проволока, и до неё ещё хрен долезешь. Ворот нигде не видать, но вряд ли на них висит просто замок на цепи. Тут защита посерьёзнее. Возможно даже есть охрана, хотя… пока не похоже, что тут кто-то что-то охраняет.

Освещаю стену фонарём. Даже надписей толком нет. Немноголюдно тут. Видно, что местные сюда почти не суются. Пойду по периметру. Где-то ведь должны быть ворота?

Иду вдоль стены. Замечаю вдалеке ещё одну дорогу, освещённую несколькими фонарями. Значит, скорее всего, там же где-то и ворота. Если, конечно, мне это поможет… В свете фонарей бегает детвора. Трое пацанов и одна девчонка. Они кидают друг в друга каким-то мешком на верёвке. Один берёт мешок, остальные убегают. “Сифа” игра называется. Знаем такую. Подхожу поближе и разглядываю их получше. Никакой это не “мешок” у них, а дохлая кошка. Ну да. Мы крысой ещё бросаться любили. Её проще раскручивать за хвост, и летит она дальше. И тут я вдруг понимаю, что именно эти ребята мне и нужны! Передо мной не просто дети. Передо мной - профессионалы. Мастера по проходу на шестой круг.

Один из пацанов швыряет кошку и попадает девчонке по ногам. Она взвизгивает, тут же хватает её, и гонится за пацанятами, бросившимися в рассыпную. Один из них бежит прямо на меня и чуть ли не врезается мне в ноги, не разглядев в темноте. Он в начале пугается, но я говорю:

— Здоров, мелюзга! Зови своих корешей, я с миром.

— А ты кто? - глядит он снизу вверх, оторопев.

— Конь в пальто! Давай, свисти сюда всех, не тормози!

Он бежит обратно к дороге и свищет остальных с криком “Стоп игра!”.

Я встаю у фонаря, уперевшись в него плечом. Все собираются вокруг. Достаю из кармана фишки:

— Всем привет! Ну что, парни, девчонки? Кто хочет подзаработать?

— Я! Я! - кричат дети наперебой.

— Отлично! - объявляю я, почти как Владлен в казино Кристал. - Тот, кто покажет мне сейчас самый лучший пролаз на ту сторону стены - получит одну фишку. Нет, две фишки!

— Пошли со мной! - тут же кричит один из пацанят.

— Не, со мной! - галдит другой.

— Стоп-стоп-стоп, - говорю. - Что за суета? Пойдёмте все вместе, и каждый покажет свой вариант. Обещаю, что посмотрю все.

Дружной толпой мы идём к стене. Я освещаю дорогу фонарём, но дети, кажется, могли бы дойти с закрытыми глазами. Они тут знают каждый камень.

Мы доходим до стены, и один из пацанят уже тащит меня за руку:

— Вот тут чутка пройти - и пролаз будет.

Доходим до места. Останавливаемся.

— Ну и где? - спрашиваю.

— Видишь, вон, сверху колючка разорвана?

— Ну.

— А тут вон из стены арматурина торчит.

— И чего?

— Ну вот здесь за стык держишься, ногой в эту железяку упираешься, потом туда - раз! И сверху пролезаешь.

— Да ты прикалываешься что-ли?

— Неа! Смотри.

И парень, как обезьяна, карабкается по стене, хватаясь за щели и выступы, которых я бы и не заметил никогда, и секунд за пятнадцать оказывается на самом верху стены, сев на неё верхом и подняв руки.

— Понял? - кричит он мне сверху.

— Слезай, - говорю. - Ваще не вариант. Я так не смогу, как ты. Я ж тяжёлый. Да ещё и с рюкзаком!

Он быстро спускается вниз:

— Блина, у тебя ж рюкзак… Но может его закинуть как-нибудь?…

— Пошли со мной! Со мной! - говорит другой пацанёнок.

Мы доходим до места, где в стене есть выбоина с торчащими из неё кусками металла.

— Вот тут берёшь - и пролезаешь!

И он, как червяк, просачивается через эту небольшую дырку, оказавшись на шестом круге.

Но это, конечно, тоже не для меня.

— Не, братан, у меня голова даже не проходит.

— А… ёмаё…

Он так же ловко возвращается обратно.

— Ну? Кто ещё? - говорю.

Девчонка скромно смотрит на меня:

— Тут собаки где-то прорыли проход. Только я забыла, где…

— Ну пойдём искать! В ту сторону?

— Вроде… да…

Мы идём дальше в поисках собачьей дыры. Я свечу в землю, пытаясь отыскать что-то похожее. А один из пацанят вдруг вскрикивает:

— О! Гляньте! Собака!

— Где?

Мы смотрим вдаль, а я свечу фонарём. И правда, какая-то шавка бродит. И как только он её разглядел в темноте?

— Тёмыч, заходи справа!

— Ага! - кричит Тёмыч, уже несясь наперерез с камнем в руке.

— Гоните её, пацаны!

Раздаётся оглушительный свист и вопли. Бедная собака, испугавшись, удирает, а парни стараются прижать её к стене. Не сразу, но до меня доходит их план: раз собаки сделали подкоп, значит эта шавка через него и смоется. Нужно только не дать ей удрать в другую сторону.

Я всё свечу фонарём, стараясь не упустить собаку из виду, а девчонка стоит рядом со мной.

— Побежали, - говорю.

И мы бежим следом за всеми.

— Вон, пацаны! Смарите! Вон там!

Свечу, но собаки нет. А дети стоят у стены и смотрят куда-то. Видать, их план сработал.

— Шеф, сюда! - кричат они мне.

Мы подбегаем, а парни показывают пальцами в землю под стеной:

— Вот тут она смылась!

Освещаю место, куда они показывают. И правда: подкоп. Опускаюсь на колени, снимаю рюкзак и рассматриваю место.

— Хм! Неплохо они тут поработали! Тут не одна - две собаки пролезет! А как насчёт меня?

Забираюсь головой в пролаз. Голова проходит без проблем. Переворачиваюсь на спину, протягиваю руки и хватаюсь за дальний край стены уже на той стороне. Тяну себя руками и отталкиваюсь ногами от земли. Мгновение - и я на шестом круге! Оглядываюсь по сторонам. Никого. Но вдалеке светят огни.

Быстро лезу обратно тем же способом.

— Еее! - кричат радостные дети и хлопают в ладоши.

— Тщщщ! - шикаю я на них и продолжаю заговорчески шёпотом. - Не орите! Там же запретная зона! Вы никому не расскажете?

— Не-не! - открещиваются мои сообщники.

— Так, красавица, тебя как зовут?

— Диана.

— Диана получает две фишки за самый лучший пролаз!

Отдаю девчонке две фишки.

— Остальные получают по одной фишке за то, что работали вместе, как настоящая банда!

— Ура!!! - радуются дети.

— Тихо! - снова шикаю на них.- Так… я щас туда пролезу, а вы мне подадите рюкзак, окей?

— Да, шеф.

— Ништяк! Давайте пятюню все!

По очереди даю пять каждому из детей, и как настоящий супергерой из комиксов, ныряю в дырку и исчезаю в ней, снова оказавшись по другую сторону стены. Заглядываю обратно в пролаз:

— Ну! Гоните рюкзак сюда!

На той стороне слышен шорох. Ложусь на землю рядом с дырой и протягиваю руку как можно дальше. Дотронувшись до рюкзака, хватаю его и рывками тащу к себе. Вынимаю со своей стороны.

Кричать через дыру этим ребятам я уже не буду, поэтом просто встаю, надеваю рюкзак, и отправляюсь через темноту прямиком к фонарям, горящим вдалеке.

Я на шестом круге.

Метро. Поздемелье в Подземелье. У жизни есть чувство юмора! Я хотел подняться наверх, а оказался ещё глубже. И выпускать меня отсюда никто не собирается. Неужели я остаток своих дней проведу в роли земляного червя? Так себе перспективка. Кстати, о червях: их ведь тоже можно есть. Только они так глубоко, наверное, не водятся. Надо брать откуда-то повыше.

Начинаются мои трудовые будни в роли армейского повара. С согласия начальства я встаю раньше подъёма, ведь к половине восьмого завтрак должен быть уже готов. Из подручных средств мне удаётся изготовить ловушки для крыс, и наш рацион пополняется. Крысятина идёт на “ура” - всем надоели консервы, несмотря на то, что это деликатес.

Я прошу у начальства при следующей вылазке набрать специй, и объясняю, каких.

— Специи - это половина дела в готовке, господин командир. На них стоит потратиться. Я гарантирую, увидите разницу. И обязательно надо купить соевый порошок, чтобы сделать соус!

Не имея под рукой нормальных сигарет, к местной дряни я привыкаю очень быстро, и даже начинаю получать от неё удовольствие.

Однажды, когда я иду по коридору вслед за командиром, нас догоняют несколько бойцов:

— Крыса! Мы возьмём твоего четвёртого на пятнадцать минут?

Командир не возражает.

Меня заводят в комнату, где стоит только стол и стулья. На столе лежит тетрадь.

— Четвёртый, - говорит один из бойцов, - посмотри сюда. Это наш журнал закупок. Здесь в каждой строке дата, наименование и цена. Глянь на цены. Что по ним скажешь?

Я смотрю в журнал с ровно разлинованной таблицей, где аккуратным почерком выведены буквы и цифры.

— Чё??? Мыло за восемь фишек один кусок??? Да вы чё… да вы… господа офицеры…

Я гляжу на них, как на полоумных, а они озадаченно смотрят на меня.

— …Да ему две фишки цена от силы! А раз здесь рядом химзавод, так и две много!

— Сядь, - говорит один из офицеров, пододвигая мне стул, - Вот тебе карандаш. Напиши рядом везде правильные цены.

Я иду глазами по строчкам, то и дело вскрикивая и хватаясь за голову. Пишу рядом карандашом. Да, понятная история: они живут тут у себя в бункере, а рыночек-то и не знают. А для рыночка такие ребята - подарок. Когда там видят человека в хаки, сразу понимают: идёт мешок с деньгами. По некоторым позициям, правда, цены адекватные. Но в целом - полный кошмар.

Пятнадцатью минутами дело не обходится - мне следом дают журнал продаж. И там тоже туши свет! В-общем, из комнаты я ухожу с чувством, будто научил детей азбуке. Видать мои слова про тушёнку Крысе запомнились, и он их передал командованию. Это хороший знак.

В тот день, под вечер, я встречаю Крысу в перегоне.

— Ну как, пригодился ты этим счетоводам? - спрашивает он, посмеиваясь.

— Ещё как, господин командир! Повезло тем, кто с ними торговал по их ценам. Но я им объяснил, что к чему.

— Хе-хе! Молодец, малой! - радуется командир и треплет меня по бритой голове. - Я сразу понял, что в твоём котелке есть что-то полезное!

— Господин командир, разрешите вопрос.

— Валяй!

— А вы с федералами бьётесь, да?

Крыса некоторое время стоит молча и обдумывает ответ, усмехаясь про себя.

— Со слизнями. Мы их так зовём. Ну как “бьёмся”… у нас ничья. Мы договорились. Мы не лезем к ним, а они не лезут к нам. А как ты понял про слизней?

— Так очевидно же. Больше не с кем.

— Сообразительный ты парень, четвёртый. Надо тебя со вторым познакомить.

— Как у него здоровье?

— Вроде идёт на поправку. Здоровьем он слаб, но голова у него светлая. А если ваши две головы соединить, то может чего-нибудь полезное выйдет, кто его знает…

Беру себе за правило время от времени приставать к командиру с вопросами в те моменты, когда у него хорошее настроение. Обычно это после вечерней тренировки, когда он хорошенько поколотил боксёрскую грушу.

— Господин командир, разрешите обратиться!

— Валяй!

— А почему у вас всех такие странные имена? Барсук, Крыса, Медведь…

— Это не имена, четвёртый. Это позывные. Чтоб по рации общаться было проще. Но мы к ним уже так привыкли, что всегда друг друга зовём по позывным. Это тоже проще. Иной раз чтоб имя вспомнить, напрячься надо. А позывной сразу в мозгу: щёлк!

— А кто выдаёт эти позывные?

— Сами выбираем.

— …А почему вы такой позывной себе выбрали - Крыса - а не… Тигр там… или Сокол?…

— Тигр, Сокол… - махает он рукой. - Все эти твари - нежинки. Малейшее изменение климата - и они все сдохнут. Тигров вроде нет уже больше. Про соколов не знаю… Но крыса их всех переживёт. Крыса живучая и хитрая. Жрёт всё подряд. На климат ей плевать. На экологию - плевать. Живёт везде - на земле, под землёй, на кораблях, в лабораториях. Только человек с ней в живучести потягаться может. Такие дела… Объяснил?

— Так точно… И бьётся она всегда до конца, - добавляю я, и командиру это явно нравится.

Проходит моя первая неделя под землёй. Начинаю потихоньку обживаться здесь и привыкать ко всем порядкам. Без наказаний, конечно, не обходится: пару раз меня отправляют драить сортир за несоблюдение графика и за курение в неположенном месте. Но в целом всё идёт гладко.

Сортира, кстати, такого чистого, как здесь, я нигде больше не видал. Даже в казино. За чистотой здесь следят очень внимательно. Запах хлорки - повсюду. Вокруг - ни соринки. Окурки никто не кидает. Сплюнуть на пол - преступление. Такое отношение к порядку мне очень быстро начинает нравиться. Да и вообще, жизнь по графику и расписанию как-то проще… понятнее, что-ли… предсказуемее… В ней как будто больше смысла.

Обнаруживается, что на поверку - сбор обслуги в начале каждого часа - дежурный приходит далеко не всегда. Правило простое: если в течение трёх минут дежурного нет, то можно расходиться по своим делам.

На очередную поверку в нашу каморку заходит Барсук:

— Смир-на! - грохочет он басом. Мы подскакиваем.

— Так: третий, четвёртый, пятый - на месте. Второй - не на месте.

— Так он болен, господин командир, - вмешиваюсь я.

— Молчать! Тебе слово не давали. Отожмись-ка двадцать раз. Здоров он уже. Как бык. Когда отожмёшься - сходи к нему в инфоблок, так велено.

— Есть… господин… командир…

Мне не сразу удаётся отыскать этот “инфоблок”. Он оказывается небольшой тёмной пыльной каморкой, где стоят несколько компьютеров. Посередине висит лампа, а в тёмном углу я вижу худую физиономию, бледно-синюю от светящегося монитора.

— О… четвёртый респаунулся, - говорит физиономия слабым голосом, глядя на меня изучающим взглядом.

— Четвёртый что?

— Респаунулся! Ну, ожил. Ты чё, в игрухи на компе не играл? - спрашивает он таким тоном, как будто я не знаю алфавит.

— Ну так… немного…

— Тя как звать?

— Марк.

— Матвей.

Он протягивает мне свою тощую руку, и я подхожу, чтобы пожать её, по дороге задев головой лампу и чертыхнувшись.

— Как себя чувствуешь? - спрашиваю.

— …Да пойдёт… бывало и хуже…

— Чё это у тебя тут? - снова спрашиваю я, глядя на таблицу на экране его компьютера.

— Да блин… полная мутота… бухгалтерские книги, спёртые с поверхности. И мне надо их ща разгребать, чё-то там увидеть… бля… я вот только-только оклемался. Мне вот это всё щас ваще не упало!

— Ну-ка, ну-ка… а чё за бухгалтерия? Чья?

— Ну этих… чёрных… контр-террористов.

— Слизней?

— Ага.

— Офигеть!!! Дай погляжу!

— На, гляди… - безразлично протягивает Матвей.

А я в полном офигении. Бухгалтерия федералов! Закупка еды. Закупка оружия! Транспортировка. Тренировка личного состава. Разбивка по дислокациям…

— Где вы это взяли?… - шепчу, оторопев.

— Военная тайна, - посмеивается мой новый товарищ.

— Ну серьёзно!

— Да я откуда знаю! Мне дали на флешке, я и смотрю. Как баран… на новые ворота.

— Да тут же столько всего интересного! А что ты должен найти?

— Серьёзные изменения.

— Какие?

— Ну, по сравнению с предыдущим месяцем.

— А где предыдущий месяц?

— Вот тут.

Он клацает клавишами, и на экране появляется другая таблица, но того же формата.

— Ну давай поглядим…

И я начинаю смотреть, искать и сравнивать, то и дело офигевая от того, что вижу.

— Я смотрю, ты шаришь в этом, - говорит Матвей, тоже удивляясь, но только не таблицам, а мне.

— Так, немного… У начальника была бухгалтерия в компьютере, я ему помогал иногда. Но здесь, конечно, всё сильно по-другому… - говорю я, продолжая искать. - Ну вот, например: пятый круг, сороковой сектор - резкий рост расходов на закупку амуниции и медицинских комплектов. Там явно что-то готовится. Там есть база где-нибудь рядом?

— Давай посмотрим…

И он открывает карту. Карту с размещением баз по кругам в Подземелье. Я смотрю, не моргая, с отвисшей челюстью.

— Это секретная информация, тебе её нельзя смотреть, - говорит Матвей таким повседневным тоном, как будто показывает мне свои семейные фото. - Да, вот тут, рядышком. Выходы там не помечены, но они про них знают наверняка.

— Так надо бежать и сообщить!

— Погоди. Куда ты бежать собрался? Ты этого всего не видел и не слышал. Правильно?

— Правильно, - мямлю я, тут же сообразив. - Это ж ты всё нашёл.

— Ну да. Ты не кипешуй, я приду сейчас на поверку, и оттуда с рапортом начальству. Не беги впереди поезда.

— Верняк. Блин, а мне ж ещё ужином надо озаботиться!

— Ты повар что-ль? - улыбается Матвей.

— Да, повар.

— Не хватало тебя. Ну и это… слышь… спасибо, что с таблицей этой сраной помог! Можно теперь будет весь оставшийся вечер рубиться во что-нибудь весёлое, а не этой хернёй заниматься. Приходи, кстати! Порубимся вместе.

— Замётано! Хоть научишь меня, как это делается!

— Окей. Ну до скорого!

— Давай.

Я выхожу из инфоблока, а Матвей кричит мне в след:

— Слышь!

— Ау, - оглядываюсь я.

— А ты лучше, чем прошлый четвёртый!

— Ну спасибо тебе! Может, следующий ещё лучше будет! - отвечаю с сарказмом.

— До следующего я не доживу, - отвечает Матвей сарказмом на сарказм.

Позже вечером, на поверке Матвей докладывает о находках в бухгалтерии, а я после ужина инструктирую бойцов, собирающихся на завтрашнюю вылазку на поверхность, у кого покупать грибницу и по какой цене. Ну и червей дождевых неплохо бы раздобыть. И специй, конечно же!

Ещё позднее я прихожу к Матвею в каморку, и он включает мне игру про гонки на машине. Он объясняет мне как играть и на какие кнопки нажимать. Я пробую, и по началу получается не очень - как будто я здорово напился, прежде чем сесть за руль! Матвей посмеивается, видя, как я отклоняюсь вбок при каждом резком повороте, и как подпрыгиваю, на полной скорости врезавшись в препятствие. Поиграв полчасика, я говорю:

— Круть! Ну ладно, покажи мне теперь снова ту карту, которую мне видеть нельзя.

Передо мной разворачивается карта Подземелья с отмеченными станциями метро.

— И что, получается, из любой точки в любую можно просто вот так взять - и проехать под землёй?

— Ну да. Некоторые перегоны завалены, но есть обходные пути.

— Обалдеть… А вот здесь, на третьем круге и на втором, вижу, есть станции, но они перечёркнуты. Это что значит?

— Не работают, значит.

— В смысле, “не работают”? Они все не работают. Но выйти-то оттуда можно? Или нельзя? И если нельзя, то почему?

— Чувак, да я откуда знаю-то? Ты думаешь, мне много рассказывают? Я ж такой же, как ты!

Судя по всему, Матвей не врёт. Но надо это выяснить. Если я, перемещаясь под землёй, могу оказаться на втором круге, то это… это же снимает все вопросы о том, как туда попасть! Только вот как мне выбраться из самого метро - вот это вопрос.

Проходит уже больше месяца со дня, как я попал к военным. В пропитанной влагой стружке, которую я специально подготовил, начинают потихоньку прорастать грибы. Червей я развожу в специальном лотке с землёй. К жареным тараканам все в начале относятся с подозрением, но быстро привыкают. Я с тоской вспоминаю про пиво и говорю, что с ним идёт особенно хорошо, но мне говорят в ответ, что пиво “нетранспортабельно”, и что выбор между бутылкой пива и бутылкой спирта всегда очевиден и никогда не подвергается сомнению.

Как-то раз, идя по перегону, замечаю на рельсах большую вагонетку, в которую неуклюже карабкается Матвей, а военные сверху затаскивают его за шиворот. К полу вагонетки прикручены старые автомобильные кресла, а сама она, кажется, на электроприводе. Аслан рассказывал мне про такие. Та, что с креслами, называется “карета”, а та, что без кресел - “телега”.

— Матвей, куда собрался? - кричу издалека.

— По делам, братишка, - отвечает он. - На соседнюю базу, с компами разобраться!

На следующий день, вечером, в очередной раз пристаю к командиру с вопросами. Спрашиваю про федералов, про их подготовку к нападению и про то, что будут делать военные.

— А ты откуда об этом знаешь? - удивляется Крыса, но тут же продолжает. - Хотя чё я спрашиваю. Вы ж всё это вместе со вторым наверняка видели.

— Так точно, господин командир. Но ведь вы сказали, что со слизнями “договорились”.

— Ну, как бы договорились, но… Всё равно они спят и видят, как бы нас задавить. Но ни хрена у них не выйдет. Чё они только не пробовали. И электричество нам отрубали, и газы пускали. Но мы… мы, как крысы, хе-хе! Они нас в одном месте травят, а мы в другом вылезаем, и за жопу их: ХАМ!!

— На втором круге! У Президентского Дворца!

— Ох, если бы… - грустно молвит командир, раскуривая сигарету. - Нам пришлось пойти на соглашение. Они закопали все станции на втором и третьем круге, и цементом залили. А мы… мы у них взяли кое-что.

Так вот, что значит, когда станции перечёркнуты.

В другом конце зала вижу военного, сидящего на коленях. Он молится.

— Заметил, что среди вас немало верующих. А вы верите в Бога, господин командир?

— В Бога… - задумчиво протягивает Крыса, выпуская струйку дыма. - Да не знаю… Если Бог есть, то он редкая мразь.

— А в богов, которые там, наверху?

— А, в этих-то… Ну кто-то там есть, пади. Только плевать им на нас, четвёртый. Мы для них - мусор. И зачем им молиться, я не понимаю. Ладно. Разболтался я тут с тобой. А болтовня службе - не помощник, - он поднимается, кряхтя. - Пошли.

Я спрыгиваю с платформы на рельсы, а Крыса спрыгивает следом, и вдруг вскрикивает и хватается за живот.

— Что такое, господин командир? - спрашиваю я, испугавшись.

— Бляха… да ничего. Просто на ногу приземлился неудачно.

— А за живот почему схватились?

Командир молчит.

— Где болит, справа или слева?

Крыса улыбается сквозь боль:

— Отвали, слышь, доктор хренов. Всё в порядке, командир живой. Пойдём…

Мы отправляемся в перегон, но я вижу, что Крыса всё ещё корчится от боли.

— Господин командир, а вам аппендицит вырезали?

— Чего?? Какой аппендицит? Не загоняйся, парень! Просто съел чёт не то. Схожу, просрусь, и всё пройдёт.

Делаю вид, что успокоился, но я-то знаю: аппендицит - дело серьёзное. У меня двое знакомых от него умерло. Омерзительная смерть! Медленная…

Командир отправляется к себе в блок, а как будто бы иду дальше в свой. Но только мой шеф скрывается из виду, как я тут же бросаюсь на поиски доктора. Спрашиваю у нескольких военных, и меня направляют в офицерскую.

Прибегаю в нужный блок, запыхавшийся, и открываю дверь. Из комнаты доносится звук гитары, а на пороге появляется тот, кого я ищу, и мы чуть ли не сталкиваемся лбами.

— Док!!! Эм… господин лейтенант!

— Чего тебе? - слышу я в ответ спокойный добродушный голос.

— Крыса. У него… живот болит. С правой стороны, внизу.

Выражение лица у Дока тут же меняется:

— Он не может идти? Прислал тебя за мной?

— Нет, он… он говорит, что ничего страшного и всё пройдёт. Но у него была резкая боль в животе, я это видел.

— Так-так… - задумчиво произносит Док, сложив ладони и барабаня пальцами друг по другу. Он переводит на меня взгляд. - Беги за третьим, и вместе с ним в лазарет. Ставьте воду кипятиться и ждите меня там. Понял?

— Так точно, господин лейтенант!

Бегу за Лёхой и слышу из-за спины удаляющийся голос:

— Я тебя поймаю, Крысёныш…

Кое-как нахожу третьего и, как и велел Док, бегу с ним в лазарет, объясняя по дороге, что случилось.

— Может ничего и нет, на самом деле, - говорю я, - но лучше перестраховаться.

— Это правильно, - одобряет Лёха.

— А ты знаешь, где там воду кипятить?

— Разберёмся…

Мы приходим, ставим воду в блестящей медицинской кастрюле на горелку и ждём. Через четверть часа приходит Док с Крысой. Лицо у Крысы невесёлое. Он смотрит на меня, ухмыляясь:

— Что? Сдал командира своего, да?

— Не сдал, а жизнь спас, - поправляет Док.

— Х! Ещё не известно, чем твоя операция закончится.

— Известно. Это не операция, а смех. Третий: вон ту кушетку кати сюда. И бинты доставай. Четвёртый: кати вот эту этажерку поближе к кушетке. Ассистировал когда-нибудь?

— Никак нет, господин лейтенант… - отвечаю, чуть не проглотив язык.

— Ну ничего, ты быстро научишься. Иди, мой руки как следует с мылом. А ты, сержант, раздевайся догола и садись на кушетку.

— Есть, товарищ лейтенант, - со вздохом отвечает Крыса и делает, что велено.

Док бросает в кипящую воду инструменты, взглянув на часы.

— Тебе как: резиновой кувалдой по голове или спирта сто грамм? Сто грамм больнее, сразу говорю.

Крыса улыбается:

— Болью нас не испугать, тащ лейтенант. Конечно сто грамм! Когда ж мне ещё столько нальют?

— Аййй… на вас спирта не напасёшься, - с досадой ворчит Док, открывая стеклянный шкафчик и доставая оттуда бутыль со спиртом и мерный стакан с носиком. - Ещё завтра один с зубом приедет…

Я как следует мою руки, Крыса сидит на кушетке и мощно выдыхает ртом, храбрясь изо всех сил, а Док наливает спирт в стакан до нужной риски и протягивает командиру:

— Ну давай. За бабушку, за дедушку…

— За тебя, Док! - поднимает Крыса стакан и залпом выпивает до дна, громко крякнув и занюхав кулаком.

— Вот молодец! Ложись. Третий, привязывай его как следует за руки и за ноги. Четвёртый, неси сюда коричневый бутыль с йодом и ваты побольше, а я подготовлю всё остальное.

Док натягивает резиновые перчатки, надевает маску, и выкладывает на столик всё, что ему нужно помимо инструментов.

— Четвёртый, надень перчатки.

— Есть, господин лейтенант.

— Ну как, сержант?

— Хорошо, тащ лейтенант! Оч хорошо!

— Ну и славно. Ещё немного подождём, чтобы подействовало. Хорошо, что ты не поужинал. Чего сам-то не пришёл?

Не дожидаясь ответа, Док выкладывает прокипячённые инструменты в полукруглую миску и ставит передо мной на столик:

— Значит так, четвёртый: это - скальпель, это - зажимы, это - тампоны, это - нитка. Когда я говорю “нитка” - это значит “нитка вместе с иголкой”. Всё ясно?

— Так точно, господин лейтенант.

— Третий: дай сержанту палочку в рот. Вон она, на столе.

— Есть, господин лейтенант.

— Четвёртый: бутыль с йодом и вату.

Док хорошенько натирает йодом место, где будет резать. Операция начинается. Я волей-неволей вспоминаю “доктора Свина” и его “пациента”, и становится не по себе. Как бы мне не поплыть во время этой процедуры. Надо держать себя в руках. Крыса же вон, держится! Смелый он, я бы никогда не решился!

— Скальпель.

Я отдаю инструмент подрагивающей рукой и отворачиваюсь. Раздаётся яростный рык командира.

— Тщщь-тщщь-тщщь! Тихо-тихо! Третий, держи его за голову. Четвёртый: два тампона и зажим… Та-ак… Ещё зажим… Ещё два тампона… Ну воот… вот он, родимый. Такое само не проходит. Сейчас мы его… Скальпель. Тампон. Ещё тампон. Нитку.

Командир тяжело дышит, но постепенно успокаивается. А Док действует очень быстро. Не успеваю я оглянуться, как он уже зашивает разрез на животе.

— Тихо-тихо… осталось совсем чуть-чуть.

Проходит ещё минут пять - и операция закончена.

— Ножницы. Вот так… Третий, развязывай.

Лёха отвязывает Крысу от кушетки, и тот уже порывается встать, но Док ладонью прижимает его обратно:

— Тррррь! Куда собрался, соколик? Сутки постельного режима. Третий, четвёртый: переложите его на койку. Только очень осторожно.

Пока мы перетаскиваем командира, Док прибирается в лазарете, промывает инструменты, раскладывает всё по местам и снимает перчатки.

— Вот молодцы! Третий, пошли со мной. Четвёртый, присмотри за сержантом. Если что - мы тут, рядом.

Я остаюсь наедине с пьяным командиром, который уже начал распевать какие-то военные песни. Надо пользоваться моментом и поспрашивать что-нибудь.

— Господин командир, разрешите обратиться!

— Давай, братишка! Обращайся!

— А почему Крот носит тёмные очки? Для виду? Или с глазами что-то?

— Ооо-хо-хо! - Крыса поворачивается ко мне, дыша перегаром, и приподнимается на плече, а я очень осторожно пытаюсь уложить его обратно и при этом не рассердить. Он глядит на меня стеклянными глазами, покачиваясь. - Крот! Полковник Крот! Он - ветеран этих мест! Его шкура и борода пропитаны землёй! Он здесь командовал, когда я ещё пешком под стол ходил. Понял?

— Так точно, господин командир. Ну а очки-то?

— Очки… Он прятался здесь в самые тяжёлые времена, когда эти сучьи слизни, твари, ублюдки, вырубали электричество во всём метро. Он тут сидел в кромешной тьме, и глаза у него тренированные, как у кошки. Любой, хоть самый слабый источник света - и он всё видит. Он может в перегоне со зажжённой зажигалкой рассмотреть каждый кабель! Понял, салага? А при свете он всегда носит тёмные очки, чтобы умение своё не потерять. Но если эти суки хоть раз ещё нам вырубят свет, то мы им такое устроим!!! Мы им…

Крыса порывается встать с койки, но я всем весом налегаю на него и скорее пытаюсь отвлечь на другой вопрос:

— А Крот командует всем метро, господин командир?

Голова командира падает на подушку. Он лежит и смеётся:

— Всем метро, ха-ха-ха! А он мог бы… да… Наш полковник мог бы! Но нет… метром командует… совет командиров. В нём начальники всех баз, от майора и выше… Так что у нас… страшно говорить даже… нет главного… У нас… совет директоров, - последние слова командир произносит сквозь зевоту.

— А как они собираются вместе? Как общаются? Они же раскиданы по всему Подземелью? По спецсвязи, что-ли?

— Ты чё-то больно любопытный, четвёртый… - протягивает Крыса, повернув голову на подушке на бок, - может ты… засланный агент, а? Прирезать бы тебя… надо… - бормочет он, зевая и закрывая глаза.

— Любой звонок от нас по спецсвязи тут же засекут федералы. Они эти каналы прослушивают вдоль и поперёк, - слышу я спокойный голос Дока и поднимаю глаза.

Он стоит в дверях, уперевшись в косяк, и теребит бородку.

— Как же тогда? - спрашиваю я, уже вконец обнаглев.

Док разводит руками:

— Да как-как? Никак. Голубиной почтой. Нет связи нормальной у нас, четвёртый. Нет, и всё тут. И это проблема. Вот если б была - это было бы… - он задумчиво кивает головой и цокает ртом, а потом резко поднимает палец и смотрит на меня своим докторским взглядом. - Но я тебе ничего не говорил. Понятно?

— Так точно, господин лейтенант.

Просыпаюсь ближе к девяти утра. Тут же вскакиваю с кровати - у меня же куча дел! Неизвестно, правда, в какое время тут жизнь начинается, ну лучше быть на ногах пораньше. Оба моих соседа свалили и наверняка уже вкалывают вовсю.

Иду в умывальник. Чищу зубы перед грязной, заплёванной раковиной и треснутым зеркалом. Душа здесь нет. Ничего, к такому не привыкать. Надо найти рынок - в забегаловках есть слишком дорого, лучше покупать продукты и готовить самостоятельно. Правда, у Рамзеса негде готовить, так что нужно будет поискать хостел с кухней. А ещё надо работу найти! А для этого нужна связь! Мысли роятся в голове. Дел целая гора. Кажется, я начинаю ускоряться и входить в местный ритм.

Захватив рюкзак, выхожу из общаги. Утро от вечера в Подземелье можно отличить только по количеству людей на улице и по их виду. Если людей немного, они трезвые, сосредоточенные и куда-то торопятся - значит, утро.

Но в нашем трэш-квартальчике никто никуда не торопится. Здесь тихо и пусто. Лишь пара бродяг лежит прямо на тротуаре, там, где их застиг сон. Перешагиваю неподвижное тело одного из них, иду мимо разбитых бутылок и мусора. Аромат разлитого алкоголя смешивается с кисловатым запахом чьей-то блевотины. Я будто побывал на дикой пьяной вечеринке, и поутру, проснувшись с неожиданно ясной головой, стремлюсь поскорее смыться отсюда в какое-нибудь более приличное место.

Выйдя на широкую улицу, вижу, что жизнь уже кипит вовсю. Десятки автомобилей проносятся мимо, прохожие спешат, магазины открыты. Спрашиваю у встречных про рынок, и мне тут же показывают направление. Кажется, он неподалёку.

По дороге пытаюсь составить в голове список покупок. Макарон надо купить да крупы какой-нибудь. И сухарей, наверное. Чего-то такого, что не испортится быстро. Консервы у меня пока есть, так что на первое время хватит перекантоваться. Перехожу широкую улицу по подземному переходу. В переходе замечаю ларёк с канцелярией. Вспоминаю, что у меня в рюкзаке есть ручка и блокнот. Перекладываю их поближе, во внешний карман, чтобы быстро доставать и делать записи.

До рынка дохожу довольно быстро. Большой павильон, а внутри - торговые ряды. Народу много. Все суетятся, покупают, продают, спорят, договариваются. Вижу много свежих овощей. Лоток с сухофруктами. Их можно было бы купить, они долго хранятся. Подхожу, узнаю цену и понимаю, что мне это сейчас совсем не по карману. Прохожу мимо лотка с шаурмой, сглатывая слюну. Есть хочется так, что аж живот сводит! Я ведь ещё не завтракал. Самое время. Но день я решаю начать не с шаурмы, а с жареных пирожков - они тоже вкусные, а стоят гораздо дешевле. Проглотив два пирожка и залив сверху горячим сладким чаем, продолжаю исследовать местный рынок. При этом чувствую, что привлекаю к себе внимание. Пока я выбираю, где повыгоднее купить макароны и кукурузную крупу, ко мне то и дело подходят всякие мутные типы, предлагая то наркотики, то ворованные шмотки, то заработок, но такой, что даже думать не хочется. Но от одного из таких типов я вдруг слышу важное слово “мобила”. Оборачиваюсь и спрашиваю, нет ли чего подешевле, а он в ответ зовёт меня в дальний конец рынка. Я быстро покупаю нужные мне съестные припасы, и отправляюсь вслед за этим парнем. Мы подходим к небольшому лотку. На нём разложены мобилы разной степени изношенности. Все они, конечно, потрёпанные жизнью, и наверняка краденные. Но мне главное, чтобы аппарат работал. Вижу пару знакомых моделей, о которых точно знаю - они крепкие и часто переживают своих хозяев. Лишь бы аккумулятор был не убитый, но и его можно при случае заменить. Спрашиваю про цены и понимаю, что меньше, чем за 50 фишек, мне тут ничего не продадут. Сколько же тогда стоит приличный, неворованный телефон? Есть ли они тут? У нас на восьмом круге абсолютно любые телефоны продаются только вот так, с лотка. Или с рук. Но здесь-то всё иначе. Тут может быть, прости господи, даже магазин с телефонами есть! Это надо выяснить. И точно не стоит бросаться на первое предложение. Подумав об этом всём, я прощаюсь с лотошниками и иду на поиски магазина с телефонами.

Искать долго не приходится. Чуть отдалившись от продуктового рынка, я мигом нахожу рынок электроники. Он гораздо чище и солиднее продуктового, и состоит из небольших магазинчиков, каждый из которых посвящён какой-то теме: компьютеры, бытовая техника, связь. Хожу и разглядываю всё это, словно в музее. Столько электроники в одном месте я ещё никогда в жизни не видел!

Зайдя, наконец, в магазин сотовой связи, я быстро понимаю, что 50 фишек было отличным предложением. Здесь цены начинаются с 90, причём за самую задрипанную модель. А есть ещё смартфоны! Это просто космос! Большая плоская лопата с цветным сенсорным экраном, и кнопки показываются прямо на нём. Очуметь! Я такой видел разок у одного из криминальных авторитетов. А здесь их прям пощупать можно! Под пристальным взглядом охранника. Но ценник! Ценник тоже космический. Пистолет можно купить.

На этом рынке охрана гораздо жёстче, и никакие мутные типы за всё время моей экскурсии ко мне не пристают ни разу. Но стоит выйти на улицу, как стоящий рядом парень в чёрной куртке тут же подзывает меня коротким свистом. Оглядываюсь. Он подмигивает:

— Мобилу ищешь, братишка?

— Ну типа того.

— Дорого, да?

— Ваще пипец.

— У меня дешевле есть. Серые.

— Ворованные?

— Ворованные - это чёрные. Серые - тоже могут быть ворованные, но они “отмытые”. То есть, по ним дело закрыто, у ментов выкуплены.

— И сколько?

— Ну вот такой, - он достаёт из кармана кнопочную мобилу, неплохую на вид, - за шестьдесят.

Вздыхаю и качаю головой. Времени искать телефон подешевле у меня особо нет. Мне связь нужна, чтоб работу найти. Не буду же я по каждому объявлению на адрес приходить. Так никакого времени не хватит.

— А точно работает нормально?

— Смотри.

Парень набирает номер и звонит кому-то. Протягивает телефон мне. Я осторожно беру его в руки, разглядывая со всех сторон, и прижимаю к уху:

— Алло.

— Здравствуй, друг! Хорошо слышишь?

— Да, звук есть, - я поднимаю взгляд на парня. - А батарея норм?

— Три дня держит, если много не трепаться. А если много, то полтора.

Кладу трубку.

— Ладно. По рукам.

— Супер! Дай трубу на секунду, мне надо симку достать.

— Симку достать?

— Ну конечно! Симка-то моя. А у тебя своя должна быть.

— У меня нету. А где тут её взять? На рынке?

— Да вот тут же, в салоне сотовой связи. Приходишь и покупаешь. Десятку стоит. Паспорт с собой у тебя?

— Да, с собой.

— Ну и всё! Оформишь за пять минут - и будешь на связи! 60 фишек с тебя.

Я отсчитываю ему деньги, мы жмём друг другу руки, и он уходит с заработком, а я - с телефоном. Захожу обратно на рынок, как он советовал, и иду в тот самый магазин, где недавно рассматривал смартфоны.

— Мне нужна сим-карта, - говорю я продавцу.

— Паспорт и регистрацию, пожалуйста, - вежливо отвечает он мне.

Я кладу на стойку свой паспорт и бумажку, которую мне выдал гвардеец на 41-х воротах.

— Это не регистрация, - говорит он. - Это справка о временном пребывании. По такой сим-карта не выдаётся.

— А как эту регистрацию получить?

— Либо хозяин квартиры даёт, либо работодатель.

— А без этого совсем никак? - спрашиваю я, как дурачок, которым, собственно, и являюсь. Продавец лишь молча качает головой.

Твою мать…

Выбегаю на улицу, в надежде поймать того парня, который продал мне телефон, но куда там - его уже и след простыл. Он ведь наверняка знал, что мне по одному паспорту симку не дадут! Знал, но не сказал, сучонок, ведь ему нужно было впарить мне телефон. Чёрт!

Так… Надо подумать. Телефон, по крайней мере, у меня есть. И вроде даже рабочий. Симка… про неё надо спросить у тех барыг, что на продуктовом рынке. У них там чёрные телефоны. Наверняка и симки тоже есть!

Но с барыгами меня ждёт облом. Когда я спрашиваю их про левые симки, они только разводят руками. Выясняется, то здесь с этим всё очень строго. Левую симку, конечно, если очень постараться, то можно найти, как и всё в Подземелье. Только стоить такая симка будет, как два смартфона.

Ну класс! И чё теперь делать? Замкнутый круг получается: чтобы найти работу, нужна симка, а чтобы получить симку - нужна работа!

Плетусь по улице, сам не понимая, куда, и закуриваю на ходу сигарету - одна радость. Что ж теперь делать, Марк? Ходить по адресам ногами в поисках работы? Больше пока ничего не остаётся. А денег-то осталось совсем негусто. Фишек пятьдесят, наверное. Даже пересчитывать не хочется, чтобы не расстраиваться. И чё? Идти играть? Так можно ведь вообще с нулём остаться! И где тогда ночевать? Рядом с этими бомжами, которые на улице валяются? Мда…

В этих невесёлых мыслях я бреду и бреду по улице, поглядывая изредка на объявления, приклеенные к стенам и к фонарным столбам, и не видя там ничего особенно ободряющего. Официальную работу никто не предлагает, а заниматься нужно при этом каким-то леваком, за который меня отсюда вышвырнут ещё раньше, чем у меня закончится моя “справка о временном пребывании”.

Вижу впереди сияющее стеклянное здание. Разноцветные голографические вывески пляшут и переливаются, по ним бегут надписи, а вокруг искрятся белые стробоскопические лампы. Не уж то казино! Вот это класс! Хотя, удивительного тут мало - здесь таких заведений должно быть на порядок больше, чем в наших краях. Но это явно знак! Надо туда хотя бы заглянуть. Уж не знаю, пустят ли меня с моими скромными пожитками. Но почему бы не попробовать!

Поймав какое-то странное, из ниоткуда взявшееся вдохновение, я прибавляю шагу. Видать, соскучился по игре. Меня прям так и тянет за покерный стол! Чувствую, что мне должно повезти! Плохо такое вдохновение может закончится, мне ли не знать, но поделать с собой я уже ничего не могу. Меня туда притягивает, как магнитом.

И вот сверкающее здание уже совсем близко, и я вижу целиком горящую на вывеске надпись “Casino” и ниже надпись “Игры Богов”. Вот так название! Ну мне точно туда!

Торопливо перебегаю через дорогу и оказываюсь уже перед самим крыльцом, как вдруг слышу над головой знакомый жужжащий звук. По спине пробегают мурашки. Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять: это дрон. Дрон федералов. Кого же ещё! Только что он здесь делает?

Я замедляю шаг, а из казино в это время выходит упитанный дядька в жёлтой футболке, с толстой кожаной барсеткой в руке, оживлённо разговаривая по телефону. Он идёт бодрым шагом к ярко-жёлтому приземистому спортивному авто под цвет футболки, которое стоит, наверное, как пол-казино, пиликает, вытянув руку, электронным ключом. Но тут на тротуар влетает чёрный минивэн, из него выскакивают двое гвардейцев и кладут дядьку мордой в асфальт, ловко завернув руки за спину и заковав в наручники. Они шарахают его шокером в шею, чтобы он не дёргался. Один берёт его под руки, а второй - за ноги. Оба встают и быстро вносят его в минивэн. Всё занимает какие-то секунды. Дверь захлопывается, и чёрный микроавтобус в одно мгновение исчезает прочь, оставив от жёлтого дядьки только один след на асфальте - телефон. Чёрный, прямоугольный телефон.

Я стою, как вкопанный, и вдруг понимаю, что у меня есть от силы пара секунд. Я даже не пытаюсь о чём-то думать, что-то просчитывать. Я бросаюсь на телефон, как кошка на мышь, хватаю его обеими руками и даю такого дёру, какого давненько уже не давал!

Да, за мной следит дрон (хотя, может его и нет уже). Да, охранник на крыльце всё видел. А ещё рядом была парочка прохожих, которые тоже видели. Да, возможно, полиция уже едет за мной следом. Но я несусь по тротуару, позабыв обо всём! По улицам, через перекрёстки на красный свет, через подземные переходы. Неплохо бы сейчас оказаться на рынке, но он у меня за спиной, да и много ли это даст?

Я сворачиваю в узкие переулки, пытаюсь смешаться с толпой, и мало помалу, сбавляя шаг, переводя дыхание и потихоньку оглядываясь по сторонам, начинаю понимать, что, кажется, никакой погони за мной нет.

Мысли приходят в порядок. Мужика взяли федералы. Значит, что-то крупное. И значит, что о его телефоне, скорее всего, не беспокоится ни одна живая душа. Его наверняка уже возят рожей по кафельному полу “Опорного Пункта Президентской Федеральной Гвардии”, и где там его телефон - какая им разница? Если только на нём нет каких-нибудь улик… А что, если есть?…

Достаю из кармана чёрный плоский смартфон. Жму на единственную кнопку. Загорается экран с клавиатурой. “Введите код”. Четыре цифры. Оглядываюсь по сторонам, не смотрит ли кто? Пытаюсь угадать код. 1111. 2222. 1234. Всё не то. После нескольких попыток экран блокируется. “Повторите попытку через 5 минут”. Понятно. Воспользоваться им для себя я не смогу. Так может, просто скинуть его? Пока не поздно. Пока за мной не приехали на чёрном минивэне.

Захожу в подземный переход. Здесь как-то поспокойнее. Здесь меня не увидит летящий в небе дрон. Прижимаюсь спиной к стене. Думаю.

Скинуть или нет? Или быстренько толкнуть кому-нибудь? Стоп! Там же есть сим-карта! Точно! Достать сим-карту, вставить к себе в телефон - и у меня будет связь! Ну-ка, где она тут?

Я верчу смартфон со всех сторон, но он, кажется, полностью запаян. Нет никакой крышки, которая открывалась бы, как у кнопочного телефона. Как же он работает? Как аккумулятор менять? И как симку вставлять? Ничего не понимаю… И тут вспоминаю тех мужиков на рынке, с ворованными мобилами. А они ведь не так далеко. Я всего пару кварталов оттуда махнул. Вернуться? Стою и раздумываю, глядя в пол. И вдруг…

Вдруг снова слышу тот самый жужжащий звук! Вздрагиваю всем телом! Звук откуда-то справа, изнутри перехода. Смотрю туда… Фууух!… это просто электрические игрушки, которыми тут приторговывают. И звук у них совсем не такой. Нервишки сдают. А ты точно сможешь, Марк? Или лучше скинуть эту трубу где-нибудь тут, в переходе, да убраться подальше? Может, ну его нафиг, а?

Стою и кусаю губы. Мимо проходят две подружки, о чём-то весело болтая. Одна из них кидает на меня быстрый взгляд, и они идут дальше. Вроде не выгляжу особенно подозрительным. Бросить, не бросить?…

Да какого чёрта! Он стоит, как слиток золота! А у меня 50 фишек в кармане. Я же только что хотел в казино! Хотел рисковать! А тут вдруг сдулся? Нееет. А ну-ка соберись, сопляк! Быстрый спринт до рынка, а там разберёмся. Только не бегом.

Выдохнув, выхожу на улицу и иду к рынку, но не тем маршрутом, которым бежал, а параллельным. Поглядываю в тёмное небо, пытаясь разглядеть там летящие огоньки и распознать тот самый, неприятный звук. Но нет, всё чисто. Вроде… Вижу впереди полицейскую машину. Она несётся навстречу с сиреной и мигалками. Делаю каменное лицо и иду вперёд, как ни в чём не бывало. Машина проносится мимо. Да никому ты не нужен, Марк! Расслабься.

Поняв, что немного запутался, спрашиваю прохожих про рынок, и быстро нахожу нужный путь. На рынке я оказываюсь скорее, чем успеваю опомниться от своих приключений.

Долго искать мобильщиков не приходится - они тут как тут.

— Ну что, братишка, надумал покупать трубу?

— Пссст! - подзываю я продавцов в ответ, и мы отходим вглубь их лотка, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Я показываю им своё сокровище:

— Почти нулёвый, мужики. Толкнуть хочу, по-бырому.

— За сколько?

— За девяносто.

Торгаши переглядываются, округлив глаза. Для такого аппарата это ж почти даром!

— А ты его где взял, братан? Свистнул? У кого?

— Да не знаю я, у кого. Он потерял, а я нашёл, - строю я дурочку, конечно же не собираясь им рассказывать всей истории.

Мужики снова понимающе переглядываются.

— Дай посмотреть, чё внутри, - тянет руку один из них.

— Тщщщ! Денежки вперёд, - говорю. - А ещё мне оттуда симка нужна. Только не знаю, как достать.

— Погнали к Павлику, - говорит самый авторитетный из них, с хриплым голосом и опухолью на шее размером с кулак. - Он эту лопату мигом вскроет. Только это надо прям щас провернуть, пока за ним не пришли! Кто попало таких не держит. Может так прилететь, что мало не покажется!

Пацаны кивают.

— Руфик, ты здесь останься, а мы с Вазгеном сгоняем, - говорит главный, и оборачивается ко мне. - Погнали. Здесь, недалеко.

— Ну погнали, - говорю.

Мы выходим с другой стороны рынка и садимся в старую раздолбанную тачку. Кое-как, кряхтя и охая, тачка заводится. Меня сажают спереди, на пассажирское сиденье, Вазген водителем, мужик с опухолью - сзади.

— Ты его выключи пока, - слышу я хриплый голос.

— Да не могу я! Он запаролен. С ним ничё не сделать.

— Ладно. Павлик ща разберётся.

Долго ехать не приходится. Проезжаем квартал и оказываемся в месте, которое по смыслу напоминает промзону на нашем круге, только, конечно же, поцивильней и почище. Идём мимо лотков и гаражей. Останавливаемся у мастерской с вывеской “Ремонт электроники”, и заходим внутрь.

— Здоров, Павлик! - хрипит главный.

— Здрасте, - отвечает ему худощавый китаец из-за рабочего стола, не отрывая глаз от своих дел.

На столе валяются разные устройства и приборы, клубки проводов, паяльник, лампы с двух сторон, стоит открытый ноутбук.

— Братуха, нам надо лопату быстренько расконопатить, поможешь?

— Чё за лопата? - он поднимает раскосые глаза.

— Покажи, - подталкивает меня локтем мой покупатель.

Выкладываю на стол смартфон. Павлик аккуратным, но уверенным движением берёт его в руки, вертит со всех сторон, включает экран, тыкает кнопки, и кивает головой:

— Стандартная цена. Здесь ничего сложного. Делаем?

— Давай!

Павлик снова кивает, и зажимает центральную кнопку и какую-то ещё одну, сбоку. Экран темнеет. На нём появляется, что-то, чего я там раньше не видел. Китаец что-то колдует на появившемся экране.

— Только мне симка оттуда нужна, - говорю я.

Не говоря ни слова, Павлик берёт булавку, тыкает ей сбоку в телефон и тут же, как фокусник, на моих глазах достаёт из телефона сим-карту, протягивает мне, и продолжает с телефоном.

Я, не веря своему счастью, достаю свою кнопочную мобилу и открываю её, чтобы вставить симку.

— Не подойдёт, - говорит Павлик. - Переходник нужен. Ща дам…

Выдвинув ящик стола и порывшись там, он достаёт и протягивает мне небольшую пластиковую рамочку:

— Вставь туда симку, а потом заправляй в телефон. Только не включай пока.

Я делаю то, что он сказал, и пока я вожусь со своим телефоном, у Павлика уже всё готово. Он протягивает смартфон мне. Я оглядываюсь на торгашей:

— Девяносто фишек, господа.

Пару мгновений мы пристально смотрим друг на друга.

— Вазген, отсыпь ему.

Получаю свои деньги от Вазгена и отдаю им телефон. Поворачиваюсь к Павлику:

— Теперь можно включить?

— Ты этот аппарат где взял?

— На улице нашёл, - отвечаю, подмигивая.

— Просто, если его ищут, то по сим-карте тебя можно найти. Когда телефон подключается к сети, менты могут узнать, к какой вышке ты подключен. Понимаешь?

— Понимаю. А если телефон выключен?

— Тогда нет.

— Принято. Буду знать. Ну, - оглядываюсь я на своих покупателей, - успеха, мужики!

— И тебе, брат, - отвечает хриплый. - Приходи ещё.

Выхожу на улицу, кладу телефон и деньги в карман, и отправляюсь, куда глаза глядят. Вспоминаю ещё разок хриплого. С такой опухолью он мог бы сидеть и милостыню просить, а он - нет, делом занят. Уважаю таких.

Надо бы поесть, уже время обеденное. А заодно и прозвонить работодателей. Выхожу на широкую улицу и иду по ровному тротуару, рассматривая разноцветные вывески и портреты Президента. Поглядываю по сторонам: не ищет ли меня кто? На этот раз смотрю заведение посолиднее, чтобы ко мне за обедом не приставал никто.

Нахожу симпатичное кафе с видом на улицу и двумя этажами. Захожу, и сразу чувствую приятный сладковатый кофейный запах. Подхожу к стойке. Первое, что бросается в глаза - большая кофемолка с зерновым кофе. Офигеть! Первый раз такое вижу!

— Вам подсказать что-нибудь? - спрашивает девушка в чёрной блузке и белом фартуке за стойкой, улыбаясь.

— У вас… пообедать можно?

— Да, конечно!

Замечаю меню на стойке и заглядываю в него: вроде есть, чем подкрепиться, хоть и цены слегка безумные.

— Вы садитесь, я принесу меню, - говорит девушка приятным голосом.

— А наверх можно?

— Да, разумеется!

“Разумеется”. Слово, знакомое мне только по книжкам и услышанное вживую в первый раз.

Поднимаюсь на второй этаж и сажусь за стойку возле окна, оглядываясь по сторонам. Народу не много, и публика вроде адекватная, никаких Кенанов здесь нет. Гляжу в окно, рассматриваю огни города и мелькающие под ногами машины. Приятно!

Официантка приносит меню. Заказываю кофе, сэндвич с ветчиной и яичницу с картошкой фри. Стоить это будет 29 фишек. Кошмар… Ладно, побалую себя разок!

Официантка уходит, а я достаю из рюкзака справочник с работой и начинаю листать страницы. Ищу объявления с официальным трудоустройством. Негусто. Совсем. Но кое-что есть. Достаю авторучку и начинаю обводить те объявления, которые могут мне подойти. Перелистываю одну страницу за другой, изредка делая пометки.

Мне приносят сэндвич и кофе. Делаю глоток. Ох, хорошо! Вот, оказывается, каков на вкус настоящий зерновой кофе! Он совсем другой. В наших краях я такого вообще никогда не видел и не пробовал - всё делается из порошка.

Попиваю бодрящий напиток, закусывая сэндвичем, поглядываю в окно и прохожу до конца весь справочник. Итого есть пять объявлений, подходящих мне. А ты чего ждал, Марк? Что тут работников не хватает? Ладно, идём по порядку. Где там первое?… “Официант”. Правда, нужен опыт. Но ведь он у меня есть, не правда ли? Включаю телефон и жду, когда сеть появится. Набираю номер.

— Алло, - слышен чей-то грубый хриплый голос.

— Здравствуйте! Я… насчёт объявления. Официант.

— Вакансия закрыта.

Щелчок и гудки. Понятно. Что там дальше? “Кассир”. Как-то давно в детстве мечтал быть кассиром. Но постоянно наблюдая ограбления магазинов, я всё же передумал. Звоню.

— Магазин “24 на 7”, отдел персонала, - отвечает женский голос.

— Здравствуйте, я по поводу вакансии, кассир.

— Да, слушаю.

— Ну… это… Хочу прийти и… начать работать. Что для этого нужно?

— Сколько вам лет?

— Семнадцать.

— Извините, принимаем только с восемнадцати лет.

Связь обрывается. Мда… А чё в справочнике об этом не написано? Чёрт, почему не сказал, что мне восемнадцать! Ну хоть извинились… Так, дальше. “Разнорабочий на складе”. О! Вот это точно про меня! А ну ка!

— Склад, слушаю, - раздаётся протяжный усталый мужской голос.

— Здравствуйте! Я по поводу вакансии, разнорабочий.

— Ну?

— Хочу работать у вас!

Голос смеётся:

— А что умеешь? Какой опыт?

— Я разнорабочим был на автосервисе. Ну и на складе грузчиком работал.

— Сильный, значит?

— Не - умный.

— Во как! - раздаётся снисходительный смех в трубке. - Ну приходи, умный. Посмотрим на тебя. В 17:00 сможешь?

— Смогу!

— Адрес знаешь?

— Знаю.

— Ну всё тогда, жду. Придёшь - попросишь, чтоб к Альберту проводили.

— Принято! А у вас официальное трудоустройство?

— Ты приезжий?

— Да, - отвечаю, поджав губы. Кажется, сейчас всё сорвётся.

— Да, у нас всё по-белому.

— Здорово! Тогда до встречи!

— Угу…

Альберт кладёт трубку. Фууух! Неплохо! Надо теперь обзвонить оставшиеся две вакансии.

Мне приносят яичницу с картошкой, а я набираю номера один за другим. Но по первому не могу дозвониться, а по второму мне отказывают. Ну что ж, Альберт, ты пока мой единственный вариант.

Доедаю свой обед и думаю: как произвести хорошее впечатление, чтобы меня не послали? Может, с причёской что-нибудь сделать? Хотя вроде с ней нечего делать. Волосы отросли после последней стрижки накоротко армейской машинкой, но ещё не настолько, чтобы висеть патлами - в самый раз. Побриться, может? Сбрить пушок с лица. Вообще, не мешало бы. Только я и бриться-то толком не умею. Ещё порежусь ненароком. Не, к чёрту! Не сейчас. Что было бы точно хорошо, так это помыться! Но где?

Выключаю телефон и спускаюсь на первый этаж, чтобы расплатиться. Заодно спрашиваю, как пройти до нужного мне адреса. Оказывается, склад находится в этом же районе, неподалёку от железнодорожного терминала.

Выхожу на улицу, по привычке оглядевшись по сторонам и взглянув в небо. У меня есть ещё несколько часов, чтобы шляться по городу. Надеюсь, за это время я не вляпаюсь ещё в какую-нибудь историю.

Конечно же, первым делом я нахожу нужное мне место, чтобы заранее знать, куда идти. Вижу большое здание с серой пластиковой облицовкой. Простое. Однообразное. Безо всякой архитектуры и украшательства. Но при этом чистое и опрятное. К воротам подъезжает грузовик. Створки ворот открываются, и машина неторопливо заползает внутрь. Конечно, это совсем не тот склад-сарай, где я работал. Тут размах совсем другой! Это даже снаружи видно.

Иду дальше. Решаю поискать железнодорожный терминал, чтобы хотя бы понять, как он выглядит. Всё, что касается движения грузов - это очень интересно! И, может быть, работа на складе - это как раз мой шанс понять, как устроены грузовые потоки в Подземелье! Ведь наверняка всё самое важное и ценное идёт через центр, и, может быть, именно через этот самый склад и через этот самый терминал!

Терминал я нахожу быстро, но посмотреть на него мне удаётся только издалека. Выглянув из-за угла ближайшего дома, я сразу вижу, что там строжайший пропускной режим, забор с колючей проволокой, железные ворота, и на улице стоят два вооружённых федеральных гвардейца в бронежилетах и касках. Меня всего передёргивает изнутри, и я решаю, что лучше мне там вообще не светиться.

Оставшееся до 17:00 время провожу, шатаясь по району и изучая окрестности. Обнаруживаю неподалёку китайский квартал! Прям как в комиксах: заходишь - одни китайцы вокруг. В-основном там торговля и всякие забегаловки. Но я решаю туда не лезть до поры до времени, чтобы не найти случайно приключений на свою задницу в самый неподходящий момент.

Время тянется долго. Я нервничаю и скуриваю почти всю пачку сигарет до конца. Наконец, на часах 16:45, а я как раз рядом. Лучше явиться заранее. Подхожу к воротам и нахожу рядом дверь на проходную.

— Здравствуйте! Я к Альберту, по поводу работы разнорабочим.

— Разнорабочим?… - бубнит сидящий за окошком охранник в ответ и звонит по телефону.

Ему что-то отвечают. Он кивает, и смотрит на меня:

— Паспорт твой нужен.

Я даю ему паспорт, он переписывает данные в журнал, и отдаёт мне его обратно вместе с белой пластиковой карточкой с надписью “Гость”.

— Приложи к турникету, проходи и стой у двери снаружи, тебя проводят.

Я прикладываю карточку. Красная лампочка на турникете становится зелёной, и я осторожно проворачиваю рогатину турникета, проходя на другую сторону. Выхожу из проходной и оказываюсь… на огромном складе. Прямо передо мной штабеля контейнеров, стоящих друг на друге. Не ящиков, а именно металлических контейнеров с каким-то хитрым запорным механизмом. Я таких никогда раньше не видал. И сами контейнеры аккуратные, гладкие, почти не царапанные. Наверное, такие возят в поездах.

Мимо проезжает погрузчик - желтый массивный электромобиль со специальными клешнями, которыми он, видимо, хватает эти контейнеры. Офигеть! Вот так склад! Просто космос!…

— Эй! Ты к Альберту на собеседование?

Оборачиваюсь. Передо мной небритый мужик в синей униформе.

— Да.

— Пошли, - кидает он и тут же направляется куда-то, а я чешу за ним следом.

Мы поднимаемся по металлической лестнице на второй этаж, точнее, на подвесную дорожку вдоль стены второго этажа. Там, походу, рабочие кабинеты. Это логично. Нижняя часть здания целиком отведена под хранение контейнеров и всего того, что трудно поднять наверх.

Мы проходим мимо нескольких окон и дверей и доходим до кабинета с надписью “Управляющий”. Мужик останавливается рядом. Стучит костяшкой пальца. “Войдите” - слышится тот самый голос из телефона. Мужик кивает мне. Я тяну дверь за ручку и захожу.

Передо мной, за солидным деревянным столом в кожаном кресле сидит Альберт - упитанный светловолосый мужчина в белой футболке с воротничком. В пепельнице на столе дымится сигарета. Рядом стоит на блюдце маленькая изящная чашечка с кофе.

— Здрасьте, - мямлю я.

— Здорово, - говорит Альберт своим протяжным голосом, глядя на меня внимательным взглядом из-под светлых бровей. - Эт ты звонил сегодня?

— Я.

— Работать хочешь?

— Да.

— Разнорабочим?

— Да, разнорабочим.

— Как зовут?

— Марк.

— С четвёртого круга?

— С пятого.

— Ого! Бери стул, садись, - кивает он на железный стул, стоящий рядом с гостевым диваном.

Я беру стул и сажусь напротив Альберта, а он в это время делает глоток из чашки и затягивается сигаретой.

— А лет тебе?

— Семнадцать.

Ну а смысл врать? В паспорте дата рождения стоит.

— Семнадцать… Молодой совсем. Ну рассказывай, Марк, что умеешь?

— Да всё, что по хозяйству нужно: полы мести, мыть, убирать, по местам всё раскладывать, приносить всё, что надо…

— Ну это кто угодно умеет. А починить ты сможешь что-нибудь, если сломается? Если, допустим, вон та лампа на потолке перегорит, ты починить сможешь?

Альберт показывает через окно на длинную подвесную лампу, висящую над залом на высоте нескольких этажей. Я понятия не имею, как такие лампы чинить, и как до туда добираться. Не говоря уж о том, что мне страшно даже представить себе, что я окажусь на такой высоте.

— Я с электрикой не особо в ладах. Но зато в компьютерах смекаю, - отвечаю, кивая на монитор, стоящий на столе у Альберта.

— Да ты что! Ну и как же работает компьютер?

— Ну, процессор у него есть. Память. Материнская плата. Твердотельный накопитель. Всё это вместе соединяется - и работает. Только программы нужны, чтобы что-то полезное сделать. А программы внутри операционной системы работают.

— Хм…, - мычит Альберт, взявшись за подбородок. - Не так плохо… А с какими программами ты знаком?

— Ну, в таблички могу смотреть, в бухгалтерии немного смекаю.

— В бухгалтерии смекаешь? - смотрит Альберт, ухмыляясь, с вызовом.

— Ну да. Не бухгалтер, конечно, но…

— Вот эти часы, - показывает Альберт себе на запястье, - я купил за 60 фишек. Они продавались со скидкой 20 процентов. Какая была первоначальная цена? 45 секунд, время пошло.

— Ну… 20 процентов - это одна пятая. Значит, осталось четыре пятых. То есть икс умножить на четыре пятых равно шестьдесят. То есть икс равен шестьдесят на пять и делить на четыре, то есть пятнадцать на пять, и это будет… 75.

Альберт хлопает глазами и, глянув на часы и помолчав немного, бормочет:

— Нифига себе… На пятом круге все такие умные?

— Не, в основном нет. Я потому и свалил.

— Когда кругом сильные, умным быть как-то не очень, да? - смеётся Альберт, подмигивая. - Кофе будешь?

— Буду.

— Вон в термосе стоит, наливай. И сахар клади.

Это хороший знак!

Накачиваю себе из термоса в кружку кофе, наваливаю сахара и размешиваю железной ложкой.

— Дай свой паспорт посмотреть.

Протягиваю начальнику пластиковую карточку со своей физиономией.

— Марк Малой, - смотрит Альберт и поднимает на меня глаза. - Косяков за тобой никаких нет?

— Неа.

— А если проверю?

— Проверяйте, - развожу руками и делаю глоток из кружки.

— Ладно… Хрен с тобой. Сколько хочешь зарабатывать?

Чуть не подавившись кофе, отвечаю:

— Да… я… а трудоустройство точно официальное?

— Точно, точно.

— Ну… мне… мне надо, чтоб на жильё хватало, да на еду. В-общем, и всё.

— То есть, если я предложу тебе ночевать здесь, на складе, то я смогу платить тебе меньше? - с усмешкой смотрит на меня Альберт.

— …Ну да. А тут есть, где ночевать? - говорю, похлопав глазами.

— Да вон, в соседней комнате диван есть - ночуй себе на здоровье! - отвечает Альберт шутливым тоном.

Но я вполне серьёзен:

— А помыться тут есть где?

— Хм. Тут нет, но баня есть неподалёку. Стоит недорого.

— Ну так и нормально!

— …Ты чё, парень, серьёзно?? - теперь уже очередь Альберта хлопать глазами. От удивления.

— Ну да.

— Хм! - снова берётся за подбородок Альберт. - Знаешь, а это так-то неплохо… Дополнительный человек мне здесь ночью точно не повредит.

Моя готовность ночевать здесь и работать почти за еду для Альберта явная неожиданность. Приятная неожиданность. Мы быстро договариваемся о цене и оба остаёмся очень довольными.

— Когда приступить сможешь? - спрашивает мой новый шеф.

— Сейчас.

— Ты мой зайка! Ну что ж… по рукам тогда, Марк Малой!

Мы обмениваемся крепким рукопожатием.

— Паспорт свой оставь пока мне, я тебе оформлю занятость, - он поднимает трубку телефона и набирает кого-то. - Бека. Зайди ко мне. У нас новый разнорабочий, введи его в курс дела. Жду.

Альберт кладёт трубку и погружается в компьютер, а я допиваю кофе, сидя на гостевом диване.

— А питаться тут где, шеф?

— Обеды нам привозят, а остальное - найдёшь в окрестностях, тут много мест, - быстро отвечает он, не отрываясь от экрана.

В комнату влетает парень в синей униформе.

— Бека, это Марк, - говорит Альберт, продолжая сосредоточенно смотреть в компьютер. - Покажи ему всё. Пусть приступает к работе прямо сейчас.

— Да, шеф, - отвечает Бека и кивает мне головой на дверь.

Я отправляюсь вслед за ним.

— Разнорабочий, значит? - кидает он мне через спину, пока мы идём по подвесной дорожке.

— Ну да.

Бека останавливается и поворачивается ко мне боком, держась за перила и глядя вниз на ряды контейнеров под нами.

— Это склад временного хранения. Перевалочный пункт и одновременно - диспетчерская. Здесь распределяются грузы. Их привозят из разных мест и отправляют… в другие места. Понял?

Под ногами проезжает жёлтый погрузчик с контейнером в своих клешнях. Он останавливается у одного из рядов, поднимает контейнер и ставит его сверху.

— Мы обычно не знаем, что в этих контейнерах, - говорит Бека. - И не должны знать. Особенно ты. Наша работа - передавать грузы, чтоб ничего не потерялось и не пропало. А твоя работа - нам помогать. И чтоб шеф был всем доволен. Пошли.

Мы спускаемся вниз, и Бека показывает мне всё, что мне нужно: где хозяйственное помещение, где бухгалтерия, где хранилище документов, раздевалка, туалеты, где кухня, где сервера для системы видеонаблюдения и электрощиты, где стоянка для погрузчиков и медицинский уголок, где огнетушители и пожарные гидранты. Всё это должно быть в полном порядке. Если у уборщицы тёти Жени закончилась хлорка - это моя вина, и я должен следить, чтобы такого не случилось. Если в кофемолке у шефа закончилось кофе - “ну ты понял”.

На вопрос, а на какие деньги мне всё это покупать, Бека отвечает: “Узнай в бухгалтерии”. В бухгалтерии говорят, что выдают деньги под конкретные нужды, и пока я не скажу, на что именно - ничего не дадут.

Остаток дня я провожу, бегая по складу с блокнотом и ручкой и отмечая, где что есть, а где чего не хватает.

Рабочий день на складе заканчивается в 19:00. Начинается в 8:00. С часу до двух перерыв на обед. Я к этому уже приучен, в метро было почти так же. Шеф уходит с работы последним, закрыв свой кабинет и раздав охране последние указания.

— Твою мать, кто окурок бросил! - слышу я возглас Альберта снизу, когда захожу в свою комнату с диваном, где я буду ночевать.

Диван хороший, мягкий! Плюхаюсь на него и лежу, глядя в квадратный подвесной потолок. Поужинать бы надо. Вспоминаю вдруг, что рюкзак свой оставил в кабинете у шефа, и теперь он там заперт и до утра мне к нему не добраться. Но деньги распиханы по карманам, так что купить еды я смогу.

Выходя наружу, спрашиваю у охранника про постоянный пропуск.

— Да, шеф велел тебе отдать, - говорит тот, и протягивает мне пустую белую карточку, взяв взамен мою гостевую.

Выхожу на улицу. Вдыхаю пыльный городской воздух. Достаю сигарету. Настроение отличное! У меня было три недели, а я нашёл работу за два дня! Просто чума! Даже не верится! Разве могут дела идти так хорошо? Только не расслабляйся, Марк! Ты должен работать, как следует! Ты должен здесь зацепиться. Чего бы это не стоило.

На следующий день приходит Марат и, поимев неприятный разговор с шефом, идёт злой и раздражённый устранять аварию и делать всё “как следует”. Он нехотя забирается под столешницу и рычит оттуда:

— Бля… малой… хренли ты тут наворотил!!!

Конечно ему надо показать себя мужиком и специалистом, а меня выставить идиотом. Я не против. Состязаться с Маратом за авторитет - это худшее, что я сейчас мог бы сделать. Шеф всё видел. Шеф всё понял. Этого достаточно. Жаль только, что моё замечание про короб через кухню останется без внимания - разве будет опытный Марат слушать советы какого-то молокососа-бегунка?

Кстати, я заметил, что это именно Марат бросает окурки. Говорить ему о том, что Альберту это очень не нравится я, естественно, не решаюсь, поэтому просто подбираю за ним окурки, чтобы шеф не нервничал. Марат это замечает и начинает специально кидать окурки, чтобы я подбирал. Ему это явно доставляет удовольствие. А мне всё равно. С меня корона не упадёт. Это просто часть моей работы - поднимать за Маратом окурки. Он доволен. Шеф тоже доволен. Почему бы и нет?

Альберт не забывает о своём обещании и отваливает мне очень нехилую премию. И выходной. Я тут же звоню Мокрому. Мы договариваемся о встрече. Решаем пересечься там же, где встретились в прошлый раз. Так проще.

Перед выходным я стараюсь по максимуму навести порядок везде, где только можно, и закупиться всем-привсем необходимым впрок, чтобы ни у кого не возникло в моё отсутствие никаких проблем.

В назначенный день я ухожу из конторы ранним утром, пока никто не пришёл и не накинул мне ещё какой-нибудь срочной работы. Вместо жаренного теста закидываюсь на завтрак китайскими пельмешками с мясом - премия всё-таки, можно гульнуть! Да и по городу сегодня бродить весь день, надо подкрепиться как следует.

Перемещаться по третьему кругу необыкновенно просто - часа за два можно пройти пешком от одной стены до другой. Так что я много чего могу успеть посмотреть сегодня.

Первым делом иду поглядеть на телебашню. Её хорошо видно из наших мест, и добираюсь до неё я чуть меньше, чем за пол часа. Территория огорожена колючей проволокой, и на охране стоят гвардейцы, точно так же, как и у ЖД терминала. Почти так же. Здесь они более расслабленные: треплются друг с другом, курят, сплёвывают. С девчонками проходящими заговаривают. Но я всё-таки стараюсь не светить здесь своей физиономией, и отхожу подальше от забора, чтобы поглядеть на расстоянии. Стою, запрокинув голову, и разглядываю переплетения металлических балок, собранных в устойчивую конструкцию, на вершине которой - шпиль. Через него, видимо, и идёт сигнал. Люблю такие штуки! Магия инженерного искусства! Не колонна, конечно, но тоже впечатляет. И ведь сигнал добивает аж до восьмого круга! И наверняка даже дальше! Кто это строил? Какими средствами? Или это привет из прошлого?

Замечаю рядом старого бородатого грязного забулдыгу. Он ловит мой взгляд. С такими ребятами надо общаться, даже если они несут полнейшую пургу. Всё равно интересно. Вспоминаю Вано с Сортировки, который подсказал мне путь к колонне. Да, с ними надо болтать. Главно только самому не стать таким же.

— Дед! - кричу я бродяге и достаю из кармана фишку. - Де-ед!! Возьми, слышь, на поддержание штанов.

Я протягиваю ему чёрно-синий жетон, и лицо его загорается, как электрическая лампочка, и он чуть ли не бежит ко мне навстречу:

— Сынок! Вот спасибо! Вот так неожиданность! Спасибо, родной! Помог старику!

Голос у него высокий, тоненький. Слышна интеллигентность.

— Как жизнь, дедуль?

— Да как… помаленьку… Хуже, чем было… лучше, чем будет…

— Про башню эту знаешь чего-нибудь?

Таким, как он, можно задавать любые вопросы. Они натравят тебе самых немыслимых баек, но это не важно. Главное - они не побоятся того, что ты спрашиваешь, не посмотрят на тебя косо, не заподозрят ни в чём, не позвонят в полицию.

— Про башню… ох… её при мне строили. Когда молодой ещё был. Помню, как с пацанами на стройку лазали, болты тырили…

— Это тебе сколько лет тогда было?

Он меряет меня взглядом:

— Чуть помоложе тебя был тогда.

— А кто строил, не в курсе?

— Кто строил? Да кто ж его знает-то… Инженеры, строители… Бригады тут были, краны стояли…

— Ну, то есть… местные.

— Ну может и пригнали кого с соседнего круга. Я ж почём знаю? У тебя, сынок, закурить не найдётся? Ты прости меня, старика…

— Да конечно, дедуль, кури на здоровье!

Я протягиваю ему сигарету, помогаю закурить. Он с наслаждением затягивается и пыхает серым табачным дымом, задумчиво глядя на телебашню:

— Быстро её строили… Торопились очень… Раньше, говорят, другая башня была, на той стороне от дворца. Только её ударной волной снесло, когда война была…

— Война?

— Война.

Он снова задумчиво затягивается. Мне тоже есть, над чем задуматься.

— А вот то, что дома обуглены с одной и той же стороны - это тоже война?

Дед грустно кивает головой:

— Она самая.

— Это что ж за оружие такое, дедуль? Ядерная бомба?

— …И не одна, сынок…

— А это при тебе было?

— Да что-о-о ты! - махает дед рукой, посмеиваясь дребезжащим старческим смехом. - Меня тогда ещё и в проекте не было!

— В каком проекте?

— “В каком, в каком”. Не родился я тогда ещё!

— А! Понял… Но предки-то твои выжили тогда.

— Ох… господи боже… Как мне жалко тех, кто выжил тогда!… Это ж какой ужас!…

— Ну ладно, дедуль, - похлопываю я бродягу по плечу. - Всё лучше, чем сдохнуть.

Он смотрит на меня взглядом, полным любви и сострадания:

— Ты молодой. Ты так и должен думать. Бог те в помощь, сынок! Дай те Бог удачи во всех твоих делах…

Я отправляюсь дальше, по направлению дворцу и к стене. Война… Значит, была война. Кого с кем? Людей с богами? Пришли боги, чтобы установить свою власть. Люди сопротивлялись, но боги оказались сильней. Они подчинили себе людей, накрыли их сверху шестиугольными плитами, и теперь мы живём в Подземелье, а они там, наверху? Звучит как отличная байка! Кажется, я всё-таки постепенно становлюсь похожим на этих чумазых дедов. Впрочем… реальность может оказаться удивительнее любой байки.

В начале восьмого возвращается Леонид. Ужин накрыт в гостиной, на столе дымится огромное блюдо с шашлыком и сочными стейками, овощи, обжаренные на гриле, сыры нескольких видов, соусы и картофель по-мексикански, который, по словам шеф-повара, господин обожает. Дэн подробно объяснил мне, как подавать вино к столу. К мясу лучше всего подходит красное сухое, но господин бывает в разном настроении, и иногда может захотеть полусухое, а иногда вообще портвейн или коньяк. Портвейн - когда дела идут не очень, коньяк - наоборот, когда день особенно хорош. Шеф был так благодарен мне за мясо, что провёл мне целую лекцию с экскурсией в погреб и разбором всего того безумного количества бутылок, которое там находится.

Настроение у господина сегодня, судя по всему, обычное, поэтому я достаю из погреба красное сухое и, на всякий случай, красное полусухое. Леонид сидит за столом, заправляя салфетку себе за воротник. Я подхожу к нему с правой стороны и ненавязчиво подношу бутылку, показывая этикетку. Он забирает у меня бутылку из рук:

— Французское… сухое. Хороший выбор, Марк. Как раз то, что нужно! Наливай.

Открывать и наливать вино я теперь тоже умею. Мы с шефом тренировались. Перед приходом Леонида я на всякий случай не стал пить, хотя попробовать очень хотелось, так что Дэн осушил бокалы за нас двоих. Бывают люди, которым алкоголь нисколько не мешает работать, а, кажется, наоборот - только помогает. И Дэн, похоже, как раз из таких.

Господин делает глоток вина, а затем пробует мясо.

— М-м-м! Вот это шашлык! Как я соскучился по хорошему шашлыку! Молодцы, молодцы ребята! Хвалю. Марк, передавай от меня Денису низкий поклон, - шепелявит Леонид с набитым ртом, заливая мясо очередным глотком вина. Вид у него очень довольный.

— Обязательно передам, господин. Что-нибудь ещё?

Леонид оглядывается на меня и вдруг как-будто замечает что-то, чего раньше не видел, а теперь вдруг оно бросилось в глаза:

— Марк, - говорит он, глядя так, как будто я совершил какую-то очень досадную оплошность, - тебе бы… приодеться, дорогой мой.

Он достаёт из кармана что-то вроде блокнота, пишет на первой странице ручкой, вырывает лист и даёт мне:

— Вот. Здесь тысяча. Костюм-тройка с галстуком, цвет тёмно-синий, с белой рубашкой. Ботинки классику тоже обязательно. В-общем, ты понял, да? Если не будет хватать - из сейфа возьми. Я не тороплю, но… к следующему банкету это всё должно быть на тебе. Понял?

— Да, господин, - мямлю, офигев и принимая из рук Леонида чек на тысячу фишек, - …Что-нибудь ещё?

— Нет, ты свободен. Позову, если будешь нужен.

— Да, господин. Приятного вам аппетита!

— Благодарю.

Я выхожу из гостиной через парадный вход, но потом обходными путями проникаю на кухню, чтобы сообщить поварам радостную новость: ужин зашёл на ура! Мы дружно бьём по рукам, а шеф велит мне через час быть на кухне, чтобы доесть и допить то, что останется (а останется много). И тут я вспоминаю, что сегодня почти не завтракал и вообще не обедал. Тут же подступает дикий голод. Чёрт, зачем он сказал! Но ничего, протяну часок-другой, не привыкать.

Час спустя мы обжираемся на кухне шашлыком и стейками с картошкой, и я клянусь: ничего вкуснее в жизни не ел! Сочная свинина просто тает во рту! Пробую вино и не верю, что всё это происходит на самом деле. Оно всё словно не из этого мира. Как будто я сейчас проснусь в трущобе под протекающей залатанной крышей и пойду к Лёхе на автосервис подносить ключи и крестовины. Не верю! Просто не верю! Неужели такое будет каждый день?

Вдруг звонит телефон. Беру трубку и слышу грозный голос господина:

— Марк! Ко мне в кабинет, быстро!

Я бледнею, и мы с поварами переглядываемся.

— Накосячил кто-то? - бормочет Саид.

— Наверное…

Осторожно открываю дверь и крадучись захожу в кабинет. Леонид сидит за столом и курит сигару. Лицо у него каменное, а взгляд такой, будто он сейчас метнёт молнию.

— Марк.

— Да, господин, - говорю почти шёпотом.

— Скажи мне, а что с камином?

Он кивает в сторону камина, который, конечно же, не горит, ведь его никто не растопил.

Я хватаюсь за лицо и бегу срочно решать проблему, а Леонид спокойно наблюдает за мной. Так, я же умею разжигать костёр. Здесь ведь то же самое, не должно быть сложно. Вот дровишки лежат, бумага для растопки рядом, зажигалка у меня есть. Выбираю дрова поменьше и складываю их домиком, подсовываю бумажки и…

— А заслонку кто будет открывать? Или ты хочешь, чтоб мы тут от дыма задохнулись?

Чёрт, заслонка! А где она? Я мечусь взглядом вокруг камина.

— А в сауне ты был? Она тоже холодная!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сауна! Почему я не подумал и не спросил про сауну!!!

Я поднимаю взгляд на Леонида и уже порываюсь ему сказать, что сейчас я всё исправлю, но он вдруг резко меняется в лице и начинает беззвучно, скрипуче хохотать, глядя на меня и хлопая себя широкой массивной ладонью по колену.

— Хе-хе-хе! Ладно уж! - махает он рукой и пыхает сигарой. - Для первого дня всё равно неплохо. Ужин был такой, что всё прощаю. Но запомни: к вечеру всегда камин должен гореть, а сауна должна быть растоплена. Это ясно? - сверкает он глазами из-под седых бровей.

— Да, господин! Простите, больше такого не повторится!

— Ладно, ладно… За один день всего на свете не узнать. Это тебе не склад, хе-хе! Но я думаю, у тебя всё получится. Вот что, Марк, - тыкает он в мою сторону почти как Альберт, только не сигаретой, а сигарой, - ты с ними построже. Их надо всех держать в узде. Вот пару дней всего нет управляющего - и пошло-поехало. Понимашь? Пожёстче надо да поувереннее. Помни: власть не дают - власть берут.

Из уст Леонида это звучит особенно глубоко.

— Да, господин, - мямлю в ответ. - Спасибо… за совет.

Вот это последнее можно было бы и не говорить. Звучало очень по-дурацки.

— На здоровье. Всё, можешь идти. А я… в душе поплескаюсь, что уж поделать…

Иду прочь, но замираю на пороге и, обернувшись, спрашиваю:

— Какие у вас планы на завтра, господин?

— Завтра… завтра, завтра… - Леонид роется в кармане и достаёт ежедневник. - Завтра я дома весь день. Будет один гость в середине дня, но готовиться не надо.

— Понял. Хорошо. Спокойной ночи, господин!

— “Спокойной ночи” детишкам говорят, хе-хе! Доброй ночи.

— Прошу прощения. Доброй ночи, господин.

— Доброй ночи, Марк.

Выхожу из кабинета, осторожно закрываю дверь и выдыхаю! Фуф! Кажется, пронесло. Сегодня он меня не вышвырнет. Побарахтаемся ещё. И ведь как лицом-то сыграл! Я прям поверил! Сто пудов он в покер играет, и притом хорошо. Но бог с ним, за покерным столом мы вряд ли встретимся.

Итак, сегодня я продержался. Ура! Но ведь наступит завтра. А потом послезавтра… Просто капец! Леонид абсолютно прав: это тебе не склад. Ещё не закончился день, а я уже замученный в выжатый, как тряпка, а башка, кажется, сейчас просто треснет от всего того, что нужно в ней удержать! И даже сейчас я не могу расслабиться.

Я бегу обратно на кухню, чтобы обсудить с поварами план на завтра. Ведь господин завтра из дома не уйдёт, и нужен и завтрак, и обед, и ужин. У нас проходит настоящая планёрка, мозговой штурм. Дэн прикидывает, что завтра за день и какие продукты у нас есть. Перечисляет то, чего не достаёт. Я хватаю блокнот и судорожно записываю всё то, что должен буду раздобыть на рынке. Потом спрашиваю про камин и про сауну.

— А, это всё Кот знает, - говорит шеф.

— Кот?

— Кот. Ну, Василий.

— Понял, тогда спрошу у Василия… у Кота. Он каждый день здесь?

— Вроде да. Но если нет, ему позвонить можно.

Вот блин, а у меня ведь нет до сих пор его телефона! И повара не знают! Боже… моя голова сейчас точно расколется!

Я выхожу из кухни совершенно обессилевший, и тут вдруг спрашиваю сам себя: а где мне ночевать? В доме? На улице? На складе у Альберта? В одной из гостевых комнат? Ох… Надо бы спросить у хозяина, но нет, мне лучше сейчас не попадаться ему на глаза. Пусть лучше у него в голове останется мысль о том, что я скоро всему научусь, и что от меня больше пользы, чем проблем. Блин, чё делать-то?… Уже одиннадцатый час…

Беру телефон и набираю Таню.

— Алло, - слышу её спокойный, тихий голос.

— Тань, привет. Извини, что поздно. Скажи: а где ночевал прошлый управляющий?

Я будто бы слышу сквозь трубку, как она улыбается:

— Ой, да, я ж тебе не рассказала! Поднимаешься с третьего этажа наверх, а там мансарда. Ну это чердак такой. И там комната управляющего со спальным местом.

— Ясно, спасибо, - улыбаюсь в ответ. - Ну, до завтра! Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Чердак, значит. Ну что ж, поглядим на него.

Поднимаюсь с третьего этажа наверх по винтовой лестнице, которую давно приметил, но забыл спросить, куда она ведёт. Приоткрываю небольшую дверцу в потолке, свечу фонариком телефона, нахожу выключатель и включаю свет. Вау! Ну и чердак! Да это прям комната, как в гостинице! Только вместо потолка - скос крыши со смотровым окном и балки, проходящие через комнату и обитые деревом. Кровать со свежим бельём, небольшой шкафчик для одежды, рабочий стол с компьютером и телефоном и даже спортивный уголок! Ну дела! Так шикарно я ещё никогда не жил!

Раздеваюсь и думаю о прежнем управляющем. Как же так, друг? Как ты мог просрать такую жизнь? Чем ты думал? Ты хотел большего? Тебе было мало? Понимаю. Азартная игра, она такая. Затягивает. Гипнотизирует. Манит к себе. Нет, всё-таки самое главное умение в покере - это умение проиграть и остановиться. Как хорошо, что я им владею! Как хорошо…

Я выключаю свет и ложусь в кровать. Какой мягкий матрас! Какое чистое бельё! Боже, какое наслаждение! Вот только… только зубы я не почистил перед сном. А зубная щётка в рюкзаке в гардеробе на первом этаже. Нужно одеваться обратно и идти за ней. Чёрт!

Минут через двадцать я уже у ворот цеха. Спрашиваю у прохожих время. Очень удачно! Скоро должен быть привоз. Я помню график почти наизусть. Где-то полчасика подождать надо. Главное за это время не попасться полиции.

Шарахаюсь по району в поисках еды, но денег у меня почти не осталось, так что я перебиваюсь сухарями со вкусом кетчупа и чипсами из крахмала.

Подъезжает три грузовика, один за другим. Территория у цеха небольшая, так что они не заезжают внутрь, а разгружаются прямо на улице. В каждом фургоне сидит по одному-два грузчика. Они открывают кузова и начинают таскать плетёные мешки с кукурузным зерном внутрь. Подловив момент, я заскакиваю в один из фургонов, тащу ближайший мешок за уши к самому краю, спрыгиваю и взваливаю его себе на спину. Всё-таки не зря я работал грузчиком! Навык-то никуда не делся! Таскаю мешки в цех один за другим вместе со всеми, и никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Работникам цеха тоже пофиг. Их дело маленькое - принять груз, засыпать в измельчитель, перемолоть, расфасовать по пачкам и сложить в контейнеры. Почти всё это происходит автоматически, на конвейере. Не работа, а мечта - стоишь себе на месте, поплёвываешь в потолок и бабки получаешь!

Подхожу к фургону в очередной раз и вижу, как грузчик, вытаскивая мешок из фургона, случайно выпускает его из рук и роняет на землю. Мешок разрывается сбоку, и из него высыпаются на асфальт жёлтые кукурузные зёрна. Мужик матерится, а я подбегаю к нему:

— Давай с двух сторон.

Мы берём мешок с обеих сторон за уши, перевернув рваной стороной вверх. Тащим в цех. Подключается ещё пара человек, и мы вместе высыпаем зёрна в резервуар измельчителя.

Когда мешков остаётся на одну ходку, я задерживаюсь в цехе и, пока все заняты оставшимся грузом и подписанием бумаг, я прячусь у конвейера недалеко от места, где упакованная крупа попадает в открытые контейнеры. Сижу там и жду. Грузчики уходят. Включается измельчитель. Запускается конвейерная линия. Шум в зале такой, что работникам приходится орать, чтобы услышать друг друга. Из измельчителя крупа попадает в упаковщик. Тот выплёвывает на конвейерную ленту полиэтиленовые пачки с крупой. Они движутся равномерной очередью по ленте и падают в контейнер, а парень на конце ленты в нужный момент нажимает кнопку, и заполненный контейнер закрывается, запечатывается, и сменяется пустым.

Мне надо попасть в контейнер где-то посреди этого процесса, когда он на три четверти будет уже заполнен. Дожидаюсь нужного момента. Осторожно крадусь по цеху в своих мягких кедах, хотя моих перемещений никто бы не услышал, даже если б я был в армейских берцах. Добираюсь до ближайшей кнопки пожарной тревоги, жму её и тут же прячусь. Конвейер останавливается, раздаётся визг сирены, да такой, что перепонки из ушей сейчас вылетят! Парень на конце ленты закрывает уши, что-то орёт, но его, естественно, не слышно. Прибегает толстый мужик, начальник цеха. Махает руками, вопит, хватает мобильник, явно не понимая, что произошло. Парень у ленты пытается ему что-то объяснить. Они ходят по цеху и осматривают его, но я хорошо спрятался, и они проходят мимо. Потом толстый, неуклюже тряся булками, бежит к себе наверх, в кабинет, видимо, чтобы позвонить начальству, а парня отправляет искать кнопку отключения сирены.

Дождавшись, когда они отойдут подальше, я рывком бросаюсь к контейнеру и запрыгиваю внутрь, тут же зарываясь в упаковки с крупой и наваливая их сверху на себя. Минута - и я уже полностью скрыт под ними. Теперь остаётся только ждать.

Проходит минут пятнадцать прежде, чем им удаётся справиться с сиреной. Я закопан в кукурузных пачках, и только слышу голоса подошедшего парня и его напарника, видимо, по хоз части:

— Фу, блин, ну и орёт, сучара…

— А чё было-то? Кто тревогу нажал?

— Да никто… Сама нажалась, видимо…

— Как она сама могла нажаться, ты с дубу упал?

— Да не знаю я! Может, коротнуло там как-нибудь. Я точно не нажимал. Мне зачем?

— Ну, может кто пробрался.

— Пробрался и нажал тревогу? А нахрена?

— Ну там… стырить чё-нибудь.

— Кукурузу?

— Ну… может и кукурузу.

— Ты прикалываешься?

Напарник злится:

— Вот были бы камеры - посмотрели бы сейчас всё!

— Ну ты ж знаешь, что тебе Степаныч на это скажет. И стопудово: мы бы посмотрели ща на камеры - и нихренашеньки не увидели! Короч, давай ещё два контейнера - и покурить сходим. Нервный день какой-то.

— Давай. Пойду врублю всё обратно.

Линия запускается, измельчитель снова орёт на весь цех, а я чувствую, как сверху падают пачки с крупой. Их вес давит на меня всё сильнее. Наконец, крышка контейнера закрывается, защёлкивается, и я оказываюсь в полной темноте. Сработало! Вскрыть контейнер теперь может только получатель, так что здесь до меня уже никто не доберётся.

Странное чувство. Вроде бы, полная безопасность. В контейнеры встроена система вентиляции, чтобы не было плесени, так что я не задохнусь. Но вот системы снабжения меня едой и водой не предусмотрено, а на сухой крупе я вряд ли долго протяну. Так что если груз застрянет где-то посреди пути, то плохи мои дела.

Чувствую движение. Погрузчик подхватывает мой контейнер и ставит его в стопку в углу цеха. Теперь только ждать грузовиков, которые довезут их до склада. Оттуда их должны отправить на ЖД терминал. По нынешнему графику всё это происходит одним днём, но это могло поменяться. Я запросто могу проторчать сутки здесь, потом несколько суток на складе, а до получателя доехать уже мёртвым. Как назло, хочется пить. А бутылка у меня с собой только одна, и хорошо, что хоть она есть! Ладно… Надо расслабиться. Меньше потеть, меньше тратить сил. После всего, что случилось сегодня, хорошо бы вздремнуть. Не самое удобное место для сна, но другого нет. Может, барбитальчику принять таблетку? Нет, это слишком. С него размазать сильно может, а мне это не надо. Просто полежу, авось поспать удастся… Зевнув пару раз, неожиданно легко проваливаюсь в сон…

Просыпаюсь от движения. Чувствую, как контейнер сперва поднимают, потом опускают, везут, снова поднимают, и ставят на место. Неужели грузовик подъехал? Сейчас поедем на склад? Хорошо бы… Доеду до склада - можно будет сделать глоток воды. Сколько времени сейчас, интересно. Часов-то нет! Надо было хоть наручные часы купить! Ведь мог же! Придётся довериться Альберту… Стараюсь ловить каждый звук, каждый шорох. Но что происходит снаружи всё равно толком не разобрать.

Полежав минут двадцать без движения, я чувствую, наконец, что мы тронулись. Едем на склад. Так гораздо лучше! Когда этот контейнер стоит, не двигаясь, он слишком похож на гроб, в котором я заживо похоронен. Грузовик то и дело подпрыгивает на кочках и ямах, и в эти моменты меня придавливает чуть сильнее. Я пытаюсь как-то развернуться, разгрести пачки, чтобы было поудобнее, но контейнер забит под завязку, и я зажат в нём, словно в тисках. Ничего не поделать, Марк. Другого способа нет.

Доезжаем до склада, и мой контейнер поднимают куда-то очень высоко. Привет, парни! Ваш бывший коллега на месте! А вы об этом даже не подозреваете. Что с расписанием? Успеете отправить сегодня? Контрагент будет недоволен, если нет! Всё-таки товар первой необходимости! Интересно, зачем этим зелёным нужна крупа? Они её чё, жрут? И вообще, какие они? С длинным хвостом, значит. И живут по двести лет. Разговаривают не на нашем, но разговаривают же! То есть, язык и рот примерно как у нас. Ноги и руки, наверное, тоже похожие. Пытаюсь представить себе что-то, похожее на людей, но на ум всё время идут какие-то ящеры. Что-то вроде динозавров. А размера они какого? Эмиль не сказал. Но я ведь и не спросил. Эх, я столько всего не спросил… Снова клонит в сон… Не подведите, ребята… Довезите до терминала…

Я сплю… Мне снится, что меня обнаружили и вытащили из контейнера. Я в опорном пункте Федеральной Гвардии. Меня бросили на холодный пол в комнатушку для допроса. Заходит Эмиль. Я должен выполнить все его желания. Вместе с ним - трое гвардейцев. Они встают вокруг меня. Один держит мне сзади руки, другой - стаскивает штаны. Эмиль говорит, что желания этих ребят мне тоже придётся исполнить. Но он будет первым. Двое гвардейцев поднимают меня наверх. Ещё выше. Потом вдруг опускают. Что они делают?

Просыпаюсь. Вытираю испарину со лба о пачку с крупой, но она не вытирается, а только размазывается по лицу. Контейнер снова пришёл в движение. Он опускается. Его везут на погрузчике. Значит, отправляют! Кое-как расстёгиваю карман и достаю бутылку с водой. Как бы попить? Сейчас изобрету способ… Времени будет много…

Меня погрузили на контейнеровоз. Жду. Дожидаюсь. Едем. До терминала рукой подать. Доезжаем. Снова погрузка. Мне, наконец, удаётся сделать глоток воды. Но с большим трудом, ведь здесь особо не развернёшься, так что оставляю бутылку рядом со своим лицом. Тишина. Неподвижность. Без движения стрёмно, но я понимаю: я уже в поезде. Тут уже вряд ли что-то пойдёт не так, и это успокаивает, но лишь на время. Что будет там, на том конце? Будет ли промежуточный досмотр? Какие правила в терминала на окраине? Я ведь этого не знаю. Но даже если всё пройдёт гладко, что со мной будет, когда я окажусь там? Сколько минут или секунд я смогу там пробыть прежде, чем эти зелёные полубоги обнаружат меня и пальнут из своих плазменных ружей? Ты всё-таки прав, Эмиль. Хоть ты и сука, но ты прав: я как мотылёк, только лечу не на свет, а на огонь. Я сгорю в этом огне, но мне как будто бы всё равно. Важно именно долететь, а если потом придётся сгореть - ну что ж, такова судьба. Главное - выиграть в игру! Выбраться… из Подземелья.

Поезд, наконец, трогается. Можно было бы и поспать, но заснуть теперь не получается. Слышу стук колёс. Тот самый, железнодорожный, который слушал всё детство, но только снаружи, а теперь я внутри! С каждым стуком я всё ближе к Полису. Это ж подумать только! Я еду в Город Богов! Марк Малой, нищеброд с Бумажки, едет к богам на поклон. Везёт кукурузу с собой! А-ха-ха! Может быть, увидев меня среди кукурузной крупы, они сжалятся надо мной и не станут сразу сжигать в плазменном огне? Может, за храбрость и настойчивость назначат кем-то вроде Эмиля - посыльным, доверенным? Вот тогда я посмотрю на тебя, Эмильчик! Вот тогда-то мы поговорим! И кто будет чьи желания исполнять - это мы посмотрим.

Но нет. Что за грёбаный оптимизм! Всё будет плохо. Лучше думать, что всё будет плохо. У меня есть пистолет. Я смогу отстреливаться. Пару секунд. Тут важна неожиданность. И пока отстреливаюсь, надо непременно увидеть солнце. Как только крышка откроется, смотреть сразу в небо. Не на них, а в небо. Вдруг оно как раз… будет светить надо мной…

Стук колёс становится чуть реже. Замедляемся. Притормаживаем. И вдруг я слышу очень знакомый скрип. Тот самый, который слышал, идя по мосту через… Бог мой, да неужто мы на Сортировке?! На той самой? Эй, Алмаз, привет тебе! Знал бы ты, где я сейчас! Но, может это и не та Сортировка, а какая-то другая? Пёс его знает, понять это невозможно. Но если та, значит, я уже почти на девятом круге, а значит, ехать осталось не так далеко. Сколько вообще кругов в Подземелье? Как широко раскинулся Полис? И девять-то кругов представить трудно, если у каждого шестиугольника сторона два километра, и всё это висит в километровой высоте.

Поезд ускоряется. Видимо, здесь уже можно. В такой глуши вряд ли кто-то живёт, и железку можно строить по прямой, заливая бетоном всё, что попадается на пути. То, что делает Полис, вообще очень логично. Вредные химические производства спустили к нам. Электричество раздают от себя, чтобы мы были в полной зависимости. И деньги тоже нам печатают, видимо, чтобы Президент сговорчивее был. Безо всякой силы. Без стрельбы, без десанта с супероружием. Легко и ловко. Как в покере с сильной рукой. Только вот откуда у них такая сильная рука?… И кто они вообще такие? Откуда взялись? С другой планеты? Или мутировали из-за радиации во время войны? Или это они устроили войну, а потом построили свой волшебный город на руинах вымирающего человечества? Столько вопросов, Эмиль… столько вопросов…

Делаю глоток воды. Снова начинаю потихоньку дремать. Колёса стучат часто, и мне представляется, будто я не еду, а лечу, постепенно набирая высоту и взмывая в небо. Мне нравится это чувство - когда тебя поднимают вверх плавно и уверенно. Но что это? Кажется, мы и правда поднимаемся! Я открываю глаза и верчу головой. Я сплю или нет? Открыты глаза или закрыты - разницы вообще никакой. Но я чувствую лицом полиэтиленовые пачки с кукурузой, чувствую руками карманы балахона и понимаю, что, кажется, всё-таки проснулся. Стука колёс уже нет. Мой контейнер приподняли и поставили куда-то. Он то ли стоит на месте, то ли неторопливо движется по конвейерной ленте. Изнутри не понять. Но мы явно приехали. Я в терминале. Что же дальше?

Движение прекращается. Снаружи слышны механические звуки. Кажется, другие контейнеры встают рядом. Слышу, как сверху тоже что-то бухает - контейнеры составляют в стопки. Наверное, я в том самом лифте. Сердце стучит, как бешеное. Всю сонливость как рукой сняло. Кажется, что это самый важный момент в моей жизни.

Время тянется невыносимо долго. Движения всё нет, но контейнеры, похоже, перестали прибывать. А может, нас просто свезли на склад? Может, никакого лифта и нет вовсе? И что, если заказчик - не Полис? Скрещиваю пальцы на руках. Закрываю глаза, хоть это и бессмысленно. Пожалуйста! Пусть это будет лифт! Мне должно повезти! В таких дебрях на окраине никому не нужна кукуруза. Она нужна Полису! Должно сработать. Должно… сработать…

Рывок. И резкий подъём. Такой, что меня вжимает в упаковки. Офигеть! Вот это сила! Вот это скорость! Это точно грузовой лифт терминала, сомнений никаких! Кровь пульсирует во всём теле. Надо закинуться. Если не сейчас, то когда? Нащупываю в кармане целлофан с таблеткой, разворачиваю, протискиваю руку сквозь пачки и кладу капсулу в рот. Набираю воды. Глотаю. Не подведи, волшебная пилюля! Интересно, как быстро она сработает? И сработает ли вообще? Мокрый же не балабол, у него хороший товар. Правда, Мокрый?

Мы несёмся наверх, но, кажется, я уже привык к скорости. Нам ехать целый километр. Скорость, думаю, в районе двадцати километров в час, значит один километр мы проедем за одну двадцатую часа. То есть три минуты. Три долбанных минуты, и я наверху. С ума сойти…

Странное ощущение в ушах. Будто что-то заклинило. Может, из-за таблетки? Ковыряю пальцем в ухе. Хоть бы что. Делаю глоток воды. Помогает. Значит так: пистолет должен быть наготове. Предохранитель снят. Рука в кармане. Крышка открывается - лежу, не двигаясь. Как только меня обнаруживают - поднимаю левую руку и спокойно говорю: “Я с миром”. Должны понять. Дальше - по ситуации. Мысли роятся в голове, но в то же время концентрация - предельная. Сердце успокоилось, волнения - вообще никакого. Просто холодная готовность действовать. Похоже, пилюля работает. Ну и отлично!

Лифт сбавляет скорость. Мы уже близко. Пистолет наготове. В горле пересохло. Делаю последний глоток воды.

Рывок. Остановились. Тишина. Ничего не слышно. Стоим на месте. Время тянется. Готовлюсь, неизвестно к чему. Проходит минута. Вдруг снова движение наверх, но уже не такое быстрое. Снова остановились. Ждём. Проходит ещё минута. Опять движение наверх. Что бы это значило? Мы ждём кого-то. Ах, ну конечно! Платформа не одна, их несколько! И их разгружают одну за другой. Тоже логично! Зачем делать один большой лифт, если можно сделать что-то вроде конвейера, только вертикального? Они хорошие инженеры. И, кажется, на много сотен лет впереди нас.

Мы снова поднимаемся вверх и снова останавливаемся. Проходит минута. Контейнер приходит в движение. Едет куда-то. Спокойно и неторопливо. Я весь - холодное спокойствие и готовность. Лежу на спине и смотрю вверх.

Удар! Контейнер переворачивается, крышка открывается, и я падаю вместе с крупой в какую-то тёмную воронку. Расставляю ноги и упираюсь в её края, а руками упираюсь в стену. Разворачиваюсь. Глаза к темноте привыкли, и мне всё отлично видно. Я в небольшом отсеке. Контейнер слегка приподнят над конвейерной лентой и повёрнут вниз. Пачки с крупой из него высыпаются в ту самую воронку, на которой я стою, растопырив ноги. Вокруг - никого.

Контейнер переворачивается обратно, закрывается, и уезжает обратно по соседней ленте. Тут же подъезжает новый, и всё повторяется. Пачки с крупой падают в воронку под моими ногами, исчезая в темноте её отверстия. Я делаю шаг в сторону и гляжу из-за угла на конвейер, чтобы понять, как здесь всё устроено. Лента идёт из тёмного углубления в бетонной стене через открытое пространство на улице внутрь этого… места. Рядом с ней вторая, и по ней пустые контейнеры возвращаются на лифт. Улица освещена то ли фонарями, то ли чем-то ещё, а углубление в стене - это, видимо, ниша, где расположен лифт. По-другому и быть не может. И как же мне теперь выбраться отсюда? Ведь на улице наверняка везде камеры, да и здесь тоже. Озираюсь по сторонам. Нет, здесь, вроде, нет. Голые стены и больше ничего. Так как же выбраться?

Контейнеры едут один за другим и вываливают своё содержимое в металлический рот Полиса. Возвращаются обратно. Глаза как будто бы видят лучше. Таблетка помогает! Стена - метра четыре в высоту. Над углублением в стене - что-то вроде навеса. Что с той стороны - не видно, но и так понятно: пустота. А что, если… что если добраться до лифта в пустом контейнере (они ведь возвращаются не запертыми), забраться по контейнерам наверх, с них на стену под навес, перемахнуть через него и, повиснув с внешней стороны стены, перехватываться по краю, пока не окажусь за пределами этого… “цеха”? Как в старой компьютерной игре! Чтоб такое сделать, нужно быть долбанутым на всю голову, но какие ещё варианты? Может, есть способ попроще?

Стою и думаю, а контейнеры мелькают один за другим. Ничего лучше на ум не приходит. Надо поторопиться, а то скоро весь груз закончится. Времени в обрез! Здесь наверняка охрана! Растираю ладони. Ставлю пистолет на предохранитель и застёгиваю карман. Дожидаюсь разгрузки очередного контейнера. Ныряю в него. Еду по ленте обратно в лифт, прижавшись всем телом к дну контейнера.

Оказываюсь, наконец, внутри углубления на платформе. Думать некогда. Выскакиваю наружу из-под ленты, запрыгиваю на первый попавшийся ящик, с него на другой, затем прыгаю и хватаюсь за острый бетонный край стены. Подтягиваюсь, закидываю ногу и оказываюсь под козырьком. Почти ползком пробираюсь по толстому краю стены, ища место, где я смогу свеситься вниз по ту сторону. Добираюсь до угла. Вижу проём. Опускаю туда одну ногу… вторую… наконец, свешиваюсь вниз, вися на одних руках. Подо мной - километровая пропасть. Слышен шум грузового лифта. Лучше бы тебе держаться покрепче, Марк. И не думать о том, что у тебя внизу, под ногами. Мозг спокоен. Таблетка действует. Думать некогда, погнали! Правой. Левой. Правой. Левой.

Я перехватываюсь по краю стены до прямого угла между ограждением лифта и основным периметром. Здесь самое опасное место. Осторожно, но резко перехватываюсь правой рукой за перпендикулярную стену. Дышу, как следует, и, сосредоточившись, перебрасываю левую руку к правой. Получилось! Теперь двигаться дальше вправо. Забор, огораживающий территорию цеха, был совсем недалеко. Метров пятнадцать. А если руки устанут, и я не смогу подтянуться и выбраться? Тогда конец. Тогда я сорвусь и рухну вниз с километровой высоты. За это время, наверное, успею вспомнить всю свою недолгую жизнь. Так, стоп! Мысли в сторону. Перехватывайся, Марк! Перехватывайся, мать твою!!! Правой! Левой! Правой! Левой!

Край стены острый и шершавый, держаться за него удобно. Пальцы немеют, но я не обращаю внимания. Осталось каких-то десять метров. Разве я могу их не пройти? Я от поезда бежал так, что чуть не сдох, но смог же тогда! Значит, смогу и сейчас.

Я двигаюсь по стене всё дальше и дальше от лифта. Стена гладкая, и ногами упираться некуда, поэтому они просто висят. Вниз я не смотрю, но знаю, что там просто чёрная пустота. Отмечаю себе глазами точку, до которой нужно добраться. Всё примерно, навскидку. Если увижу, что ещё не выбрался наружу, значит, поползу дальше. Главное, чтобы хватило сил…

Правой… левой… правой… левой… Остаётся пару метров. Один метр. Ещё чуть-чуть. Всё. Здесь. Чуть-чуть повисеть. Сосредоточиться. Вспомнить, чему учил Арчи. Тело помнит. Надо сделать выход силы. Делаю рывок! Махаю правым локтем, но рука не выдерживает, я срываюсь, и снова повисаю на стене. Чёрт, чёрт!!! Руки дрожат. Пальцев не чувствую. Нет! Собраться. Надо вырваться, Марк. Надо сделать. Сдохнуть, но сделать! Вспоминаю наши тренировки с Арчи. Видел бы он меня сейчас! Поругал бы, наверное, как следует. Назвал бы тряпкой и сопляком. Делаю выдох. Вдох. Собираю последние силы. Надо будет чуть-чуть помочь ногами…

Подтягиваюсь, поднявшись подбородком над стеной. Выдох и рывок! Мой правый локоть оказывается на стене, и я тут же хватаюсь рукой за дальний край. Получилось! Отжимаюсь левой рукой, закидываю правую ногу на стену. Мгновение - и я наверху! Забор цеха остался с левой стороны, а внизу подо мной - дорога. И тротуары, с газончиками по бокам. Просто улица. Тихая, безлюдная улица. Но ощущения - будто я проникаю в дворец Президента!

Надо спрыгнуть вниз. Высота - примерно полтора этажа. Падать лучше на газон - там, наверное, земля мягкая. Подбираюсь поближе по краю стены, свешиваюсь вниз на руках. Отпускаю руки и тут же толкаюсь ногой от стены, сгруппировавшись и делая кувырок назад. Так меня учил Арчи. Кувыркнувшись и стукнувшись плечом обо что-то твёрдое, я остаюсь лежать ничком на газоне, глядя вверх. Надо мной - звёздное небо. Настоящее… звёздное небо!!! Оно огромное!!! Необъятное!!! Оно, как океан! В нём тонешь и растворяешься! Звёзды, звёзды! Сколько же их! Я и не думал, что их… так много… Перед моими глазами - целая Вселенная, которую я вижу впервые в жизни. Здравствуй, родная! Я здесь! Я выбрался из Подземелья! Я победил!!!

Слёзы льются по щекам, и я вдруг начинаю хохотать. То ли от таблеток, то ли от чистого воздуха, то ли от зрелища, которое перед глазами, а может от всего этого сразу, но я лежу и хохочу в голос так, что мне самому становится страшно. Меня же сейчас обнаружат! Свинтят к чёртовой матери! Ну и пускай! Сейчас мне уже всё равно. Я это сделал! Я победил!!! Матвей, ты видишь это?? Я победил!!! За себя и за тебя…

Я лежу и хохочу, глядя на бесконечные звёзды, и не могу остановиться. Воздух тут и правда совсем другой! А ещё тишина. Совсем не такая, как в Подземелье. Там, внизу, тишина зловещая, могильная. А тут она спокойная и ласковая. Она успокаивает… Мой хохот постепенно проходит. Я перевожу дыхание. Я могу, наконец, заткнуться и послушать. Мне приятно и радостно. Мне не страшно, хоть я и понимаю, что хозяева этого места, наверное, очень близко. Может, они уже увидели меня через миллионы камер и идут ко мне. Или едут. Или летят на своих неземных аппаратах.

Приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам. Никого. Ближайшая пара фонарных столбов метрах в тридцати от меня, и тупик, в котором я разлёгся, почти не освещён. С обеих сторон улицы - металлические заборы, за которыми, с одной стороны - цех, куда я прибыл, а с другой - видимо, что-то похожее. Здесь как будто бы нечто вроде нашей промки, только нет вони, нет людей, и полная тишина. Но что же дальше? Что там, вдалеке, если пойти по дороге, точнее, по тротуару? Надо двигать. Других вариантов всё равно нет.

Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь, хотя тут нет ни соринки, проверяю карманы, натягиваю получше капюшон на лицо, и отправляюсь навстречу фонарям, освещающим улицу приятным тёплым светом. Оглядываю всё вокруг. Мне интересен каждый квадратный метр, каждый кусочек пространства! Я в Полисе, я иду по Городу Богов! Подумать только! Дорога справа - идеально гладкая, как зеркало. Ни одной трещинки, ни одной ямочки! На ней белые, яркие полосы разметки. Тротуар под ногами чище, чем наш обеденный стол - языком лизать можно! Травка на газоне сочная, молодая, ровно подстрижена, а чуть дальше впереди - бог мой, настоящее дерево! И тоже подстрижено со всех сторон симпатичным зелёным шариком. Ни одного клочка мусора нигде! Хоть бы один окурочек, один осколочек или обрывочек бумажки - нет, идеальная чистота! Здесь вообще живёт кто-нибудь? Или весь этот небесный город состоит из одних лишь неживых механизмов, которые работают сами по себе? Но если так, то зачем тогда им кукурузная крупа?

Дорога поворачивает вправо под небольшим углом, и я продолжаю идти вдоль заборов.

Шагаю вперёд, осторожно ступая, озираюсь, прислушиваюсь и принюхиваюсь. Воздух такой чистый, что аж голова кружится. Лёгкий ветерок. Листва шелестит на дереве - совершенно новый и незнакомый для меня звук. Забор с левой стороны заканчивается, начинается новый. За ним - тоже тишина. В небе вдалеке вижу пролетающие разноцветные точки. Дроны? Или что-то другое, новое и непонятное? Если я пойду дальше, мне явно предстоит с этим встретиться. Но вариантов нет, надо двигаться вперёд. Не сидеть же мне здесь до самого утра!

Я уже приближаюсь к концу второго забора, как вдруг слышу голоса. Человеческие. Осторожно сбавляю шаг. Выглядываю из-за угла. Вижу небольшой одноэтажный домик, а в нём - заведение с крыльцом и большими окнами без рам. На крыльце стоят двое парней и болтают. Один - в синих джинсах, белых кедах и белой летней майке, загорелый, крепкий, руки в татуировках, а длинные волосы собраны в пучок на затылке. Он стоит, уперевшись задом в перила крыльца. Второй - в синих шортах и белой рубашке с закатанными рукавами, худой, волосы белой щёткой и, кажется, серьга в ухе. Я стараюсь идти как можно медленнее, чтобы как следует их рассмотреть. Мне так интересно! Поворачивать к ним голову слишком палевно, но глазами я работаю изо всех сил. Они не обращают на меня никакого внимания. Смеются, похлопывают друг друга, жестикулируют. Говорят не на нашем, и в речи то и дело проскакивает этот самый тотис.

Прохожу мимо и продолжаю слышать из-за спины их весёлые голоса. Люди!!! Здесь есть живые люди, такие же, как я! Кто они? Обслуга? Ничего не понимаю. Где эти зелёные, с хвостами? В центре, во дворце? Но там же университет. Вопросов всё больше с каждой минутой.

Заборов вокруг уже нет, и с обеих сторон дороги я вижу обычные домики совершенно разной формы, но освещены они в-основном только снаружи, а внутри, за окнами - темнота. Неудивительно, ведь сейчас - глубокая ночь. Но некоторые заведения работают, и вывески горят и завлекают посетителей, только язык незнакомый, и я не понимаю ни единого слова.

Начинаю замечать других людей. Вдалеке идёт парочка. На скамейке сидит мужик и сосредоточенно водит в воздухе руками. В кафе у окна сидят две подружки и пьют кофе. Хвоста ни у кого нет. Конечно, людей немного (в такое-то время), но они есть! Нужно было просто чуток отойти от “промки” - и вот она, жизнь! Я озираюсь по сторонам так активно, что, кажется, шею сейчас сверну. И совсем не замечаю, как оказываюсь на перекрёстке.

Моя дорога вклинивается под углом в другую, более широкую. По две полосы в каждую сторону. По ней изредка проезжают машины, а я стою на углу и пытаюсь их получше разглядеть. Машины новые, красивые, едут неторопливо и почти бесшумно, только колёса шуршат по идеально гладкому асфальту. А ещё они очень похожи между собой, по крайней мере те, которые я видел. Может, это вообще одна и та же модель? Мимо проносится парень на велосипеде. А я отправляюсь дальше, по тротуару, против движения.

Иду и удивляюсь. Не тому, какие тут шикарные дворцы и сады, а тому, как всё… обычно. Никаких наворотов. Никакого блеска и роскоши. Просто приятно, чисто и… безопасно! Да, вот это совершенно новое для меня ощущение, что я - в безопасности. Оно обманчиво, конечно, ведь я тут незваный гость… Но оно есть! Ощущение, что меня никто не тронет, до меня никто не докопается, не ограбит, не подойдёт с вопросами: кто я и откуда. Что всем по барабану, как я одет, ведь все одеты абсолютно как им вздумается! Здесь нет “понятий” по поводу одежды и внешнего вида. На велосипеде проезжал парень с зелёными волосами, а татухи у людей набиты такие, что наши подземельные братки заколебались бы вопросы задавать!

Останавливаюсь. Вижу слева небольшой садик. Он весь засажен деревьями и кустами с густой зелёной листвой. У одного из деревьев большие и плотные листья и огромные белые цветы. Я подхожу поближе, почти не дыша. Слышу вдалеке музыку. Кто-то играет на гитаре и поёт, да так хорошо, что аж сердце замирает! Вдыхаю аромат цветов. Стою. Любуюсь. Цветы, зелень, спокойствие вокруг и музыка, звёзды над головой. Это не просто “хорошо”. Для этого нужно какое-то другое слово, которого я не знаю. Тотис? Может быть, это он и есть?

Какое-то время я не способен даже пошевелиться. Просто стою и плачу. Тихо. Беззвучно. С закрытым ртом. Будто нашёл любовь, которую давно искал, но не могу признаться. Город Богов! Я тебя люблю!!!

Осторожно прикасаюсь пальцами к большому листу. Он твёрдый, как будто воском намазали. Цветы не трогаю. Они слишком прекрасны, и мне не хочется их осквернять своими грязными подземельными руками. Иду на звук гитары. Вижу людей. Человек пятнадцать. Просто люди. Не зелёные, без хвостов. Только уши у многих странные - заострённые сверху. Все столпились вокруг лавочки. На ней сидит и играет музыкант. Песня закончилась, все хлопают и кричат “браво!”, “эксэланто!” и какие-то ещё неизвестные мне слова. “Дэвиэнто!”… “супэриэнто!”… Я подхожу поближе к толпе. Музыкант начинает новую песню. Ритмичную. Задорную! Радостную! Как же он круто играет! И голос какой! Я в Подземелье ничего даже близко похожего не слышал! Тело само двигается и подтанцовывает в такт, хоть я и пытаюсь скромничать. А народ вообще не стесняется! Люди танцуют, двигаясь всем телом, кто-то сам по себе, а кто-то парами. Девушки с парнями! Парни с парнями… Один держит другого за талию, а тот в ответ очень мило обнимает его за шею… И никто не обращает внимания. Всем по барабану. Видимо, здесь это норма. Брррр!!! Нет, пойду-ка я отсюда. Это слишком! К такому я пока не готов…

Выхожу на большую дорогу и иду дальше. Дорога упирается в кольцо, а из него выходят другие две. Всё сходится! Основные дороги идут по стыкам плит. Там, где встречаются три плиты - развязка. Дороги идеально ровные, встречаются под углом 60 градусов, и так, видимо, везде. По всему городу. Понятно, легко и предсказуемо. Не то, что наши дебри в Подземелье, где сам чёрт заблудится.

Иду налево, чтобы не переходить улицу. Двигаюсь по полукругу, обходя огромную стеклянную полусферу в центре развязки. Нифига себе, какая штуковина! Это для чего, интересно? Просто украшение? Смотрится красиво…

Таблетка начинает отпускать. Резко накатывает голод, а в сортир хочется так, что мочевой пузырь сейчас, кажется, лопнет! Ох!… Где бы отлить? В Подземелье для этого подходит любой забор, но здесь… Нет, здесь нельзя. Кругом камеры. Можно было бы попытаться зайти куда-нибудь за куст или за угол дома, но если меня застукают за этим занятием - сразу же поймут, кто я и откуда, ведь тут, очевидно, никто так не делает.

Иду и смотрю по сторонам. Натыкаюсь на будку с двумя большими буквами: “WC”. Сортир! Не может быть! Родной ты мой! Только я захотел - и вот оно! Всё-таки как здесь всё круто устроено! Мужскую сторону тоже несложно найти - на двери человечек с буквой “М”. Дёргаю ручку двери. Не открывается. Толкаю внутрь - бесполезно. Чёрт, закрыто! Но почему? Как же так? Видимо… видимо, он платный. А платить мне нечем. Какие-то жалкие казиношные фишки ещё болтаются в моём кармане, но кому они здесь нужны? И как здесь платят вообще? Чем? Золотыми монетами?…

Стою, как дурак, у сортира, и жду непонятно чего. Может, кто-то подойдёт, а я с ним? Не, так тоже не годится. Это вызовет подозрения. А что, если у меня просто закончились деньги. Может, стоит попросить у кого-нибудь? Но как? Я ведь не знаю их языка. Думай, Марк, думай… Честно говоря, и думать-то уже тяжело. После таблетки сильный отходняк. Хочется жрать, ссать и спать одновременно. Кажется, сейчас просто упаду и сделаю лужу под себя - и будь, что будет!

Вдруг среди ночной тишины города различаю где-то вдалеке звук. Ритмичный. Тунц-тунц-тунц-тунц… Откуда-то с той стороны дороги, из дальнего квартала. Это музыка. Клубная музыка! Биты! Ну точно же! Её трудно с чем-то перепутать. А что, если рядом - клуб? Там точно есть сортир! С этим даже в наших подземельных клубах нет проблем, а уж там-то наверняка!

Оглядываюсь по сторонам. Воровато перебегаю дорогу и иду на звук. Иду очень быстро. Здесь явно нежилая застройка - магазины, рестораны, кафешки. Снова магазины… Просто дом без надписей и почти без окон… Склад, что-ли, какой-то? Неподалёку, за небольшим заборчиком, стоит и крутится огромный вентилятор на высоченном столбе. Это ещё что за хрень? Для чего он, интересно? Ладно, сейчас некогда об этом думать…

Звук всё ближе и слышен всё отчётливее. Это точно музыка, теперь уже понятно. Но если это действительно клуб, то там же… фейс-контроль. А я со стволом. Не, не вариант. Хотя ствол можно временно припрятать. Я ведь быстро сбегаю - одна нога здесь, другая там. Вряд ли за это время его кто-то обнаружит. Но что делать с моей бледной подземельной физиономией? Ладно. Ствол припрячу, подойду и посмотрю, оценю обстановку. Если сильно шмонают - просто развернусь и уйду, вот и все дела.

Замечаю рядом клумбу с густыми зелёными кустами. То, что надо! Как на заказ! Подхожу, поглядываю по сторонам, приседаю, быстро вынимаю ствол из кармана и зарываю поглубже в рыхлую землю под самым корнем куста. Земля-то у них откуда, господи? Так, вроде закопал. Не видно. Всё, вперёд! Здесь нельзя зависать надолго, надо двигать.

Прохожу через квартал и подхожу к тому самому зданию, откуда слышен звук. Это что-то вроде ангара, только круглой формы. Вход один-единственный, и рядом с ним стоит и общается молодёжь. Некоторые попыхивают сигаретами. Точно клуб! Вот это везуха, Марк! Но посмотрим, что мне скажет охрана.

Прохожу мимо девушек и парней (им, как обычно, на меня абсолютно плевать), и с изумлением обнаруживаю… что никакой охраны нет. Заходи, кто хочет! Автоматические двери гостеприимно открываются, иду через небольшой коридор, дальше следующие двери. Они отворяются так же приветливо - и вот я внутри. Грохот музыки, полумрак, пёстрые пятна света, люди, барная стойка, танцпол и сцена, огромные динамики, экраны с удивительным и странным видеорядом… В-основном всё, как и у нас, только гораздо более прилично выглядит. И атмосфера совершенно ненапряжная. Все улыбаются, общаются друг с другом, обнимаются, шутят, танцуют. Никакой агрессии, никаких конфликтов и разборок, и уж тем более мордобоев, которые в подземельных клубах - обыденность. Снова это ощущение безопасности.

Вижу сцену: парню у барной стойки подносят шот. Он уже собирается выпить, но тут к нему сзади подходит знакомый и хлопает по плечу. Тот оглядывается, они хохочут и обнимаются, и идут куда-то вглубь зала. Шот остаётся на стойке не выпитым, и у меня проскакивает мысль: может хряпнуть за него? Но нет, на голодный желудок меня может развезти так, что я просто упаду и усну. Лучше не рисковать.

На какое-то время я так захвачен происходящим вокруг, что забываю о своей “нужде”, но вот замечаю в дальнем от стойки углу зала светящуюся в темноте надпись “WC”. Бинго! Вот и сортир! Бесплатный. Мне туда.

Проскальзываю через толпу - и вот я внутри. Четыре двери. “М” - это явно мужской, латинская “F” - женский, что-ли? Ещё есть “N” и “D”. Интересно, а они для кого? Может, для этих?… Ну, зелёных.

Захожу в мужскую дверь. Там всё как у нас - писсуары, рукомойники и кабинки. Только запаха нет. Точнее, пахнет, но вовсе не сортиром. Скорее, духами какими-то. Или цветами, хоть мне запах цветов почти не знаком. Захожу в кабинку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Слышу за спиной щелчок - дверь закрылась сама. Передо мной - блестящий металлический унитаз. Мать моя, у них в сортирах чище, чем у нас в операционных! Ни единого пятна грязи, ни единой надписи! Они им пользуются вообще? Ладно, некогда об этом размышлять. Уж я-то точно воспользуюсь!

Развязываю шнурок на своих рэперских штанах, и спускаю их вниз до колен. Камеры, кажется, нигде нет. Удивительно. Пускаю свою грязную, пропитанную выхлопами подземельную мочу в их идеально чистый, стерильный унитаз. Боже… какое наслаждение!

Отливаю долго. Прислушиваюсь. Кто-то заходит в сортир. Кто-то выходит. Кто-то сидит в кабинке и болтает по телефону. У нас в клубных сортирах обычно трахаются, но тут, кажется, это не заведено. Или я просто пришёл в неподходящий момент.

Заканчиваю своё дело и натягиваю штаны. Ищу, где кнопка, чтобы смыть. Осматриваю горшок со всех сторон. Жму на белые кафельные плитки. Озираюсь по сторонам кабинки. Ничего нет. Наверное, надо сказать что-то на их языке? К чёрту! Кто-нибудь другой смоет. Махаю рукой и разворачиваюсь, чтобы уйти… и слышу за спиной звук воды. Да ладно! Оборачиваюсь. В горшке - чистая водичка. Во прикол! Снова махаю рукой. Снова льётся вода. Ха-ха! Это ж надо было придумать такое! А что, удобно! Пробую ещё несколько раз. Набаловавшись вдоволь, толкаю дверцу. Но она не поддаётся. Закрыта. Так, наверное тут тоже нужно что-то подобное. Делаю жест ладонью, типа, “посторонись”. Дверца тут же открывается. Подхожу к крану, чтобы ополоснуть руки. Никаких вентилей, естественно, нет. Но я уже всё понял. Делаю манящий жест ладонью - и шипящая струя воды уже льётся в раковину по моему приказу. Ха-ха! Вот так технологии в Городе Богов!

Выхожу обратно, к людям, и иду поближе к барной стойке, поглазеть, как тут местные развлекаются. Две девчонки подходят к бармену, что-то говорят на своём, он протягивает одной какую-то пластинку, а она прислоняет запястье. Бармен принимается за работу, а я стою в непонятках и смотрю, вылупившись и забыв обо всякой осторожности. Это что… они так… платят?

— Бона, грандани, ра мэнди ма? - слышу вежливый, но громкий голос второго бармена.

Это он, видимо, мне. Осторожно обернувшись и едва выглядывая из-под капюшона, я просто молча качаю головой и показываю ладонью, что мне ничего не нужно. Он тут же забывает про меня, а я стою, опершись локтем о стойку, и продолжаю глазеть на происходящее за баром. И тут вдруг отчётливо слышу у себя за спиной громкий женский голос:

— Пошёл в жопу, козёл!!!

Очень медленно и осторожно оборачиваюсь назад и вижу картину: черноволосая девчонка стоит перед парнем, а вокруг них - весёлая компания друзей.

— Паблос, але!!! - кричат они, видимо, тому парню.

Парень хохочет, собирается с силами, и выдаёт:

— Пашиэл… в жэпо… козэ…

— Пошёл в жопу, козёл!!! - повторяет девчонка.

— Па… шал… Анто, эс апосиблэнто эрис! - сдаётся парень и поднимает руки.

— Рэгэси, мэй вэно, - объявляет высокая рыжая кудрявая девица, и начинает прощаться со всеми.

Играет лёгкий трек, и на его фоне я отлично слышу их голоса.

— Эли! - вскрикивает черноволосая. - Джигизэнто эри ма? Хронос-тотис1 инфантис эрис!

— Скола дэман эрис, - воспитательным тоном отвечает рыжая.

— Дрэс эрис, - подшучивает кто-то из толпы.

— Као, дрэс эрис! - соглашается рыжая. Она продолжает обниматься с каждым из компании по очереди, сохраняя очень серьёзный вид.

— …Кэй, мама, вэно асэвэ! - махает рукой черноволосая и тоже начинает со всеми обниматься.

А у меня вдруг словно разряд в голове: она же сейчас уйдёт! И как обычно, в моём нездоровом мозгу в одно мгновение рождается безумная комбинация, и тут же превращается в действие. Я выхватываю из внутреннего кармана блокнот и ручку, открываю первую пустую страницу и, положив блокнот на стойку бара, пишу своё нехитрое послание:

Я ОЧЕНЬ ГОЛОДЕН. ПОЖАЛУСТА, ПОМОГИ!

Кладу блокнот с ручкой в наружный карман и тихонько жду, когда чёрная с рыжей со всеми простятся. Это занимает не больше минуты, и вот они уже идут к выходу, а я, выждав чуток, направляюсь за ними.

Выхожу на улицу. Они стоят чуть поодаль.

— Такси! - выкрикивает рыжая, подняв свою изящную тонкую ладонь с длинными наманикюренными пальцами и кольцами на запястье.

Чёрная стоит рядом с ней. Болтают о чём-то. Я стою среди курящих у входа и всем своим видом показываю полное безразличие ко всему происходящему вокруг, но взгляд мой сканирует молодую брюнетку, изучая её во всех подробностях. Белая кожа. Чёрные слегка вьющиеся волосы. Короткая юбка и топ с широким блестящим ремнём посередине, всё чёрное, в один цвет. Только губы нежно-розовые - приятное дополнение, смягчающее чёрно-белый контраст. Её рыжая подруга одета совсем иначе - более элегантно и скромно. Как там её назвали? Эли? Она, видимо, у них за адекват, а чернявая - оторва. Так и представляю себе, как Эли сидит в вытрезвителе и оправдывается перед участковым, пока её подруга брюнетка обнимается с умывальником! Но мои фантазии обрывает подъехавшее белое такси - такое же точно, как и все остальные машины, которые я видел. Здесь как будто все машины - такси.

— Чао, мио прэчис! - говорит оторва и целует её в щёчку.

— А вэни ма? - удивляется та.

— Пэхид увэно.

— Анто! - восклицает рыжая.

— Као, бэно. Моционис-тотис уаво, - улыбается подруга ей в ответ.

Рыжая качает головой, держась за висок, и опускает руки:

— Чао… мио адаозис, - говорит она в бессилии, устало махает рукой, садится в такси и уезжает.

Чёрная, оставшись одна, отправляется прочь от клуба пешком. Но мне ведь именно это и нужно! Хорошо, что они не вдвоём! Мне лишние свидетели совершенно ни к чему. Чуток подождав, я отправляюсь за ней следом. Между нами - метров двадцать. Она идёт, совсем не торопясь. Её чёрные башмаки на высокой платформе - не для быстрой ходьбы.

Я, как грабитель, иду следом, чувствуя аромат её духов. Откуда она знает наш язык? Или это просто одна фраза, которую она выучила для прикола? Ну вот и проверим.

Мы сворачиваем на небольшую безлюдную улочку. Ускоряю шаг. Рву дистанцию. Моих шагов в мягкий рэперских кедах почти не слышно. Она что-то напевает себе под нос, покачивая плечами и бёдрами. Я захожу с левой стороны и, поравнявшись с ней и не показывая лица, глядя из-под капюшона только краем глаза, достаю из кармана записку и на прямой руке протягиваю ей.

Она останавливается. Неуверенно берёт листок. Читает. Я поворачиваюсь лицом к ней и приоткрываю капюшон. Она шарахается и выпускает листок из рук, а ветер тут же уносит его прочь. Я жду, что она заорёт, и меня тут же схватит полиция. Но она смотрит, оцепенев и вглядываясь в моё лицо своими голубыми глазами.

— Вин эри ма? - произносит она полушёпотом.

— Не понимаю, - говорю в ответ. Так я и думал…

— Ты… кто? - отвечает она вдруг на нашем.

Растерявшись немного, но быстро собравшись с мыслями, говорю:

— Я… гость. Заглянул ненадолго. Скоро уйду. Очень хочу есть.

Туповато, конечно. Зато правда.

— Ты поможешь мне? - продолжаю я, глядя ей в глаза. - Я не опасен, честное слово!

— Ты… оттуда? - показывает она пальцем вниз.

— Ага, - киваю в ответ. - Так поможешь?

Она мнётся несколько секунд. Что-то обдумывает…

— Кэй… Хорошо… Пошли.

Девчонка показывает взглядом вперёд.

— Куда?

— Просто иди за мной.

Она отправляется вперёд, дальше по улице, и мне ничего не остаётся, как пойти за ней хвостом. Она ускоряет шаг, да так, что я едва поспеваю, и платформа ей ничуть не мешает! На ходу она достаёт из нагрудного кармана очки, надевает их и, делая жесты рукой, бормочет себе под нос:

— Эс эрис адвэнтура…

Мы идём по улице. Вокруг никого. Моя спутница снимает очки и кладёт их обратно в кармашек.

— Так… До проспекта, и через дорогу. - Она смотрит на меня. - Скажи, ты здесь законно?

— Да, конечно…

— Тогда почему…

— Нет. Незаконно.

Врать бессмысленно. Лучше с самого начала сыграть в открытую, а потом уже можно привирать, если потребуется.

— Тебя разыскивают?

— М-м… Вряд ли. Там - да, а здесь - нет.

Чёрт, ну зачем! Зачем! Ведь можно было этого не выдавать!

Девчонка надевает очки и снова жестикулирует руками.

— Что ты делаешь?

— Шанди, - отвечает она и сосредоточенно смотрит в пространство перед собой. “Шанди”, видимо, значит: “Завали хлебало на секундочку”.

Она снова снимает очки и говорит:

— Всё в порядке. В розыске тебя нет.

— Оу, так это… здорово! А ты это всё через очки свои узнала?

— Ну да. Это не просто очки, это маленький компьютер. О, вот и проспект!

Мы видим перед собой широкую дорогу в четыре полосы, а за ней - большой парк с зелёными газонами, изящными фонарями, извилистыми дорожками и скамейками посреди огромных деревьев. Девочка идёт прямиком на дорогу, не сбавляя шаг и не глядя по сторонам. Слева несётся автомобиль, и я кричу:

— Осторожно, машина!!!

— Тщщщщщ!!! - шикает она на меня, округлив глаза и приложив палец к губам. По сторонам она по-прежнему не смотрит, а автомобиль сбавляет скорость, причём заранее, как только мы уже на второй полосе.

Мы переходим дорогу и оказываемся в парке.

— Ты чего орёшь на субкхранитри?! - ругает она меня полушёпотом. - Хочешь подпалиться?